Аллигат

Глава 25

Приезд маркизы Веноны Генриетты Стакей на неопределённое время отложил дальнейший перевод аллигата пфальцграфини. Ольга уже смирилась с присутствием «мамы» возле её кровати. Женщина быстро пришла в себя от потрясения после первой встречи с дочерью и теперь плакала по другому поводу. Граф Малгри, судя по всему, рассказал ей, к чему привело падение со стремянки.

Леди Стакей воскликнула:

— Какое несчастье! — и снова уткнулась в кружевной платочек.

Многозначительно посмотрев на полулежащую в постели дочь и не дождавшись от той всплеска эмоций, строго спросила:

— Шэйла, как такое могло произойти? После падения с лошади ты должна была извлечь урок. Почему ты так безответственно отнеслась к этому?

Ольга пожала плечами, поняв, что явилось причиной потери ребёнка в первый раз.

Немного помолчав, Венона заговорила снова:

— Где твой муж?

— Уехал по делам, — просипела «виконтесса».

— Дела… Когда он нужен жене, у него дела. Надеюсь, в этот раз перерыв не будет таким большим? — окинула дочь придирчивым взглядом: — Ты же понимаешь всю важность скорейшего зачатия?

Ольга промолчала. Конечно, она понимала. Но уж больно быстро «маменька» пришла в себя и перешла к воспитанию Шэйлы. Взяв с прикроватного столика веер, Ольга обмахнулась им, отгоняя навязчивый конфетный запах.

Мадди вошла с подносом и леди Стакей, бегло глянув на тарелки с сандвичами и пирогом с торчащими из румяной корочки рыбьими головами и хвостами, недовольно сказала:

— Ты никак не можешь запомнить, что я не люблю рыбу. От её запаха мне становится дурно. Унеси.

Проводив покрасневшую служанку брезгливым изгибом губ, Венона повернулась к дочери:

— Тебе давно пора поменять прислугу. В прошлый раз она испачкала мою обувь и опрокинула молочник на платье миссис Доррис, безвозвратно его испортив. Она до сих пор удручена.

Ольга вздохнула, а женщина замолчала и подвинула к себе тарелку с сандвичами. Взяв с подноса чашку, отхлебнула чаю. Тонкий фарфор звонко ударился о блюдце.

— Не понимаю, — раздражённо сказала леди Стакей, — как ты можешь выносить постоянное присутствие такой неприятной девицы? Я тебе уже который раз говорю: эта Мадди доставит немало хлопот.

Ольга покосилась на «предмет» недовольства, появившийся в дверях, не понимая, что в ней такого неприятного нашла «маменька».

— Лучше расскажите, как проходило ваше путешествие, пока вы… — «больная» показательно тяжело сглотнула. Не забыть бы, что «болит» горло.

— Нечего рассказывать, родная, — Венона поднесла платочек к носу. — Граф Тируитт проследовал дальше, а я и миссис Доррис вернулись, — вздохнула она притворно, как показалось Ольге.

— У вас с ним серьёзно? — не сдержалась она от вопроса. Уж очень хотелось пристроить «маму» в надёжные руки, чтобы у той не осталось времени на воспитание дочери.

— Граф очень достойный мужчина, но не думаю, что он захочет связать свою жизнь с небогатой вдовой.

После стука в дверь, она открылась. Высокий симпатичный лакей внёс большую коробку, перевязанную розовыми лентами. Спросив, куда её поставить, вышел.

— Что в ней? — не замедлила поинтересоваться леди Стакей. Ответ ей не требовался. Поспешно встав, она ловко справилась с лентами.

— Боже мой, какое чудо! — идеальные брови Веноны взлетели вверх. — Ничего подобного никогда не видела! Шине! Какое великолепие! Шэйла, твой муж не скупится на наряды.

И правда, платье из струящегося шёлка цвета морской волны, расшитое по лифу серебряной нитью, выглядело потрясающе.

— Оно так подойдёт к твоим глазам! — «мама» села на край кровати, накрывая Ольгу нежным шёлковым «покрывалом».

