Звезды, пламя и сталь. Книга 4

Глава 22

— Итак, господин прелат, давайте, всё-таки примем решение по вопросу вербовки нового агента на «Канцлере»… — человек с лицом, рассечённым глубокими морщинами, с хитрым прищуром не отрываясь смотрел на собеседника.

Собеседник же его, высокий аграф с брезгливо поджатыми тонкими губами, прикипел глазами к высокому бокалу, в котором плескалась пурпурная, чуть опалесцирующая жидкость и напряжённо размышлял о чём-то своём.

— Напомните, мастер Карс, в чём там проблема состоит, — он нарочито вздохнул, и сделал небольшой глоток, — а то валите на меня столько всего, что я уже теряюсь, право…

Прелат жаловался на память вовсе не из-за того, что она его подводила, нет… Память у аграфов практически идеальна. Он просто хотел понять, какое решение от него ожидают. И чего это самое решение ему будет стоить.

Вопрос он изучил, но мотивация человека, так откровенно набивавшегося на вербовку заставляла его сомневаться.

А сомнения… Сомнения говорят о том, что уверенность отсутствует. А если она отсутствует, то нет и спокойствия. Ибо каждое принимаемое на их уровне решение влечёт за собой и ответственность за последствия для их общего дела.

А ответственность эта, в случае неверно принятого решения, может оказаться и вовсе неподъёмной.

А мастер Карс пытается представить дело так, словно решение это будет исходить от него, от прелата Соуро.

Но прелат Соуро тоже не лыком шит. За свою длинную жизнь он научился тому, что принятие решений, последствия которых трудно предсказать, лучше уступать другим.

— К нам, через третьи руки поступило предложение. — в голосе мастера Карса проскочили нотки усталости. Он всем своим видом хотел показать, что уже устал теребить своё начальство, которое откровенно тянуло с решением этого, по большому счёту, пустячного, вопроса. — Суть этого предложения состоит в том, что некий высокопоставленный корпорат, служащий на станции «Канцлер», готов к плотному сотрудничеству с нами.

— Так за чем же дело стало? — прелат Соуро приподнял левую бровь, что говорило о том, что ему даже немного смешно, — вы же начальник над всей агентурой сектора, так вам и карты в руки…

— Как бы это сказать… — замялся мастер Карс, — тут речь идёт о станции «Канцлер» и по вашим же словам, там есть данные, доступа к которым мы до сих пор не получили…

— Ну так к вам же обратился, насколько я понял, человек, который этот доступ вам и обеспечит. Разве нет? — аграф улыбнулся, и было в этой улыбке что-то змеиное.

— Вы не дослушали меня, почтенный прелат, — с нарочитым смирением в голосе продолжил Карс.

Поскольку он стоял в иерархии секты «Братство стремящихся к вечности» ниже своего визави, ему приходилось и вести себя соответствующе. В секте непочтительность не поощряли. От слова «совсем».

— Дело в том, что тот, кто обратился к нам… — тут Карс опустил глаза в пол, — это, скорее всего, либо кто-то из высокопоставленных эсбэшников этой станции, либо представитель высшего управленческого звена.

— Почему вы так думаете? — тут же спросил аграф.

— Ну… — немного замялся Карс, — этот человек готов сотрудничать с нами на тех же условиях, что и покойный агент. А это значит, что: либо того агента раскрыли и он раскололся — а потому и стал «покойным». Либо же он просто кому-то проболтался — и с ним тут же случилась досадная неприятность, вследствие которой он лишился возможности выходить с нами на связь, ну и жизни тоже за одно лишился… Знаете же, как оно порой случается… — Карс ещё раз вздохнул, — Ведь само собой, если разговор зашёл за условия, на которых он с нами согласился работать, то эти условия стали известны третьим лицам, включая и того, от кого предложение, что мы с вами сейчас обсуждаем, и исходит.

— Ага, — голос Соуро обрёл обличающие оттенки, — и вы, опасаясь, что вступаете в контакт со столь мутными людьми, решили перевалить ответственность на меня?

