Аллигат

Глава 39

Танцующих пар не было — ещё не все мужчины вернулись в салон из курительной комнаты. Ольга переходила от одной группы женщин к другой, обмениваясь впечатлениями. Она внимательно следила за всеми, стараясь при этом выглядеть безукоризненно. Контролировала каждое своё слово, жест, выражение лица. Казаться естественной, приветливой и в меру весёлой было ох как непросто.

— …Представляете, её муж завёл любовницу, — услышала Ольга, приблизившись к гостьям в обществе Веноны. Они лакомились пирожными, делясь свежими сплетнями, — бедную молодую женщину, живущую на окраине в убогой съёмной квартирке.

— Убогой? — уточнила Ирэн, тяжело вздыхая и с сожалением глядя на имбирные кексы.

— Да, убогой, — недовольная тем, что её прервали, баронесса — Ольга не запомнила её имени — окатила Ирэн негодующим взором. Та сжалась и подхватила кекс, быстро откусывая от него. — А когда леди Смит узнала, то познакомилась с ней и обставила её комнату в соответствии со вкусом мужа.

— И что муж? Понял, чьих это рук дело? — живо отреагировала Венона.

— Разумеется!

— И что? — спросила леди Конни Карбрэй.

— Леди Смит сказала, что всегда для него желала только одного… — рассказчица сделала паузу, обводя слушательниц победным взором. — Делать всё возможное для его удобства и репутации. И муж вернулся в объятия своей мудрой и любящей жены.

— Именно так мы и должны поступать с неверными мужьями, — обмахивалась леди Стакей шёлковым, в тон платья, веером, высматривая кого-то в зале. Увидев подошедшую дочь, взяла её под руку и повела к столу с угощением: — У меня от голоса барона Кирби до сих пор звенит в ушах, — пожаловалась она, прикладывая пальцы к виску.

Взяв с блюда пирожное, изящно откусила кусочек:

— Как они мне нравятся. Напишешь рецепт.

Ольга последовала примеру «мамы», выбирая себе пирожное и передавая ей высокий стакан с ледяным чаем.

Венона осторожно огляделась по сторонам.

— Ты заметила? — тихо спросила она, направляя Ольгу к группе женщин у очередного низкого столика. — Леди Линтон весь обед не сводила глаз с лорда Малгри.

Кусочек пирожного застрял в горле «виконтессы», и она закашлялась. Не отрываясь, допила чай. Разумеется, она не заметила. Потому что не смотрела ни на графа, ни на Мариам. К тому же…

— А разве она не с лордом Грандовером?

— Ты же сама сказала, что они просто друзья, — удивилась Венона.

— Ну, да, — усмехнулась Ольга. — Путь к сердцу герцога открыт.

— Тише, — стрельнула в неё взглядом «мама», оглядываясь.

— Разве не вы сказали, что леди Конни Карбрэй и лорд Малгри…

— Тсс…

— …Родственные браки недопустимы, — вещала леди Линтон, снисходительно поглядывая на окружающих. — Это большой риск для здоровья будущего потомства.

— У них была такая любовь… — закатила глаза Саманта, прикрываясь веером.

Миссис Роулей строго посмотрела на дочь:

— У нас всегда так. Если тебе кто-то очень нравится, и твои родители против брака, то обязательно отыщут в семейном древе какую-нибудь мелочь, которая станет непреодолимым препятствием к счастью.

— И поэтому в наших кругах жена с мужем связаны друг с другом десятками уз родства. И как результат — половина детей эпилептики или идиоты. Верно, миссис Роулей? — Мариам многозначительно посмотрела на мать Саманты.

У той пошли красными пятнами полные щёки, над верхней губой выступили бисеринки пота. Веер из перьев страуса запорхал в её руках, как упитанная пойманная птица.

— Вам виднее, леди Линтон. Вы среди нас самая осведомлённая особа и всегда знаете последние новости. Правда, в их достоверности частенько приходится сомневаться.

— Вы хотите сказать, что я…

— Я всё сказала, — вставая с софы, оборвала её миссис Роулей. Схватив Саманту за руку, она увела её подальше от разговора не для девичьих ушей.

Спорщицы не заметили, как обстановка вокруг изменилась. В салон вошли мужчины. Послышались звуки музыки. Она тотчас разрядила обстановку и расслабила леди, настроила их на лирический лад.

За пианино сидел артист разговорного жанра. Заметно охмелевший, он поглядывал на гостей и довольно улыбался.

Ольга сжала веер и обвела глазами зал. Как назло они зацепились за фигуру только что вошедшего в салон Мартина. Она торопливо глянула в его лицо и напоролась на его ответный взгляд — скучающий и очень равнодушный.

Поплыли первые звуки ритурнели. Полонез, — узнала «виконтесса» истинно рыцарский танец.

— Не желает ли миледи потанцевать со мной? — услышала она голос склонившегося в глубоком поклоне Стэнли.

— С удовольствием, — ответила она реверансом, опираясь на предложенную руку и занимая положенное место в танце.

