Аллигат

Глава 10

Вынырнув из забытья и в очередной раз убедившись, что вокруг те же декорации, Ольга мрачно наблюдала за Мадди. Оказавшись личной горничной леди Хардинг, она сновала туда-сюда, действуя на нервы и мешая сосредоточиться. Больная желала полного уединения, чтобы без внешних раздражителей обдумать, как вести себя дальше.

Худощавая Мадди не выглядела старше Шэйлы, но невыразительное узкое лицо, плотно сжатые губы и уложенные венцом на голове чёрные косы старили её. Одетая в тёмно-серое форменное платье с белым фартуком, она утром расчесала миледи волосы и заплела их в косы; сложила в комоде принесённое с собой чистое бельё и пересчитала кипу салфеток; перенюхала не одну пару перчаток и отложила в сторону нуждающиеся в чистке; зачем-то перетрясла платья на полках и переставила обувь в нижних ящиках шкафа. Вроде, все дела сделаны, но уходить горничная не спешила, молчаливо и выжидающе посматривая на хозяйку.

Ольга тяготилась навязчивым обществом незнакомых людей, их повышенной заботой и чрезмерным вниманием. Редкие приступы сильнейшего возбуждения сменялись апатией. Вот и сейчас наплывало равнодушие. Она села на постели и прислушалась к себе. Снова клонило в сон. Нарушить накатывающую неподвижность можно было лишь действием.

Не терпелось заняться обследованием спальни. Ничто не расскажет о человеке лучше вещей, которыми он себя окружил. Есть надежда найти записки, письма, наконец, дневник, который охотно ведут некоторые не особо занятые дамочки. Из него она узнала бы много полезного.

Ольга остановила взор на секретере. Поиски следовало начать именно с него. Предвкушала момент, когда без свидетелей сможет обследовать каждое его отделение. Казалось, что именно там она найдёт ответы на многие вопросы.

Видя, что горничная выдвинула ящик комода и опять запустила туда руки, Ольга, так и не дождавшись, когда та уйдёт сама, не выдержала:

— Мадди, можешь идти.

— Идти? — обернулась женщина, не вытаскивая руки из ящика.

— Да, — спокойно подтвердила Ольга. — Не думаю, что перекладывание белья из одного отделения в другое так уж необходимо именно сейчас. Когда ты мне понадобишься — я позову.

Прислуга неохотно кивнула и, слегка присев, поспешила к двери. По пути метнула быстрый взгляд на свисающую у изголовья кровати вышитую узкую полоску ткани с кольцом на конце.

Сонетка — комнатный звонок для вызова прислуги, приводимый в движение шнурком. Ольга знала, что это такое, но вживую видела впервые.

Если от Мадди удалось отделаться практически одним щелчком пальцев, то с сиделкой дело обстояло сложнее. Она по-прежнему дежурила у кровати, готовая в любую минуту прийти на помощь больной.

— Мне уже значительно лучше, — издалека начала Ольга, продумывая дальнейший диалог. Обидеть неосторожным словом ответственную и старательную женщину, как минимум в два раза старше её, не хотелось. — Я могу встать и немного походить? — улыбка вышла вымученной и, скорее всего, неестественной.

Застывшие мышцы лица плохо слушались новую хозяйку. Неприятная стянутость сухой кожи раздражала. Не меньшее неудобство вызывали руки. Поняв, что Шэйла правша, Ольга — будучи левшой — вполне ожидаемо запуталась.

Скрытая память тела прежней хозяйки давала о себе знать. Ольга неосознанно тянулась за чашкой обеими руками. Если на лицо падали волосы, спешила их убрать обеими руками. Правая рука не сжималась с достаточной силой — ложка выпадала из непослушных пальцев или проскакивала мимо рта. Правда, это быстро пришло в норму, стоило лишь сконцентрироваться на неуклюжей правой конечности, теперь ставшей главной.

Для сохранения конспирации требовалось привыкнуть ко многому, контролировать не только свою речь, но и движения рук. С новым именем Ольга свыклась гораздо легче и быстрее. Оно ей нравилось.

— Миледи, доктор Пэйтон не велел вам вставать, — ласково ответила сиделка, доставая из коробки широкий ремень. — Позвольте надеть на вас пояс.

Она шагнула к Ольге и откинула одеяло. Захватила край её сорочки, потянув вверх.

— Что за пояс? — переспросила «миледи», с любопытством присматриваясь к вещи, которой женщина опоясывала её талию.

— Электропатический.

