Аллигат

Глава 5

Обед проходил в непринуждённой светской беседе. В этот раз соседом виконта за столом оказался престарелый, но ещё вполне бодрый лорд Нотлан. Стэнли незаметно разглядывал членов клуба и очень хотел видеть среди них своего друга виконта Джеймса Роулея. Будучи участником англо-французской «Всеобщей компании Суэцкого канала», тот уехал на полгода в Египет.

Перед началом грандиозной стройки в 1859 году, в короткий период свободной продажи акций данной компании, лорд Хардинг, поддавшись на уговоры Джеймса — тот был очень красноречив и убедителен, — купил по бросовой цене значительное количество ценных бумаг. Вскоре в Англии, Пруссии и Австрии ввели запрет на продажу акций компании, и, неожиданно, это рискованное предприятие обрело успех. Затянувшееся строительство близилось к концу и обещало принести акционерам немалую прибыль. Сейчас Стэнли мысленно благодарил друга.

Лорд Хардинг вздрогнул от прикосновения к его руке ледяных пальцев. Уставившись в бесцветные глаза лорда Нотлана, вежливо наклонил к нему голову:

— Вы что-то хотели?

— Вы, мой мальчик, так и не надумали стать нашим клиентом? — довольно громко начал старый лорд.

Ну и хватка. Старый волк не все зубы сточил, — подумал Стэнли.

Лорд Нотлан являлся владельцем страховой компании «Нотлан и Финансовое Благополучие Будущего», которая существовала уже более ста лет. Почти каждый вечер он проводил в клубе и ставил перед собой задачу не уйти домой без нового клиента. Его четверых сыновей от разных жён семейное дело разбросало по всему миру. Представительства в Вест-Индии, Канаде, Аргентине и Южной Африке давали весомый доход. Сам же восьмидесятилетний граф Броуди Хью Нотлан, похоронивший двадцать лет назад последнюю, четвёртую жену, до сих пор руководил лондонским обществом взаимного страхования и жил лишь мыслями о наживе. Девиз старого дельца гласил: «Нам доверяют самое ценное!»

— Так что, юноша? Жизнь — штука хрупкая и стоит подумать о близких. К примеру, о жене. Надеюсь, вы не хотите оставить её наедине со своим горем, если что?

Стэнли подавил вздох. Как некстати этот старый скряга вспомнил о Шэйле.

Второй день его жена лежала в беспамятстве, и доктор Пэйтон лишь разводил руками, осторожно намекая на возможные печальные последствия. Шесть дней назад в родовом поместье Малгри-Хаус леди Хардинг упала в библиотеке со стремянки и уже шла на поправку, как вдруг ни с того ни с сего ей стало хуже. Она жаловалась на головную боль, её мучила рвота и колики. Мистер Пэйтон, диагностировав нервное расстройство, определил женщине лечение электропатическим поясом. Приглашённый же для консультации профессор сказал, что в результате удара головой о пол виконтесса получила сотрясение, и прописал ей пить лауданум. Врачей любили, им доверяли и охотно выполняли все рекомендации.

Виконта бросило в жар от воспоминания о том, что на момент падения Шэйла ждала ребёнка. Он узнал об этом только тогда, когда она его потеряла. Она клялась, что сама не подозревала о наступившей беременности, иначе бы, имея подобный печальный опыт, ни за что не подвергла бы себя и ребёнка даже малейшему риску. Восемь месяцев назад она упала с лошади и потеряла первого ребёнка.

Он был вне себя от ярости! Он не поверил ни одному её слову! Может ли женщина при наступившей второй беременности не распознать её?

— И передайте наилучшие мои пожелания вашему отцу, — прокряхтел лорд Нотлан. — Вы такой же беспечный, как и он. А жизнь дана нам Господом для того, чтобы её страховать.

Сидящие за обеденным столом внимательно слушали старого проныру.

Стэнли качнулся на стуле, сильнее сжимая вилку. Ну уж нет! Его отец и беспечность? В данном случае эти понятия несовместимы. Вспомнилось, как граф Малгри долго и тщательно выбирал для него невесту.