Поклон. Шаг. Касание кончиками пальцев руки партнёра. Танец-шествие неспешно вёл пары по салону с приглушённым светом, демонстрируя мягкую роскошь обстановки, картины в мерцающих позолотой рамах. Отсветы пламени свечей подрагивали в хрустале бокалов с игристым вином, путались сполохами на лицах танцующих. Играючи, примеряли на них причудливые маски.

Ольга заметила герцога, пригласившего на танец Саманту и направившегося следом за ними. Отыскала глазами Мартина в паре с Конни. Взгляд блуждал по Джеймсу с Мариам, другим парам.

— Ты бесподобна, — прошептал Стэнли. — Решила сегодня свести с ума всех присутствующих мужчин?

— Никоим образом, — улыбнулась она в ответ и в её глазах заплясали лукавые искорки. Первый комплимент за вечер, пусть и от собственного «мужа», ласкал слух. А когда она поймала изумлённый взгляд Саманты, то и вовсе воспрянула духом — вот он, триумф!

Стэнли скользнул взором по россыпи цветов на платье жены, остановил взгляд на её губах:

— Меня уже свела.

Его голос звучал вкрадчиво. В нём появились тёплые, чувственные нотки. Айсберг таял от мысли о предстоящей ночи, а Ольга не думала ни о чём, кроме танца. Она немного волновалась — не каждый день танцуешь полонез. А ноги делали своё дело.

Величавость. Грация. Изящество. Торжественная красота цвела в крови каждого аристократа и воспитывалась с детства.

Незамысловатое шествие закончилось. Стэнли степенно поклонился. Заглянув в глаза «виконтессы» и не заметив в них ничего уничижительного, жарко прошептал:

— Я весь в предвкушении.

Ольга поняла недвусмысленный намёк виконта и смутилась. Она ещё не успела привыкнуть ни к нему, ни к мысли о близости с ним, ни к возможности совместного будущего. Она совершенно не знала Стэнли. Если с Мартином у неё существовала незримая связующая нить, и мысли об интимной связи с ним были приятными и желанными, то с виконтом… предстояло попытаться построить не только отношения, но и семью.

Мысль, что всё случится уже сегодня, потрясла. В душе разливался холод, звеня колючими льдинками накатывающей паники. «Виконтесса» очнулась у низкого столика с идеально выстроенными в ряд бокалами вина. Подхватив один, отвернулась к окну и залпом его осушила.

Не успела она отойти от ошеломившей её мысли, как раздались первые звуки аккорда… Вальс. Ольга очень его любила. В девятнадцатом веке он занял лидирующую позицию среди танцев. Совершенствовался и получил заслуженную любовь и славу.

— Могу ли я надеяться, что вы удостоите меня танцевать с вами.

Она обернулась и от неожиданности качнулась назад. Не успела отказать или принять приглашение, как её ладонь оказалась в твёрдых тисках мужской руки.

Мартин ввёл Ольгу в круг танцующих.

Встав в исходную позицию, она оказалась в слишком близких — на её взгляд — объятиях графа, хотя их тела не соприкасались. Рассеянным взглядом окинула уже двигающиеся по залу пары. На них смотрели не больше, чем на других. Венона, танцуя с герцогом, глянула на неё оценивающе и ободряюще кивнула. Ольга приняла её молчаливую поддержку. Стэнли с невозмутимым видом танцевал с Самантой, и та выглядела бесконечно счастливой. Джеймс пригласил на вальс мисс Синий Чулок.

*Танец. Непринуждённая манера исполнения, свободное подчинение музыкальному ритму… В нём участие принимает не только тело, но и душа, и разум. Он не имеет границ. Его «язык» понятен каждому. Аристотель говорил, что танец — это поэзия души. Греки возводили его на высшую ступень, выражая в нём эмоции и страсти.

В танце можно безнаказанно близко находиться к партнёру, без опасения обнять предмет своего интереса.

Ладонь Мартина лежала на талии Ольги, и она чувствовала её тепло через несколько слоёв плотной ткани. Второй он сжимал её прохладные пальцы. Оказавшись превосходным танцором, он вёл себя уверенно и сдержанно, мягко и бережно направляя леди в нужную сторону.

Окунувшись с головой в танец, «виконтесса» двигалась в такт музыке, прислушивалась к себе и воспринимала себя странно. Одна её половина расслабилась и получала удовольствие от близости сильного, харизматичного и умного мужчины. Другая — наблюдала за ними со стороны.

Ольга, уставившись на литые серебряные пуговицы его жилета, не поднимала глаз на графа. Чувствовала, как в кружении вальса их тела сливаются в одно целое. Ощущала на себе его взгляд — мягкий, обволакивающий, ласкающий, вызывающий в ней смутное предвкушение счастья. В какой-то момент ей показалось, что сейчас Мартин прижмёт её к себе. Ей хотелось этого так сильно, что пульс сорвался с размеренного ритма, а сердце бросилось вскачь, участив дыхание. Ольге стало душно. Не хватало воздуха. Она понимала, что это безумие, это невозможно, но душа просила свободы и радостных перемен.

