Аллигат

Глава 21

Сонная тишина библиотеки встретила Ольгу полумраком. Из залитого водой камина неприятно пахло горьким дымом. Напольный канделябр разбавлял сгустившуюся темень возле стремянки, передвинутой в дальний угол читальни. На столе его сиятельства горела керосиновая лампа, мягко освещая стопку исписанных листов бумаги и сложенных одна на другую десяток книг.

Ольга, не раздумывая, прошла к столу графа и бегло его осмотрела. Углубившись в чтение текста, написанного на листах размашистым и разборчивым почерком, она пришла к выводу, что это доклад. Нейтральный тон изложения, отметки на полях и исправления — всё указывало на официальное сообщение. Лорд Малгри выступал в защиту сохранения Восточного Водохранилища, построенного в 1833 году, чтобы удовлетворить растущий спрос на питьевую воду в пригороде Лондона. Он объяснял слушателям, чем грозит уничтожение территории водоёма и стоит ли его последующая застройка роскошными особняками для знати подобной утраты. Также мужчина поднимал вопрос об осушении заболоченных земель в другом предместье столицы. Он предлагал при помощи насосных станций, работающих от паровых двигателей, осушить земли частично, а намеренно сохранённую небольшую часть водно-болотных угодий использовать для охоты и рыбалки.

«Виконтесса» вздохнула: проблемы экологии и влияние человека на природу и в этом времени являются злободневными, а граф, являясь английским пэром и имея место в Палате лордов британского парламента, готовился к выступлению на очередной парламентской сессии.

В центре стола его сиятельства лежала книга с выглядывающей из неё закладкой. Очень захотелось узнать о его интересах, какие книги он читает, о чём думает. Ольга села на удобный стул с широким мягким сиденьем и открыла титульный лист. «Мир как воля и представление», второй том, Артур Шопенгауэр, 1843 год издания.

Тот самый немецкий философ Шопенгауэр, который считал любовь обманом? Любовь, которая, по его мнению, преследовала единственную цель — продолжение рода? Он презирал женщин и утверждал, что они тугодумны и не способны понять тонкости искусства, музыки и поэзии, а главное в их жизни — половые отношения. И вообще, женщина должна принадлежать мужчине как вещь, иначе, зачем она нужна?

Открыв книгу в месте закладки, Ольга фыркнула:

— Женоневистник! — и тут же захлопнула её.

Взяла верхнюю книгу из стопки на краю стола и рассеянно листала её, думая, придерживается ли такого же мнения о женщинах граф Малгри? Конечно, он озабочен вопросом наследования, и этого не скрывает. Есть ли в семье другие младшие дети, Ольга не знала, но что-то подсказывало ей, что Стэнли — единственный сын хозяина поместья.

Незаметно углубившись в чтение книги, «виконтесса» «споткнулась» о словосочетание «переселение душ». При более вдумчивом чтении, её брови поползли вверх. Если она поняла верно, то держит в руках книгу по… реинкарнации? Жизнь после неизбежной смерти? Вымысел или реальность? Подобная тема никогда её не интересовала. Она жила сегодня и сейчас, а что будет после смерти — не так уж и важно.

Почему лорд Малгри, образованный и интеллигентный человек, интересуется реинкарнацией? Сразу подумалось о себе. Неужели он догадался, что в тело его невестки переселилась чужая душа? По спине прокатилась ледяная дрожь. Может быть, не имеет смысла далее играть роль аристократки и пришло время признаться во всём мужчине? Какие её ждут последствия? Не захочет ли он насильственным путём вернуть «сбежавшую» душу Шэйлы и, самое интересное, каким способом он попытается это сделать? В голову полезли совсем уж страшные мысли. Женщина встрепенулась, отгоняя пугающие кровавые видения принесения её в жертву. Она никогда и ни за что ни в чём не признается! Пусть докажут, что она не виконтесса!

Ольга немного успокоилась и подвинула к себе восьмистраничную газету — ежедневную утреннюю лондонскую «Таймс». От знакомого названия защипало в носу. Учась в университете, она несчётное количество раз покупала её и оттачивала знание английского языка переводами статей оттуда.