Вдруг она привстала, приблизилась к дочери вплотную и всмотрелась в её глаза:

— Не могу понять, дорогая, что стало с твоими глазами?

— А что с ними не так? — чуть отстранившись, прищурилась «дочь», зная, что после бессонной ночи выглядит плохо.

— Мне кажется или изменился их цвет?

— Ах, это, — беспечно отмахнулась она. — Это после уколов морфина и порошков. Доктор сказал, что пройдёт, — сказала тихо, пришепётывая и морщась, показывая, с каким трудом даётся ей каждое слово. Одна ложь тянула за собой другую и «виконтесса» знала, что этому не будет конца.

— А знаешь, так даже лучше, — возбуждённо кивнула леди Стакей и на её голове качнулась высокая причёска из тяжёлых завитых прядей. — И тот сапфировый гарнитур… Он идеально подойдёт к платью. Приём обещает быть грандиозным. Правда, — замялась женщина, — я не собиралась присутствовать на дне рождения лорда Малгри, — поджала она губы. — Но так хочется хоть одним глазком взглянуть на тебя в этом наряде.

— А приём отменили, — вспомнила Ольга. — Соберутся только близкие. Вы не можете не приехать, — взяла ладонь «мамы», погладив для убедительности.

— Раз уж я так и не доехала до Парижа… — Венона опустила глаза на руки дочери и повернула на её пальце перекрутившееся обручальное кольцо с бриллиантом. — Хотя, о чём это я… — скорчила болезненную гримасу. — Это путешествие… Я так поиздержалась. И я давно не шила себе ничего нового. Нет, я не приеду. К тому же осталось так мало времени.

Ольге стало искренне жалко леди Стакей. Какие развлечения есть в её жизни? Вон, даже до Парижа не доехала по вине заболевшей дочери. Между прочим, теперь по её вине — Ольги.

— Значит, герцог Грандовер будет обязательно, — незаметно облизнула губы женщина. — Интересно, он уже сделал предложение леди Линтон? Ты не знаешь?

— Он вас интересует? — ушла от ответа «виконтесса», не имея понятия, о ком идёт речь.

— Как ты можешь? –– поразилась «мама». — Герцог, конечно, мужчина очень привлекательный, — подавила она вздох, — но я никогда не смела даже думать о нём. К тому же… кто обратит внимание…

— На бедную вдову? — опередила её Ольга и улыбнулась. — Вы очень красивая и я помогу вам пошить новое платье. — Если не граф Тируитт, то, возможно, загадочный герцог Грандовер обратит внимание на женщину?

— Ах, моя дорогая, ты очень щедра.

А Ольга подумала, во сколько же обойдётся ей её щедрость? Хватит ли денег, что лежат в секретере Шэйлы?

Венона умолкла. Кажется, разговор с дочерью утомил её.

— Моя дорогая, прости меня. Признаюсь, я устала с дороги. Волнения, тряска… Перед ленчем хотелось бы немного отдохнуть. Ты спустишься в обеденную залу?

— Нет, поем здесь, — не раздумывая, ответила Ольга. Она тоже устала от общества незнакомой женщины, которую больше занимали разговоры о платьях, драгоценностях и мужчинах. Устала «сипеть». — А вы составьте компанию графу Малгри. Он будет рад.

«Виконтесса», ни разу не назвав женщину мамой, вздохнула с облегчением, когда та ушла.

Судьба явно благоволила Ольге. Быть может, нужно сказать спасибо платью, которое появилось так вовремя и отвлекло леди Стакей от дочери? Или её всегда интересовали только собственные нужды, и первое впечатление после прочтения писем «сладкой женщины» является единственно верным?

*** Да и чему удивляться? Матери в это время редко занимались детьми. Их отцы и того меньше. Образование в юном возрасте давали гувернантки, далее — пансион. Затем матери обеспечивали дочерей компаньонками для прогулок, а отец занимался поиском кандидата в мужья. Вот и вся роль матери в воспитании дочери. Неудивительно, что леди Стакей так плохо знала родную дочь.

