Аллигат

Глава 52

Во второй половине дня небо прояснилось, выглянуло солнце. О быстро пролетевшей грозе напоминали мутные лужи. Пахло свежестью и окутавшимися нежной зеленью пробудившимися деревьями. Сквозь чёрную, набухшую влагой землю пробилась изумрудная трава. Нахохлившаяся мокрая галка по-прежнему сидела на дереве у беседки и смотрела на окно спальни, у которого стояла Ольга. Упершись руками в подоконник, она размышляла о том, нужно ли завтра вернуться в Малгри-Хаус или следует задержаться у Веноны ещё на пару дней. В чужое поместье не тянуло. Вспомнился ледяной, колкий как иней, взгляд Стэнли — к горлу подступил ком горечи, перекрыв дыхание.

Маркиза сразу после ленча — как и обещала — уехала с визитом к леди Роулей. На уговоры Ольги повременить с поездкой, упрямая дамочка не послушалась, сердито твердя, что не оставит это дело. Чинить ей препятствия «дочь» не стала — пусть «мама» получит то, чего хочет. И она получила.

Леди Стакей вернулась довольно быстро и сразу же поднялась в комнату дочери.

— Леди Роулей сказала, что я не смею требовать у неё отчёта о действиях Саманты, — устало резюмировала она, пряча глаза. — Девочка приехала от нас вся в слезах и успокоилась лишь тогда, когда убедилась, что бутылочка матери с бальзамом и лавром на месте. Получается, что никакой путаницы не произошло? — Венона сочувственно поглядывала на осунувшуюся дочь: — Тогда кто подлил настой лавра в твою бутылочку с бальзамом Биттнера? Либо леди Роулей к моему визиту подготовилась, чем спасла свою дочь от моего праведного гнева. Ничего не понимаю.

Ольга промолчала. Она бы удивилась, если бы леди Роулей выдала Саманту.

Охая, маркиза прижала пальцы к вискам:

— У меня разболелась голова. Родная моя, я иду отдыхать. Миссис Доррис тоже слегла с недомоганием. Прости, моя девочка, сегодня я не смогу скрасить твой вечер.

«Мама» ушла, а Ольга открыла ящичек с красками. Их нарядный вид нисколько не вдохновил её. Взяв записную книжку, она спустилась в кабинет, где просидела допоздна, неторопливо описывая события последних дней. Там же и пообедала, отдав предпочтение овощному супу, пряному рису, морковно-апельсиновому десерту с изюмом и орехами и чашке чаю с клюквой и мятой. Насытившись, она решила, что больше не будет истязать себя догадками: кто, что, зачем и каким образом совершил. Пока не будет. Расследование зашло в тупик, и выхода из него «виконтесса» не видела.

***

Спальню наполнил дымчатый, призрачный свет. Наступило ещё одно унылое безрадостное утро. На карнизе снова сидела галка и заглядывала в окно. Предвестница несчастья, — почему-то решила Ольга и махнула на неё рукой. Птица улетела, а виски «прострелила» головная боль. Вставать не хотелось. После беспокойного ночного сна «виконтесса» чувствовала себя разбитой физически. Укутавшись с головой в одеяло, она задремала.

Осторожный стук в дверь возвестил о приходе Селмы.

— Миледи, завтрак принести сюда? — спросила она, опустив взор.

Ольга кивнула и поморщилась от головной боли, представив, как горничная с вожделением прикладывается к бутылочке с бальзамом, радуясь нечаянной и приятной находке.

Синее платье из крепона подчеркнуло бледность лица «виконтессы» и тёмные круги под глазами. Она со вчерашнего дня не видела миссис Доррис, поэтому спустилась в салон, рассчитывая найти женщину на своём обычном месте с вязанием в руках. В гостиной было пусто. Не зная, чем заняться, Ольга прошла в кабинет и принялась перебирать книги на полках. Старая высокая стремянка в углу притягивала взгляд. Женщина приблизилась к ней и покачала её из стороны в сторону — шаткая. Без перил, она казалась убийственно опасной. Забраться под потолок, шагнуть вниз и покончить с этой треклятой жизнью? Ольга поднялась на скрипучую нижнюю ступеньку. Ещё один неуверенный шаг вверх, ещё… Сердце забилось пойманной птицей.