Первая страница «толстушки» пестрела объявлениями. Вторая и третья отводилась под стенограммы парламентских дебатов. Далее — политические статьи и деловая информация, объявления о театральных постановках, биржевые новости, судебная хроника и снова рекламные объявления, рассортированные по тематике. И правда, чтение газеты может обеспечить последними новостями во всех сферах жизни Лондона, что, пожалуй, будет полезнее и интереснее чтения дамского журнала.

Ольга, потеряв интерес к вещам на столе графа Малгри, пересела за стол Стэнли. На нём лежала книга «Путешествие в тропические страны» Александра Гумбольдта — немецкого географа, натуралиста и путешественника. Закладка в виде сложенного пополам небольшого листа бумаги ничем «виконтессу» не привлекла. Впрочем, как и сама книга. С краю стола лежали книги учёта. Не сунуть в них нос оказалось выше женских сил.

Ольга не удивилась, когда разобравшись в записях одной из них, поняла, что перед ней бухгалтерский отчёт по горным разработкам закрытого типа близ городка Матлок в графстве Дербишир. Расчёты по той самой каменоломне, о которой упоминал граф и куда уехал Стэнли.

Шахта не так давно стала сдаваться в аренду и уже приносила солидную прибыль, давая возможность её владельцу жить на широкую ногу. И это могло быть не единственным источником дохода графской семьи. То, что сын принимал участие в семейном бизнесе, а не паразитировал на шее отца, сразу же возвысило лорда Хардинга в глазах Ольги.

Следующая книга представляла собой список фермеров-арендаторов с приложенными к нему договорами ренты. И снова рента. Оно и понятно: титулованные аристократы лично сельским хозяйством не занимались, отдавая землю в аренду и получая плату за её использование.

Итак, — сделала вывод Ольга, — к уже имеющейся прибыли от рудника, хозяин поместья имеет стабильный и высокий доход от землевладения. При этом он уберегает себя от возможного риска неэффективного вложения средств в производство при личном управлении.

«Виконтесса» взяла керосиновую лампу и пошла вдоль книжных шкафов, останавливаясь у картин и рассматривая аристократов. Богатые, высокомерные, самодостаточные. Два десятка картин с красивыми бездушными ликами.

Оставив лампу на полу, Ольга прошла к стремянке. Переставив канделябр ближе к книжной полке, изучала её содержимое на уровне своего лица. Перебирала томики Гердера, Гёте, Шиллера. Листала переводы Шлегеля и Тика из Шекспира, Одиссею в переводе с греческого. Гладила обложки книг Джонатана Свифта, Джона Брауна и других изданий с совсем уж незнакомыми именами. У неё от волнения подрагивали руки. Где она ещё сможет увидеть и потрогать такое количество раритетов? Только в старейшей Лондонской библиотеке, основанной в 1841 году, в которой представлена литература всех направлений, начиная с шестнадцатого века. Попасть в неё можно, заплатив вступительный взнос и купив абонемент.

Ольга стояла у стремянки и смотрела на верхнюю полку книжного шкафа — высоко, темно, неуютно. От пола поднимался лёгкий сквозняк, пламя свечей дрожало. Собираясь в складках платья, под него пробирался холод, вгрызаясь в кожу, растворяясь в крови.

— Добрый вечер, миледи, — услышала Ольга напряжённый детский голос, разбивший тишину читального зала.

Тауни была одета всё в то же простое тёмно-синее платье и тёплые меховые тапки. Опустив голову, она прятала руки в концах наброшенного на плечи шерстяного платка толстой вязки.

— Добрый, — улыбнулась Ольга приветливо, проходя к окну, на котором была оставлена книга «Правила вежливости и этикета для юной леди». — Хочешь рассказать мне о правилах поведения или поговорим о чём-нибудь другом? — вертела книгу в руках.

Девочка вскинула на неё удивлённые глаза:

— И вы не будете спрашивать меня о поведении юной леди?