Ольга не заметила, как соскользнула в дрёму. Через затихающий шум в ушах она слышала, как шмыгает носом Мадди. Затем дыхание выровнялось, и она уснула.

***

Кухня должна располагаться в новой части здания, — повернула Ольга в противоположную от библиотеки сторону и прошла в ярко освещённый коридор.

Она не ошиблась. За громоздкими распашными дверями открылся широкий проход. «Виконтессу» обдало приятным запахом жареного мяса, лука, выпечки. Нос уловил сладкие фруктовые нотки и острый аромат специй.

Открыв дверь в кухню, Ольга замедлила шаг. Как она и ожидала, ею оказалось светлое помещение с разделочным столом в центре и длинной дровяной плитой у стены. На открытых полках сверкала всевозможных размеров медная утварь: кастрюли, миски, формы для запекания и выпечки, ковши, черпаки. В буфете теснились баночки с джемом и вареньем, коробочки с приправой. Грязная посуда мылась в смежной комнате. Там же Ольга заметила ручной винтовой механический пресс и мясорубку.

Работники, увидев хозяйку, оставили дела и выстроились в проходе у стены.

Ольга терялась в догадках, с чем может быть связано такое поведение? Место недавней решительности заняла робость. Должна ли хозяйка сделать какое-нибудь сообщение или молча пройти мимо вышколенной прислуги?

Узнать кухарку среди трёх присутствующих женщин не составило труда. Миссис Пруденс выделялась статью. Как и положено работнику общепита, она была полновата и чем-то напомнила Нину Аркадьевну — бывшую свекровь Ольги. Экономка вышла из-за перегородки и стала во главе шеренги.

Вероятно, это мисс Топси, — вспомнила «виконтесса» слова графа в библиотеке.

Все молчали, и «хозяйка» пошла вдоль строя. Попутно сдвинув в сторону стоящую на плите сковороду с подгорающей классической зажаркой, она приостановилась у конопатой молоденькой служанки в грязном фартуке. Ничего говорить не пришлось.

— Энн только что чистила овощи и ещё не успела сменить передник, — отчиталась экономка.

Ольга прошла за перегородку в комнату, оказавшуюся местом для чаепития и приёма пищи.

— Простите, это моё упущение, — снова опередила «виконтессу» мисс Топси. — Вот, всё исправлено. Леди Стакей понравится.

Она подала лист с обеденным меню, и Ольга увидела вычеркнутое из него блюдо с рыбой. Взамен был вписан ланкаширский хотпот — баранина с луком и круглыми картофельными дольками, запечёнными в горшке при низкой температуре.

— Очень хорошо. Спасибо, — сказала Ольга, чтобы хоть что-то сказать.

Пройдя к большому красивому буфету и, обратив внимание на ключ в замке, распахнула створки. Осмотрела ряд хрустальных графинов, низких и высоких бутылок из цветного стекла, стаканов и бокалов, ваз с фруктами и печеньем. Пёстрый чайный сервиз из тонкого фарфора был в нижнем отделении буфета, как и стопки кипенно-белого столового белья.

Экономка стояла за её спиной и молчала, а «хозяйка» не знала, что ответит, если та спросит, что она ищет? Вопрос готов был сорваться с языка мисс Топси, и Ольге ничего не оставалось, как… Она взяла салфетку и яблоко из вазы. Вытерев его, не удивилась, зная, где у фрукта находится «слабое» место. Без комментариев положила всё на столешницу и вышла в кухню, где работницы слишком уж усердно занимались готовкой.

В дверях она столкнулась с «цыганом». От неожиданности отшатнулась, а он, как и в прошлый раз, низко кланяясь, промычал извинение. Из его пазухи выпал крошечный дымчатый котёнок и, уцепившись в полу распахнутого кафтана, жалобно запищал. Феликс прижал его к себе широченной ладонью и запахнул кафтан, пряча испуганного малыша. В глазах мужчины билась тревога. Ольга открыла дверь кухни шире и сделала приглашающий жест рукой. Улыбнулась трогательной картине:

— Английский вариант Герасима и Муму.

«Цыган» быстро закивал и, не заставляя хозяйку долго ждать, прошмыгнул в кухню.