Требования к будущей графине Малгри были высоки. Графу нужна была хорошо воспитанная и образованная невестка. Внешность, как и блестящая родословная, имела не меньшее значение: будущее потомство должно быть крепким и красивым. Присмотревшись к претендентке, он имел долгий разговор с её родителями, полагая, что от доброго дерева — добрый плод.

Остановив выбор на единственной двадцатилетней дочери маркиза Стакея, граф Малгри счёл свою миссию выполненной. Избранница для наследника, как и её обедневшая семья, полностью соответствовали его требованиям. В том, что Стэнли примет его выбор, он не сомневался. Разве может не понравиться голубоглазое создание с внешностью богини и нежным голосом, стыдливо опускающая глаза и мило красневшая под его пристальным взором? К тому же леди месяц назад покинула стены пансиона для благородных девиц!

Граф Малгри не ошибся. Его сын заинтересовался леди Шэйлой Табби Стакей.

Однажды Стэнли познал любовь и, увлёкшись Шэйлой, решил, что сможет полюбить второй раз. Увы.

— Вот уж беспечность, — продолжал вещать лорд Нотлан. — В молодости все мы надеемся, что горе — это не для нас. Что оно пройдёт стороной. Минует. А когда Костлявая в балахоне и с косой встанет за спиной, вот тогда и думаешь, что останется после тебя? Вся наша жизнь пропитана риском. Нас всюду подстерегают опасности. Неожиданные повороты событий могут привести семью к нищете, перечеркнуть планы, разрушить своё будущее и детей. А пока ты молод и беспечен, любим и желанен, кажется, что здоровье и жизнь будут вечными.

Старый лорд, переживший четырёх своих жён, казалось, разговаривал с самим собой. Только блеск влажных бегающих глаз, прикрытых обмякшими веками, выдавали его с головой. Имея огромный опыт общения с людьми разного сословия, он чутко улавливал настроение собеседника.

Желанен и любим, — мысленно повторил Стэнли. — Только не Шэйлой.

Когда-то он был и любим, и желанен. После завершения учёбы в престижной школе для мальчиков, он поступил в Кембридж, а Нэнси была одной из немногочисленных вольнослушательниц. Женщинам впервые позволили пройти подготовку перед поступлением в только что открывшийся колледж. Он заметил её сразу: уверенную, рассудительную, не похожую на других девиц её круга. Дочь сквайра, она была на несколько лет старше Стэнли.

В Нэнси ему нравилось всё: внешность, манера общения, характер. Нежная и страстная, она не была скромницей и их отношения развивались быстро. Через полгода он снял маленькую квартирку, и они стали жить вместе. Разумеется, его семья — как и её — ничего не знала.

Нэнси казалась ему самой доброй, самой красивой и самой искренней. Она отдавала ему себя, не требуя ничего взамен, понимала его, как никто другой. С ней было спокойно и легко. Она стала его первой женщиной, и он полюбил её всей душой. Они строили планы на совместное будущее, мечтали о доме, семье, детях. Дочь сквайра и сын графа? Стэнли не хотел думать о разнице в их сословии. Он считывал, что его отец, немного поупрямившись, даст согласие на неравный брак. А если не даст — не беда, можно прожить и без родительского благословения.

Сразу же после окончания учёбы, выбрав удачный момент для беседы, когда отец пребывал в благодушном настроении, Стэнли решился рассказать ему о своём намерении жениться.

Граф Малгри подробно расспросил его о семье девушки и надолго замолчал, потирая подбородок и глядя на огонь в камине. Затем спросил:

— Ты ведь не хочешь поставить меня в известность, что твоя возлюбленная ждёт ребёнка?

Стэнли замотал головой.

— Хорошо, — без тени сомнения согласился граф, — завтра же едем к ним. Посмотрим, что собой представляет семья... как ты говоришь её зовут? Да, Нэнси.

Отец невесты оказался человеком энергичным, чуть хамоватым и громогласным. Он не смутился, увидев на крыльце поместья титулованных гостей. Узнав о цели их визита, распорядился об обеде и пригласил будущего старшего родственника в кабинет. Они долго не выходили, и Нэнси заметно волновалась. Она с опаской посматривала на жениха и прислушивалась к каждому шороху, доносящемуся из коридора. Стэнли, напротив, находясь в обществе двух старших братьев и матери девушки, вёл с ними светскую беседу и был спокоен. Когда появился отец с покрасневшим лицом и сверкающим злым взглядом и бросил ему короткое «Едем», он растерялся. Но ослушаться не посмел.