— Шэйла…

Она невольно вздрогнула, до боли в пальцах вцепившись в край перекладины. В дверном проёме стояли леди Стакей и сухопарый мужчина неопределённого возраста, одетый в чёрное.

— Мистер Райли Дауман из адвокатской конторы «Брукс и Огден», — представила его хозяйка дома спустившейся со стремянки Ольге.

Мужчина с ней сдержанно поздоровался, неторопливо достал из добротной кожаной папки исписанный плотный лист бумаги голубого цвета с гербовой печатью и вручил ей. Она догадалась, что это тот самый договор, согласно которому она должна отправиться в изгнание.

— Так скоро? — услышала собственный глухой голос, проходя к столу.

Венона присоединилась к ней, и они склонились над документом. Маркиза морщила лоб и шевелила губами, беззвучно «проговаривая» каждое слово.

— Я думала, что ходатайство о раздельном проживании будет рассматриваться в церковном суде не меньше месяца, — прошептала Ольга, пытаясь сосредоточиться на пляшущих перед глазами строчках.

— Пф-ф, — выдохнула «мама» выразительно. «Виконтесса» поняла, что деньги и здесь открывают любые двери.

— Вам надлежит подписать договор, — подал голос мужчина.

Женщины обернулись. Он стоял у камина так тихо, что о его присутствии было напрочь забыто. Смерив его неприязненным взглядом с головы до ног, Ольга буркнула себе под нос:

— Подождёте. Не сегодня уж точно.

Видимо, мужчина был привычен и не к такому обращению. На его лице не отразилось ни единой эмоции. Он знал своё дело и никогда не выказывал недовольства.

— Где это? — указала леди Стакей пальцем на слово в договоре.

Мистер Райли Дауман нацепил на нос золотое пенсне и, глянув в текст, равнодушным взором окинул хозяйку поместья:

— Сафрон-Уолден находится в графстве Эссекс, миледи. В пятидесяти пяти милях к северу от Лондона.

Ольга, разумеется, впервые услышала о таком населённом пункте. По тому, как Венона посмотрела на визитёра, стало понятно, что и она не имела понятия, о чём идёт речь. Сразу же представилась маленькая деревушка в английской глубинке середины девятнадцатого века.

Выпрямившись, «виконтесса» заявила:

— Сегодня я это не подпишу.

— Как вам будет угодно, миледи, — с готовностью согласился мистер Дауман. — Я приеду завтра в одиннадцать часов.

Маркиза ушла проводить гостя — из салона раздался призывный звон колокольчика.

Ольга села за стол и уткнулась в договор, по-прежнему не в силах сосредоточиться на изложенных в нём условиях.

— Боже мой, лорд Хардинг напрасно не тратит время, — тихий голос «мамы» прозвучал глухо и безжизненно. — Мы совершенно не готовы принять…

Поражение, — закончила Ольга фразу мысленно.

Она не думала, что для неё весть окажется не только неожиданной, но и болезненной. Душу рвали на части те же эмоции, что и при расторжении брака с Сашкой. Нет, сейчас было во сто крат хуже. Там и тогда она знала, что переживёт развод, переболеет и выстоит. Ей не нужно было думать, где и на какие средства жить. У неё была квартира, работа, поддержка близких людей. Здесь же будущее расползалось беспросветной зловещей пустотой.

— И это всё? — уткнулась Венона в документ. — Этого не хватит даже на приличную еду. А в этом… Сафроне-Уолдене… Что там за жильё?

— Где наша карта? — спросила Ольга, отодвигая в сторону статуэтку коня и смещая на край стола книги.

— Какая карта? — рассеянно переспросила леди Стакей, следя за действиями дочери.