— Электро? — выискивала она полагающийся в таком случае провод со штепсельной вилкой. Недоумевала: есть электричество, а на столике керосиновая лампа? — Как он работает? — заинтересовалась она, вдруг подумав, что пояс на батарейках или вовсе магический. А что? Вдруг она оказалась в мире, полном магии и волшебства?

— Это связано с пластинами, что находятся на его внутренней стороне. Там блуждают целебные токи, и они лечат, — пояснила женщина с умным видом, приговаривая: — Вам несколько дней назад очень помогло.

— От чего помогло? — скептически хмыкнула больная, разочаровываясь. Она ничего не ощутила, кроме противного касания к голому телу металлических дисков на внутренней стороне пояса, соединённых между собой проводками.

— От вашего нервного расстройства.

Как знать, — подумала Ольга, — возможно, именно эта штука и убила Шэйлу.

— И долго его нужно держать на себе? — следила она за руками сиделки, застёгивающими пряжку. — Когда можно будет отменить его ношение?

— Это решит доктор Пэйтон, миледи. Я лишь следую его указаниям.

— Хорошо, — не стала спорить больная, сообразив, что избавиться от опеки Айболита, будет непросто. Не Ольге решать, кто и что будет делать в этом доме, а тому, кто оплачивает услугу доктора. Был ли им Айсберг или его отец — неважно. Бесконечно продолжаться лечение не будет. А вот результат может оказаться плачевным уже для неё. — Не могли бы вы позвать милорда?

Чуть помедлив, словно раздумывая над словами виконтессы, женщина переспросила:

— Милорда?

— Пожалуйста. Прошу вас, — отрезала Ольга путь к отказу в своей просьбе. Она могла вызвать прислугу с помощью сонетки, но хотела на время избавиться от сиделки и встретить мужчину не в постели.

— Которого? Вашего мужа или графа Малгри?

Ольга не колебалась ни секунды:

— Графа Малгри.

Именно это имя всколыхнуло в душе приятную тёплую волну. Перед взором всплыла доброжелательная улыбка и излучающий теплоту взгляд мужчины. Его внешний домашний вид предполагал простоту общения.

Как только за сиделкой закрылась дверь, «миледи» села на край кровати и перевела дух. Сняла пояс и затолкала его под одеяло подальше от себя. Встав, обнаружила под ногами домашние тапочки без задников с яркой вышивкой, смахивающие на современные мюли. Разумеется, уже её тапочки. Оставалось найти халат.

Чуть кружилась голова и от слабости дрожали ноги. Решив, что «чуть» не считается, Ольга шагнула к шкафу и распахнула его дверцы. Как же максимально быстро найти нужную вещь в многочисленных ящиках и на полках с громоздкими стопками сложенной одежды? Если бы она висела на плечиках, то это не составило бы труда. А здесь… Глаза блуждали по ровным рядам знакомых тканей: однотонных, в мелкую неброскую полоску, с цветочным рисунком.

Мысль, что халат должен находиться не в шкафу, а гораздо ближе, направила Ольгу в сторону ширмы. Так и есть! Пёстрые «огурцы» на толстой шерсти маскировали мятые складки кимоно. Оно висело на крючке на неприметной двери, ведущей… Ольга повернула золочёную ручку и бесшумно открыла дверь. Заглянула в туалетную комнату.

В глаза бросилась чёрно-белая плитка на полу и белоснежная ванна — большая, высокая, продолговатая, по форме напомнившая соусницу. Рядом на низком столике расставлены всевозможных размеров баночки, бутылочки, коробочки. И никаких следов водопровода!

Взгляд задержался на любопытной конструкции для умывания, состоящей из специального стола с раковиной и кувшином для воды. По обеим сторонам «умывальника» — вешалки для полотенец. На столешнице — мыльница, губка, блюдце с двумя зубными щетками, стакан. Высокий однодверный бельевой шкаф, корзина для белья, стульчак для ночного горшка и…

— Пф-ф… биде, что ли? — искренне удивилась «миледи».

Сладкий запах сандала… Ольга сняла халат с крючка и привычным жестом накинула его на плечи. Пройдя в туалетную комнату и найдя в мыльнице кусочек мыла, поднесла его к лицу. Всем известно влияние терпкого, тонкого аромата сандала на нервную систему. Он способствует её расслаблению, успокаивает, позволяет быстро и ровно восстановиться истончённой ауре, повышает чувственность. От нестерпимого желания сейчас же выкупаться у «миледи» зачесалась шея. Каждый вечер перед сном липкое от пота тело Ольги обтирали губкой, смоченной в горячей душистой воде. Женщина могла освежиться и без посторонней помощи, но боязнь нарушить устоявшийся ритуал чужого образа жизни удерживал её от каких бы то ни было действий.