Не зная Шэйлу и манеру её общения с внучкой Траффорда, Ольга предположила, что её действия и слова в любом случае вызовут недоумение у Тауни.

— Задание я спрошу в следующий раз, а сегодня мы поступим иначе: применим твои знания на практике. Согласна?

Тауни нерешительно пожала плечами, и «виконтесса» протянула ей руку:

— Идём отсюда. Здесь прохладно.

Когда холодная детская ладошка, чуть поколебавшись, доверчиво легла в её ладонь, Ольга испытала щемящую тоску, сжавшую сердце в болезненном спазме.

— А куда мы пойдём? — спросила Тауни, подняв на леди Хардинг полные любопытства глаза.

— В мою комнату. Там тепло и светло. Выпьем с тобой чаю, согреемся. Будешь пить чай? — запоздало спросила она и улыбнулась, получив в ответ энергичный кивок.

Они шли по тускло освещённому коридору. Ольга чувствовала, как, согреваясь, испуганной пичужкой замерла в её руке детская ладонь.

В комнате хозяйничала горничная, скручивая и плотно укладывая пояса в шкафу.

Мартышкин труд, — покосилась на неё «виконтесса».

— Мадди, принеси нам чай с хлебным пудингом, — глянула она на тяжело сглотнувшую гостью, большими восхищёнными глазами осматривающую комнату. Из чего сделала вывод, что девочка здесь впервые. — Ещё принеси нам парочку сандвичей с паштетом и ветчиной.

*** Хлебный пудинг очень популярен в английской кухне. Чёрствый хлеб, изюм, яично-заварной крем на молоке или сливках, мускатный орех, ваниль. Всё смешивается и запекается в духовке. Первые письменные упоминания о хлебном пудинге относятся к 1728 году.

— Садись, — развернула Ольга к камину стул у стола-матрёшки. Убирала с него книгу по домоводству и села на софу напротив Тауни. — Сегодня ты моя гостья.

Обратив внимание, что девочка присела на краешек стула и неестественно выпрямилась, сказала:

— Сядь удобнее. Ты здесь надолго.

Тауни подчинилась, медленным взором скользя по обстановке комнаты. Ольга не мешала — девочка должна убедиться, что ничего плохого с ней не случится.

Мадди появилась довольно быстро. Выставив на столик серебряную бульотку, тарелки с сандвичами, пудингом и чайные пары с приборами, она вышла.

Бульотка напомнила «виконтессе» современный мармит, скорее всего, оказавшийся её оригинальным потомком. Какоё удобное устройство для неспешного чаепития! Неожиданно и очень красиво.

Тауни стеснялась и заметно волновалась, но это не помешало ей съесть сандвич быстро и аккуратно. Она раскраснелась, часто и шумно дышала, её руки дрожали. Она с силой сжимала вилку с кусочком пудинга, отпивая из чашки маленькими глотками горячий чай.

— Ты всё делаешь правильно, — успокоила её Ольга. — Урок поведения юной леди за столом ты усвоила на отлично. Твой дедушка будет гордиться тобой.

— Спасибо, миледи, — расслабилась девочка и отложила салфетку, посматривая на крошки на столике у своей чашки.

— Ты прочитала ту сказку о великанах и эльфах? — указала глазами «виконтесса» в сторону двери.

— Да, миледи.

— Тебе понравилась история? Может быть, осталось что-то непонятным?

— Всё понятно, миледи. Вот только…

Она немигающим взором уставилась в глаза Ольги, и у той кольнуло в затылке от нехорошего предчувствия.

Тауни выпрямила спину и села глубже на стуле в желании отдалиться от женщины.

— Вас тоже подменили эльфы? — выпалила она.

Ольга от неожиданности растерялась. Старыми суевериями буквально насквозь пропитан английский фольклор. Особенно много сказаний о божественном народе эльфов в Ирландии и Уэльсе.

— Эльфы подменяют младенцев, — собралась она с мыслями. — А вот чтобы подменяли взрослых… хм… не слышала.