— Географическая. Посмотреть, как туда проехать, — палец Ольги ударил по бумаге в месте названия населённого пункта. — Надо всё увидеть собственными глазами. Не думаю, что лорд Хардинг успел побывать там за эти два дня. Может, там развалюха с дырявой крышей. Пятьдесят пять миль…

— Боюсь, что тебе придётся принять его предложение безоговорочно, — остановила её маркиза. — Адвокатская контора «Брукс и Огден» — самая успешная и надёжная в Лондоне. Их клиенты всегда получают то, за что готовы заплатить.

— Но решение Стэнли можно ведь оспорить, если меня не устроит жильё и размер содержания?

— Шэйла, дорогая моя девочка, — губы «мамы» дрогнули; глаза наполнились слезами, — ты не в том положении, чтобы спорить и выдвигать свои условия. Ты не понимаешь… За тобой будут следить денно и нощно.

Ольга, в самом деле, не понимала:

— Следить? Зачем?

— Лорду Хардингу нужно будет уличить тебя в измене, чтобы добиться развода через два года.

— Но я не против развода. Всё, что нужно, подпишу хоть сейчас!

Венона отрицательно закачала головой:

— Не понимаешь… Шэйла, пожалуйста, подумай над тем, о чём я тебе говорила.

— Что вы имеете в виду? — сдвинула брови «виконтесса».

— Сэр Барт Спарроу… Мы уедем в Китай.

— Нет. Это закрытая тема, — фыркнула Ольга.

— Подумай, милая моя девочка, — голос Веноны сочился нежностью и заботой. — Глупо отказываться от предложения мужчины, который тебя безумно любит. Он готов пойти на всё ради тебя. К тому же баронет очень богат. Думаю, гораздо богаче лорда Малгри. И щедр. В твоём положении сэр Барт — подарок судьбы.

Подарок судьбы? Кто сможет отбросить подобный подарок в сторону и отказаться от, возможно, единственного и последнего шанса начать всё заново? Выйти замуж, родить не меньше троих детей, любить их, не испытывать нужды, тонко манипулировать любящим мужем. Утереть нос Айсбергу и его отцу… Господи, о чём она думает? Неприятный озноб прокатился вдоль позвоночника. Ольга горестно улыбнулась. Кому и что она собирается доказать? Вспомнилась трёхкомпонентная теория любви Роберта Стернберга, согласно которой идеальными отношениями считаются те, в которых присутствуют все три компонента: эмоциональная близость, сексуальное влечение и обязательства (развитие отношений и планирование совместного будущего). Договорной, устроенный брак — есть пустая любовь.

Которая из трёх её компонентов будет присутствовать в отношениях её и сэра Барта? Ответ был настолько очевиден, что «виконтесса» лишь поморщилась и тяжело вздохнула.

— Подарок судьбы? Лгать ему и притворяться будете вы́? — не смогла сдержаться она, захлебнувшись от возмущения. — И спать с ним будете вы́? Детей от него рожать тоже будете вы́?

Леди Стакей судорожно глотнула воздух открытым ртом и на долгую минуту застыла в оцепенении. Наконец, она едва слышно прошептала:

— Ты привыкнешь. Сэр Барт хороший человек.

— Хороший и очень богатый, — нервно хохотнула Ольга. Поставив локти на стол, сплела пальцы в замок и уткнулась в них лбом. Хватит! Она уже погрязла во лжи по самую макушку. Притворялась, занималась сексом и собиралась родить ребёнка от нелюбимого мужчины.

— Мне нужен совет знающего человека, — вскочила Венона и схватила со стола договор.

«Виконтесса» запоздало хлопнула ладонью по опустевшей столешнице:

— Вы куда?

— Я скоро вернусь, — пообещала «мама», стремительно выбегая из кабинета.