— Помилуйте, как можно… — Карсу было неприятно, что его раскусили. Но, вопрос-то всё-равно надо было решать, потому он пустился в дальнейшие объяснения:

— Я понимаю, что этот человек может оказаться двойным агентом… — лицо аграфа, который до этих слов относился к теме разговора с лёгкой насмешкой, стало серьёзным:

— Так с этого бы и начинали, а то вихляете, как маркитантский шаттл, который изо всех сил старается не отстать от походного ордера имперского экспедиционного корпуса, — теперь прелат смотрел на мастера Карса с прямо-таки отеческим укором во взгляде. — с другой стороны, — тут он возвёл очи горе. Мастер Карс, смотревший на эту пантомиму, отметил про себя, что картина без нимба, который будет светиться мягким светом вокруг макушки Соури, какая-то не полная выходит…

— Так вот, — продолжил Соуро, — с другой стороны, обманули того, как вы выразились, покойного… Так что нам, в таком случае, мешает обмануть и этого? Пусть он даже и будет двойным агентом? — он опять уставился немигающим взглядом в переносицу Карса, — чего вы-то боитесь?

— Так я же не могу без вашей санкции принять такие условия… — и опять напустил на себя до нельзя смиренный вид.

— Считайте, что этот момент вы со мной согласовали, — мягко, по отечески улыбнулся тонкими губами прелат.

— Так, стало быть, вы даёте добро? — встрепенулся Карс, по детски радуясь тому, что всё-таки перевалил бремя принятия решения на вышестоящего начальника.

— Нет, — всё так же мягко и всепрощающе улыбнулся Соуро, — решение вы примите. И ответственность за лояльность нового агента будете нести вы, и только вы… А я просто снимаю с вашей души бремя греха лжи, которое вам приходится брать на себя ради достижения целей нашего братства. Иди с миром… — и руку для поцелуя протянул.

Мастеру Карсу ничего не оставалось, как прикоснуться губами к большому рубину на перстне иерарха, после чего смиренно удалиться.

Хитрый змей Соуро опять взвалил на него ответственность… И, хоть эта неудача и была прогнозируема, но попытаться всё равно стоило.

Дверь покоев прелата закрылась за ним. Он поднял глаза и тут же встретился взглядом с бессменным секретарём Соуро, старцем Орро.

Старец, это, если что, было звание этого дядьки, а так он выглядел лет на сорок, не больше. Хотя реальный его возраст был для всех тайной. Ходили в секте слухи, что он пребывает секретарём Соуро уже лет триста как…

— Так быстро? — старец изобразил удивление. Получилось не очень. Карс оценил его лицедейство на троечку. Было видно, что почтенный Орро просто потешается над мастером — не иначе, как имел возможность слушать разговор. Давно уже ходят слухи о том, что прелат секретарю своему доверяет всецело и тайн у него от Орро нет никаких. Хотя тут наверняка утверждать сложно. Может и есть какие тайны, но случай с мастером Карсом на то, чтобы стать тайной, явно не тянул.

— А чего рассусоливать-то? — с деланным оптимизмом отозвался Карс, и, собрав свои морщины в фальшивой улыбке, направился к выходу.

Он, конечно, сейчас матерился бы во всю… Но лицо терять было нельзя.

Теперь ему придётся принимать решение и отвечать за последствия. А для этого надо было встретиться с этим кандидатом в агенты и хотя бы понять, кто это и что из себя представляет…

Значит, надо посылать утвердительный ответ, но с непременным условием, что договор вступает в силу после личного знакомства и очень серьёзной беседы. Встречу, опять таки, устроить надо будет…

И снова вся ответственность, будь она неладна, лежит на нём… А прелаты и прочие иерархи будут только стричь купоны в случае удачи. Ему же, как всегда, отдуваться за всех, если что…

Проснулся я, скажем так, без всякого желания. Сон после вчерашнего дня вышел беспокойным. Нервное напряжение не отпускало, а Доминатор, хоть и мог унять бушующую в моём мозгу бурю, делать этого не стал.

И когда я ему попенял на это, он возразил, что типа надо отвыкать от костылей и самому брать под контроль свои железы внутренней секреции и прочие процессы, связанные с гомонами.

В общем, все обо мне забоятся, о моём прогрессе… Только почему я не радуюсь?

А, ладно. Завтрак, утренние тренировки… И к десяти часам я уже вполне раздуплился и пришло время окунаться в дела, которых было, как обычно, вагон и маленькая тележка.

Пробравшись в комнатушку, которая была выделена под мой кабинет и, в то же время, являлась комнатой для совещаний, я включил терминал и погрузился в инфу, которая, кстати, здорово обновилась со вчерашнего вечера.

Начнём с того, что вчера я договорился с Бо́бером, и он согласился взять на стажировку моих новых техников — то есть бывших рабов. И уже сегодня все они отправились к нему.