Ольга, не задерживаясь, проскочила мимо биде. Заметив медный бидон у второй двери, приоткрыла её. Из полутёмного коридора пахнуло прохладой и чем-то горько-сладким, напомнившим вкус карамелизированного апельсина в шоколаде. Рот наполнился слюной.

— Понятно. Через эту дверь носят горячую воду в ванну.

А куда же ведёт ещё одна дверь, такая же неприметная, как за ширмой в комнате виконтессы? Не раздумывая, Ольга открыла её. Застыв на пороге, изумлённо бегала глазами по обстановке другой спальни. Кровать из чёрного полированного дерева, большая, как и её, но без балдахина. Высокий туалетный столик с зеркалом и свечами в подсвечниках. Пара стульев, камин, шкаф, массивное кресло и стол у окна.

— Мой Бог…

Пятясь от неожиданности, Ольга быстро захлопнула дверь и бросилась в спальню, тоже ставшей своей. Машинально защёлкнула замок на низкой двери. Жаром залило лицо. Ей повезло, что в комнате никого не оказалось. То, что там обитал Айсберг, не вызывало сомнений. Ольга прижала руку к груди, из которой рвалось на волю часто бьющееся сердце, и опустилась на стул у туалетного столика.

Приходила в себя, соглашаясь, что общая туалетная комната между спальнями супругов — очень удобно. Вспомнила, что читала об этом. Стало понятно наличие двух полотенец на умывальнике. Но это касалось супругов! А она Айсбергу никто, чужая женщина!

А вот и не чужая, — ехидно подметил разум Ольги, трезво оценивая обстановку. Тело-то чьё? Кого видит перед собой невозмутимый виконт? Жену или никому неизвестную здесь библиотекаршу?

Ольга с силой потирала виски, не имея понятия, как смириться с новым положением. Успокаивала вновь расшалившиеся нервы, отвлекаясь воскрешением в памяти — а память у неё на редкость цепкая — обстановку комнаты мужа Шэйлы. Хватило беглого осмотра, чтобы перед взором появилась картинка всего в ней находящегося. Если в спальне виконтессы чувствовалась боязнь пустого пространства, то спальня виконта подчёркивала обратное. Минимализм ощущался во всём. Однотонная драпировка стен бледного фисташкового цвета, матовая мебель красного дерева. На полу коротковорсовый зелёно-коричневый ковёр. Одну стену занимала коллекция оружия. Ольга попыталась вспомнить, что именно успела увидеть — ничего громоздкого и огнестрельного. Кажется, холодное оружие: ножи, кинжалы, короткие мечи.

— Узнаю нашу красавицу, — услышала она и повернулась на знакомый голос графа Малгри. Поспешно запахнула полы халата-кимоно, нащупала поясок.

С мягкой улыбкой на губах, мужчина спешил к виконтессе.

— Ты хотела видеть меня, милая? — склонился к её руке, целуя, задерживая в тёплых ладонях. Заглянул в глаза невестки.

От Ольги не укрылось, как дёрнулась его левая бровь, выгибаясь. Зелень глаз, ставшая ярче при свете дня, влажно блеснула вкраплениями золотых точек.

В расстёгнутом шевиотовом угольно-сером сюртуке с полами чуть выше колен, светлой рубашке с небрежно повязанным шейным платком, выбивающимся из-под жилетки, высоких сапогах с заправленными в них узкими брюками, граф выглядел отдохнувшим, подтянутым и на удивление моложаво. От него веяло свежим ветром и дождём. В спутанных тёмных волосах поблёскивали капли воды. На висках светились едва заметные редкие белые нити седины. Мокрая прядь волос упала на гладкий лоб. Если бы Ольга не знала, что Стэнли его сын, то его сиятельство мог бы вполне сойти за его старшего брата.

— Миледи встала и сняла пояс, — недовольно заметила сиделка, вытаскивая «гаджет» из-под одеяла и демонстрируя графу Малгри. — Доктор Пэйтон будет недоволен.

Ольга вздохнула: «Подсмотрела или догадалась?» и проигнорировала доносчицу.

— Мне необходимо поговорить с вами, милорд, — вслушалась она в изменившийся тембр своего голоса, мягкого и обволакивающего. — Наедине.