Ольга шла по коридору и улыбалась. Немой великан уже не казался разбойником с большой дороги. Какой же он милосердный! Не прошёл мимо, возможно, погибающего котёнка, приютил и отогрел на своей груди.

***

В салоне горели свечи и весело потрескивали поленья в камине. За пианино сидела задумчивая леди Стакей и играла грустную мелодию. Она исподтишка поглядывала на графа Малгри, читающего вечернюю «Таймс» в кресле у камина.

Тауни с большой вышивальной рамкой на коленях сидела рядом с Ольгой на софе и смотрела, как та вертит в руках схему вышивки.

А Ольга заслушалась. Особая атмосфера уюта, лёгкая тихая музыка, живой свет керосиновых ламп располагали к размышлениям. Женщина за пианино, мужчина с газетой в руках, девочка с рукоделием… Было что-то щемяще-грустное в этом тёплом подобии семейного уюта. Ольге бы наслаждаться покоем, но она ощущала себя сторонним наблюдателем.

Она подсматривала за маркизой. Как та из-под полуопущенных век скользит взглядом по лицу графа Малгри, «ощупывает» широкие плечи, грудь, бёдра и икры стройных ног, обтянутых узкими брюками. Возвращается к рукам, поддерживающим нелепо огромные листы газеты, норовящие сложиться и опасть. Было в её взгляде что-то запретное, хищное и очень неприятное Ольге.

А ведь она наверняка не отказалась бы стать его женой, — подумала она неприязненно. Но то, как отозвался его сиятельство о «сладкой женщине», ставило крест на их возможных любовных отношениях.

«Виконтесса» самодовольно усмехнулась и опустила глаза на неприглядную на первый взгляд схему вышивки. Разбитое на мелкие цветные квадратики поле пестрило яркими красками. Рисунок переносился на разлинованную в клеточку бумагу. Закрашенный квадратик обозначал один стежок.

Сложный, частично вышитый Тауни цветочный мотив, не соответствовал тому, что было изображено на схеме. Рукодельница должна была подбирать нитки сама. Если она не обладала художественным вкусом, итог мог оказаться плачевным. Девочка взялась за сложную «взрослую» работу, не обладая нужным опытом. Результат был налицо.

Ольга помнила незаконченную вышивку Шэйлы с горным пейзажем. В ней цветовая палитра ниток была подобрана идеально. Заниматься кропотливой сортировкой, затем соединять две нитки разного оттенка, где требуется плавный переход — дело не из лёгких и непосильное для восьмилетней Тауни.

Ребёнку интересно сделать работу за короткое время, увидеть плоды своего труда, испытать гордость и радость, а не корпеть над вышивкой годами, рискуя не закончить её никогда, навсегда отбив охоту к творчеству. Юной рукодельнице следовало начать обучение с простенькой детской вышивки крупным крестиком.

— Ты давно стала вышивать? — спросила её Ольга. — Кто тебя учил?

— Флосси, — девочка украдкой поглядывала на блюдо с печеньем на низком столике у софы.

— Почему ты захотела начать именно с этой схемы?

— У меня нет другой, — понизила голос Тауни. — Её мне дала миледи. То есть вы.

— А схемы детской вышивки не нашлось? — удивилась «миледи» недогадливости Шэйлы, вручая девочке большое круглое печенье.

— А такие разве есть? — в свою очередь удивилась юная вышивальщица, принимая угощение: — Спасибо.

Ольга не знала ответа. Среди попадавшихся старинных вышивок она никогда не видела простых детских сюжетов, а ученическая вышивка ограничивалась вышиванием букв и крошечных цветочных элементов.

— Давай мы снимем эту ткань, натянем новую и я для начала нарисую тебе простенькую схему. Кого ты хочешь вышить?

— А кого можно?

— Котёнка, рыбку, зайку, мышку.

— А птичку можно?

— Договорились. Вот проводим завтра леди Стакей домой и нарисуем.

Тауни быстро засобиралась уходить, а Ольга услышала хорошо поставленный голос Траффорда, приглашающего господ в обеденную залу.