А он их пристроил сразу к нашим корабликам.

Если с «Мавром» у них проблем никаких не возникло, то с «Беглецом» всё обстояло далеко не так радужно.

Ну, это нормально — «Мавр» это арварский фрегат, и все базы знаний, которые были нужны для работы с ним, у них имелись. А вот «Беглец» им был совершенно незнаком.

Почему я вдруг этим озаботился? Тут всё просто — одним из первых документов, которые требовалось немедля отработать был счёт, выставленный меркантильным Бобером. Это был счёт за покупку и установку баз знаний.

Я тяжело вздохнул, но деньги перечислил. Негоже, конечно, начинать день с расходов, но деваться некуда.

Миграционная служба тоже подбила бабки по вчерашнему и тоже счёт выкатила. Тоже небольшой, и даже обоснованный, но мне от этого легче не стало — расставаться с деньгами, пусть даже и небольшими, было всё-равно грустно.

А потом пришёл Чиж. Глаза у него были красными и усталыми — ибо он совсем не спал этой ночью.

Бедняга был в срочной командировке. Я посылал его на промежуточную базу, чтобы оценить, насколько наши эта самая база готова к приёму людей, кораблей и прочего нашего имущества.

Почему я вдруг посчитал это важным?

Ну, буквально вчера мы разнесли вдребезги и пополам пиратское гнёздышко. Его они возводили долго, и, можно сказать, вложили в постройку этого комплекса даже свои чёрные души.

И поэтому логично было бы ожидать ответки. А то, что это именно наших рук дело, вычислить совсем не сложно. Рабы, опять же эти… Найм «диких гусей» тоже все заметили… Сложить два и два — совсем не так сложно, как может показаться. Это простейшее арифметическое действие доступно даже ребёнку. А пираты, при всём присущем им раздолбайстве, вовсе не дебилы.

Так что ответка — это вопрос времени. Причём времени сравнительно небольшого.

И, поскольку на астероид, на котором мы начали разворачивать промежуточную базу, пока никто не напал, то можно достаточно уверенно предположить, что о ней никто не знает. Но это пока.

Как только пираты что-то пронюхают, а они наверняка пронюхают — ситуация изменится с точностью до наоборот.

В прошлый раз они, что характерно, с атакой не тянули. Устроили наезд, как только смогли. Мы тогда только чудом спаслись.

Таким образом, переехать на новое место мы сможем только после того, как у нас появится уверенность в защищённости этой базы. Причём, защита эта должна гарантировать отражение любой пиратской атаки. Пусть даже клан Эзекве соберёт все свои силы, которые сейчас распылены по многим системам.

В общем, надо приложить все силы к тому, чтобы наша новая база стала неприступной цитаделью. И это должно занять как можно меньше времени. Ибо потом может быть поздно.

На орбитальной станции мы тоже уязвимы, даже не смотря даже на то, что Совет Капитанов бдит и видимость порядка старается держать на уровне. Но, если известно место, где мы находимся, то эти ребята найдут способ нам нагадить — пусть им для этого и будет нужно немного больше времени.

Они будут нас подстерегать и караулить, и стоит только нам покинуть станцию, то неравный бой нам будет обеспечен. И результаты нам могут не понравиться. Даже наверняка не понравятся…

Выход? Перебраться в другое место, то есть туда, где наши роботы сейчас трудятся, не покладая манипуляторов над тем, чтобы нам было удобно, чтобы было, где спать, чем дышать и где ремонтировать и обслуживать наши корабли, которых уже, кстати, аж пять штук…

Но всё это только после того, как мы наладим защиту…

А для этого нужно время… А времени нет… Заколдованный круг какой-то… Хотя есть у меня одна мысль — и я её думаю… Но пока не готов её озвучить.

— Привет, красноглазый, — улыбнулся я и тут же кивнул на ближайшее свободное кресло, — садись, в ногах правды нет.

— От красноглазого слышу, — буркнул Чиж, плюхнулся в кресло, и тут же потянулся за кофейником.

— Ну, не спалось, признался я, — но это-то ладно. Давай, рассказывай. как у нас там дела обстоят.

— Нормально обстоят, — ответил Чиж, — прихлёбывая обжигающий напиток, — роботы вкалывают — только в путь, но там и человек нужен, — он поднял глаза и посмотрел на меня, словно проверяя, слушаю я его или нет.