Его сиятельство молчал. Он упивался жаром, окутавшим их тела душным облаком. Блюстительницы морали правы, что неодобрительно относятся к вальсу: кружиться по залу в паре с желанной недосягаемой женщиной приносит не только истинное наслаждение и возбуждение, но и мучительную боль.

Рука дрогнула на талии Ольги. Она подняла глаза на мужчину и столкнулась с его горящим чарующей зеленью взглядом. Он тоже этого хочет, — поняла она.

Мартин болезненно сжал пальцы второй её руки, но быстро взял себя в руки. Спустя минуту «виконтесса» видела перед собой спокойного гостеприимного хозяина поместья, который умело вёл в танце хозяйку дома, и которому долг велит танцевать с ней. Также она знала — второго приглашения на танец от него не последует.

Кружась в вальсе, они ощущали, как безвозвратно уходит время. Жизнь не вечна. Всё, что есть у тебя ценного, выскальзывает из рук. Ни ухватить, ни догнать, ни вернуть.

— Я не могу быть с тобой, — слышала она стон его души.

— Я знаю, — вторила её душа.

— Прости меня, — обливалось кровью его сердце.

— Прощаю, — бессильно замерло её сердечко.

Вальс закончился, звучали последние аккорды. Описав прощальный круг, Мартин выпустил Ольгу. Склонившись для поцелуя к её затянутой в перчатку руке, он тихо сказал:

— Спасибо.

Этикетом позволялось лишь дважды танцевать с избранной дамой, и Ольга махнула на всё рукой, позволив себе сегодня побыть просто женщиной и хозяйкой. Она никому не отказала в приглашении на танец.

— Я не очень ловок, простите меня, — сдержанно улыбался ей герцог Грандовер, ведя в танце.

— Вы прекрасный танцор, — успокоила она его чарующей улыбкой. — Хотя бо́льшую часть времени и проводите не в бальных залах.

От такой похвалы Аверилл едва не наступил Ольге на ногу.

— Я стараюсь успеть везде, — смутился он. Тотчас взяв себя в руки, лукаво блеснул глазами: — Порой именно в бальных залах и происходит самое интересное. Скучный кабинет навевает безрадостные мысли, а это разрушительно для душевного состояния.

— Мне всегда казалось, что от такого жизнерадостного мужчины, как вы, милорд, безрадостные мысли бегут, как чёрт от ладана.

Его светлость рассмеялся:

— Две лести кряду… Да вы, леди Хардинг, как я погляжу, разбираетесь в мужских слабостях.

— Уверена, у вас нет слабостей, — не смогла сдержаться Ольга от очередной лести.

— Да, я всегда знал, что лорду Хардингу повезло с супругой, — сверкнув улыбкой, продолжил герцог. — Умная женщина та, которая умеет найти нужное слово в нужное время. Я знаю, что не являюсь ни хорошим танцором, ни тем более жизнерадостным простаком, и имею множество слабостей. И всё же мне нравится неприкрытая женская лесть. Что-то есть в ней притягательное, что заставляет чувствовать себя способным на всё, даже если понимаешь, что это далеко не так.

— Не окажете ли мне честь потанцевать со мной? — поклонился ей виконт Джеймс Роулей.

На его красивом смуглом лице наконец-то прописалась улыбка. Он вёл её в танце легко, играючи. Он был для неё загадкой, которую ей не хотелось разгадать.

— Так вы приедете посмотреть скорпионов, миледи? — немного помолчав, спросил он.

— Скорее всего, нет, виконт.

— Женское «нет» может означать разное.

— Например? — стало любопытно услышать видение вопроса молодым мужчиной, не производящего впечатление ловеласа.

— Вы сказали: «Скорее всего», а это означает, что я не слишком убедителен и нужно спросить вас ещё раз, — не сдавался он. — Неужели вам не хочется взглянуть на ночных хищников?

— Хищники меня не занимают. Как и саркофаги.

— Но я знаю, что вас занимают камни. Чёрный гранит, испещрённый таинственными надписями…

Ольга почувствовала непонятное волнение. Мимолётные прикосновения Джеймса и то, как он при смене фигуры в танце чуть дольше задерживает её пальцы в своей ладони, его взгляд… Ей показалось, что он что-то недоговаривает.

— Вы хотите моё «нет» превратить в «да»? — спросила она, внимательнее присматриваясь к нему.

— Скорее всего, — улыбнулся виконт.

— Зачем?

— Не люблю слово «нет».

«Виконтесса» тихо рассмеялась:

— Тогда мой ответ: «Может быть».

Воздух был насыщен запахом духов и разгорячённых тел. Звуки музыки казались резкими и раздражающими. Ольга ничего не могла с собой поделать — душа, чуя недоброе, надрывалась от крика. Она постоянно искала Мартина взглядом и ловила его отрешённый взгляд, устремлённый на неё с другого конца залы. Сосредоточенный и отчуждённый, он словно что-то искал над суетой вокруг.

Не выдержав напряжения, она в перерыве между танцами вышла в коридор. Скоро утро и полчаса отдыха не повредят.

Лёгкий сквозняк донёс аромат благородного сигарного дыма.