Уже в карете, на вопросительный взор сына граф Малгри жёстко и презрительно выплюнул:

— Они рутинёры!

Виконт пал духом. Это был приговор.

Виги, к которым принадлежал его отец, считались партией торгово-промышленной буржуазии, сторонниками свободы и преобразований.

Тори — консерваторы, противники прогресса и перемен — партия земельной аристократии, в которой состоял отец, братья Нэнси и вся их многочисленная родня, объединяла в своих рядах крупную земельную аристократию, высшее англиканское духовенство, часть средних и мелких землевладельцев.

Зная о непримиримой вражде двух партий, спорить и что-то доказывать отцу было так же бессмысленно, как заворачивать огонь в бумагу. Наутро Стэнли написал Нэнси письмо и предложил убежать с ним, чтобы тайно обвенчаться. Она наотрез отказалась ослушаться родителей. Личная встреча ничего не изменила. Девушка поклялась до конца своих дней любить виконта, но сознательно пойти против семьи, к тому же оказаться без поддержки и со стороны семьи любимого, тем самым разрушив их будущее, она не могла.

Больше они не виделись. Скоро он узнал, что Нэнси спешно выдали замуж за баронета, и они покинули Британию.

Гораздо позже лорд Хардинг понял, почему она так поступила, и не осуждал её. С Нэнси он познал счастье, познал страсть. Нэнси научила его любить. Как же давно она была — его первая юношеская любовь, крепкая и горькая.

Стэнли понял, что рождение виконтом и единственным наследником графа Малгри даёт не только привилегии, получаемые вместе с титулом, но и подразумевает выполнение не всегда приятных обязанностей. Он давал себе отчёт, что обречён весь отмерянный ему жизненный срок вращаться в кругу себе подобных и делать не то что хочется, а что должен. Когда отец стал намекать на его помолвке с дочерью маркиза Стакея, будущий граф Малгри с готовностью согласился.

Старый страховщик наклонил голову к Стэнли:

— Я слышал, что в «Театре Её Величества» намечается новая премьера. Не знаете, кто будет солировать в главной женской роли? Снова мадам Грёваль?

— Не знаю, лорд Нотлан, — подал голос очнувшийся от дум виконт.

— Да, несравненная мадам Грёваль с её великолепным сопрано! — прошамкал старец, опустив глаза на золотую галстучную булавку молодого лорда.

Ходили слухи, что старик Нотлан подумывает жениться в пятый раз. И уже есть претендентка. Хардинг, не повышая голоса, повторил отчётливее:

— Может быть. Мне об этом ничего неизвестно.

Тот часто закивал:

— Божественно, божественно.

Стэнли не понял, что имел в виду Нотлан. То ли его восторг относился к сопрано оперной дивы, то ли к котлетам из ягнёнка, приготовленным по рецепту мадам де Ментенон. Одну из них он держал дрожащими пальцами за рёбрышко, «одетое» в бумажную папильотку.

Как и политика, актрисы и кулинарные изыски частенько являлись темой клубных дискуссий, но виконт старался не принимать в них участия. Безусловно, он не был белой вороной и, как большинство мужчин, не отказывал себе ни в эстетических удовольствиях, ни в плотских утехах. Одно время он наведывался в бордель. «Жрицы любви» хорошо знали своё место, умели молчать и не задавали вопросов. Он дружил с женщиной, которую охотно посещал. Они вели беседы и при желании занимались любовью. Его устраивало лёгкое, ни к чему не обязывающее общение.

На другом конце стола зазвенел хрусталь. Кто-то из членов клуба встал, покидая застолье. Воспользовавшись моментом, лорд Хардинг вышел из-за стола, сожалея, что приехал в клуб. Захотел проветриться, отвлечься от невесёлых дум? Только на душе было муторно, а чувство вины не покидало хмельную голову.