А его слушал, так как мне было до невозможности интересно. И не просто так. Нам скоро туда перебираться. И как бы не в ближайшие дни — чуйка моя уже генерировала устойчивое беспокойство. А это значит, что через пару-тройку недель будет если и не совсем поздно, то близко к тому.

— Какова степень готовности технических помещений? — в первую очередь мне, конечно, было интересно то, как мы будем размещать корабли, как и в каких условиях будем их обслуживать и производить текущий ремонт…

— Значит смотри, — Чиж извлёк на свет Божий свой потёртый планшет и начал возить по экрану пальцем, — основной технический зал роботы расчистили. Все обломки и прочий мусор пока вытащили наружу. Но с этим дерьмом надо будет разобраться… Что на металл продать, а что просто выкинуть подальше и пускай оно себе летает… Мысль у меня есть, чтобы сделать из этих обломков что-то типа экрана…

Он поймал мой непонимающий взгляд и пояснил:

— Ну, чтобы они не просто летали, а летали так, чтобы закрывать нашу базу от сканирования с тех направлений, с которых её наиболее вероятно обнаружить… Я тут даже кой-какие прикидки сделал, — и он, словно подтверждая свои слова подбросил планшет на ладони.

— Мысль богатая, — протянул я — но, давай, дальше рассказывай… Что с жилыми боксами, системами жизнеобеспечения, вентиляции… Ну и всего такого, без чего нам там очень неуютно будет.

— Около двадцати процентов жилых площадей могут принять жильцов хоть завтра, — обрадовал меня Чиж. Хотя двадцать процентов — это величина относительная, а потому надо это дело уточнить:

— А в койко-местах это сколько будет? — у Чижа был готов и развёрнутый ответ:

— В койко-местах это будет около сорока, — тут же сказал он, — ну, плюс-минус два места…

— Отлично! — вырвалось у меня. Действительно, наша пятёрка и техники — мы все могли перебраться сюда хоть завтра.

И ещё останутся места для людей, которые охранную службу нести будут, и вообще… Для спокойствия нашего.

— А как быстро остальные койко-места будут пригодны для заселения? — и это меня тоже интересовало.

Чиж принял задумчивый вид, поднял глаза к потолку, желая, наверное, показать мне, как ему сильно приходится напрягать свою мозговую мышцу, и наконец выдал ответ:

— Я думаю, что в течение двух-трёх суток всё будет готово, — сказал он, — все двести мест.

— Нам на первых порах будет нужно гораздо меньше, — облегчённо вздохнул я, — значит можно будет переезжать, как только мы захотим?

— Думаю, что да, — подтвердил Чиж, — только надо будет расходники завезти… Ну. картриджи там всякие, баллоны газовые… Энергостанцию-то уже смонтировали… Запускать уже завтра надо будет. И знаешь что, — он поднял на меня слезящиеся от усталости глаза — наверное мне надо будет за всем за этим проследить…

— Ты что, хочешь туда прямо сейчас возвращаться? — удивился я.

Чиж кивнул.

— Ну ты и трудоголик, — хмыкнул я, — хотя да, надо признать, что обстановка способствует… И да — чтобы нам туда переехать, мы должны быть в защите уверены. А для этого — перебрось-ка все наши мощности на установку зенитно-ракетных комплексов… Ну, тех что мы у пиратиков экспроприировали…

— Так они на карантине ещё — возразил Чиж.

— Ну, как карантин пройдут… — сказал я очевидную вещь, — и ещё — подготовь мне перечень того, что нам надо будет купить — чтобы защита базы могла нам обеспечить безопасность хотя бы на минимально приемлемом уровне… Перечень этот нужен вчера, как ты понимаешь, ибо карантин никто не отменял.

Говорили мы тихо, я бы даже сказал, что спокойно. Чиж хотел спать и имел на это право, я же дремал потому, что не выспался, хотя прекрасно понимал, то не время спать — надо суетиться, покуда время есть.

Но тут и я и Чиж вздрогнули — вздрогнули синхронно, уставившись на мой коммуникатор, который внезапно ожил и теперь аж подпрыгивал, и при этом ещё и распространял низкое гудение, словно баззер корабельной тревоги.

Когда первая волна охренения схлынула, я вспомнил, на кого я поставил такой бодрящий сигнал и потянулся за коммуникатором, уже предполагая, что именно услышу, стоит мне только коснуться сенсора приёма…

И точно. Как только я поднёс этот гаджет к уху и тронул сенсор, то услышал бодрый девичий голосок:

— Привет, красавчик, соскучился небось?