— Вы старообразная фея, — не смутилась девочка, не спуская встревоженных глаз с собеседницы. — Вы спрятались за ликом нашей миледи. В вас нет души?

Старообразная фея? Кто это? Попахивало чем-то нехорошим. Вот тебе и Тауни!

Ольга вздохнула.

— Как же жить без души? Всё случилось несколько иначе, чем ты думаешь. Хочешь послушать? — спросила она осторожно, решив, что девочку пугать не следует. Да она и не выглядела испуганной. Скорее любопытной, жаждущей сказки. Вон, как горят потемневшие глаза. Она открыта для общения, и Ольга это видит.

Наклонившись над столиком и максимально приблизившись к Тауни, она заговорщицким тоном прошептала:

— Пообещай мне, что всё услышанное тобой останется между нами. Это будет нашей тайной — исключительно твоей и моей.

Девочка кивнула и нетерпеливо поёрзала на стуле.

— Я жила в другом мире, очень далёком и прекрасном, — начала Ольга. Она не станет лгать Тауни — ложь ни к чему хорошему не приведёт. — Там нет магии, великанов, эльфов и единорогов. И ты права, я взрослая, немного старше вашей хозяйки.

— А как вас там звали?

— Ольга, — улыбнулась «виконтесса». — Я жила в небольшом городе и работала в библиотеке.

— Такой, как у нашего хозяина?

— Не совсем. Там, где я работала, было мало старых книг. У графа Малгри великолепная библиотека и она мне очень нравится. Однажды я поднялась на стремянку, чтобы взять книгу на самой верхней полке и… упала.

— Совсем как миледи? — ахнула Тауни, округлив глаза.

— Да, как ваша миледи. Очнулась я уже здесь, в этом доме. Моя душа вселилась в тело вашей хозяйки, — Ольга погладила колени Шэйлы, убеждаясь, что чувствует прикосновение рук.

— И вас никто не узнал?

— Как видишь.

— А что теперь вы будете делать?

— Всё, что делала ваша хозяйка.

— Вы поменялись местами? И леди Хардинг будет делать то, что делали вы, где жили до этого?

Девочка задавала правильные вопросы, и у Ольги не было на них ответов.

— Будем надеяться, что так оно и есть, — прозвучало грустно. — Хочу тебе признаться, что я многого не знаю. Не все знания леди Хардинг перешли мне. Если я попрошу тебя немного помочь мне освоиться в вашем мире — поможешь?

Тауни кивнула, тут же потребовав «плату»:

— А вы расскажете мне, какие ваши мама и папа, и как живут юные леди у вас.

— Договорились, — протянула Ольга руку для скрепления договора.

— И что они умеют делать, тоже расскажете, — Тауни не спешила протянуть свою.

— Хорошо. А ты расскажешь мне о себе.

Договор скрепили рукопожатием.

— Вы хорошая фея, — широко улыбнулась Тауни, показав недавно прорезавшиеся боковые резцы, делавшие её улыбку озорной. — И совсем не страшная.

— Иди ко мне, — встала Ольга. Протянула руки в приглашающем жесте, и девочка шагнула в её объятия. — Ты помнишь, что должна держать в секрете от других, что узнала обо мне и называть меня миледи?

— Я никому не расскажу. А… что станет с вами, если я… — она не договорила, теснее прижавшись к Ольге.

— Не знаю, Тауни. Я никогда не была в такой ситуации.

— Вы умрёте, как умерли мои мама и папа? — голос девочки дрогнул.

— Не знаю, славная моя девочка. Не будем думать о плохом.

Ольга прижала Тауни к себе и по её щекам потекли слёзы. Отсутствие родительской любви и внимания толкнули Тауни в её раскрытые объятия, и женщина испытала радость. Она нуждалась в этой девочке, как та, лишённая материнского тепла и заботы, нуждалась в ней.

Установить доверие между ребёнком и взрослым, практически чужим человеком, непросто. Кажется, у «виконтессы» это получилось и стало её очередной маленькой победой. Возникшее взаимопонимание приведёт к симпатии, а уважительное и приятное общение станет крепкой основой доверительных отношений.