За время ожидания Ольга навестила миссис Доррис, прогулялась по саду, вымочила ноги, — зато покормила настырную галку, — мимоходом заглянула на маленькую чистую кухню с дровяной плитой, взяла из корзины апельсин и прихватила с блюда пышную булочку с морковью. Экономку — невысокую чистенькую пожилую женщину — она видела мельком. Судя по всему, та была нанята недавно и её не знала. «Виконтесса» пришла к выводу, что в поместье работников наберётся от силы человек десять.

Венона вернулась через три часа. Заплаканная и бледная, она молча поднялась в свою комнату и заперлась.

Всё очень плохо, — решила не тревожить её Ольга, продолжая гадать, кто же тот таинственный «знающий человек», который так расстроил «маму»?

***

Четвёртый день в поместье. Четвёртый день кряду Ольге подавали чай с ромашкой. Не то чтобы он ей очень нравился, но его успокоительный и расслабляющий эффект она уже давно испытала на себе. Организм Шэйлы ему тоже не противился. Стоя у окна, она маленькими глотками поглощала душистый напиток. Утреннее солнце быстро съедало туман, воздух теплел. Знакомая галка что-то выискивала в молоденькой траве у беседки и снова поглядывала на окно спальни.

Мелькнувший на подъездной дорожке двухколёсный кэб с четырёхзначным номером на дверце привлёк внимание «виконтессы». Кто-то приехал. Не адвокат точно. Он обещал прибыть к одиннадцати часам, а сейчас почти девять. Быть может, приехал доктор к заболевшей миссис Доррис? Почему-то очень захотелось, чтобы неожиданным гостем стал… Мартин. Желание было настолько сильным, что Ольге почудился сладкий аромат вишни. Она закрыла глаза и глубоко вдохнула. Захотелось вновь окунуться в теплоту его улыбки, всё понимающего взгляда. Но граф вряд ли станет раскатывать на наёмном экипаже. Хотя…

Подхватив длинные юбки тёмно-красного платья, чувствуя прилив сил, она поспешила на первый этаж.

Она бы не отказалась от встречи с лордом Малгри. Стало интересно, знает ли он о скандале и предстоящем разводе сына? Её родители тоже не вмешивались в решение дочери развестись с Сашкой. Но помощь его сиятельства она бы приняла, если бы он лично предложил её. А вот попросить самой почему-то было стыдно. Щёки вспыхнули от прилившего к ним жара. Вспомнился прощальный страстный поцелуй на дороге, руки, обнимавшие её, убийственная безнадёжность последних слов. Теперь Ольга понимала, что имел в виду Мартин, когда говорил о невозможности развода Шэйлы со Стэнли.

Спустившись в холл, «виконтесса» замедлила шаг. Вокруг ни души. Дом будто вымер. Мелькнула спина дворецкого, направившегося в сторону кухни. Скорее всего, Венона отправила его за чаем для гостя. Ольга уже взялась за ручку неплотно закрытой двери, ведущей в гостиную, когда услышала изнутри голоса. Один принадлежал леди Стакей, а второй — низкий, хрипловатый — сэру Барту Спарроу. Она медлила, сомневаясь, следует ли присоединиться к беседе? Её не приглашали, а добровольно встречаться с Чёрным грифом желания не было.

Голос «мамы» прозвучал обречённо и укоряюще:

— Что вы наделали! Это низко. Я вам вчера всё рассказала не для того, чтобы вы поехали в Малгри-Хаус и признались в том, чего не делали. Вы запятнали честь нашей семьи и моей дочери. Вы свели на нет все наши старания в восстановлении справедливости. Боже мой, что теперь с нами будет?

Ольга похолодела: запятнанная честь — испорченная репутация, позор…

В ответ раздался тягучий скрип стула и звук, похожий на недовольное сопение.

— Низостью было затеять дело о раздельном проживании с леди Хардинг, — резко ответил мужчина. — Что касается запятнанной чести, то об этом вам следовало думать раньше.

— Вы погубили нас окончательно, — будто не слышала его маркиза, сдавленно выталкивая слова из себя. — Бедная моя девочка.

Ольга стояла, сжимая дверную ручку, не в силах уйти. Разговор касался и её. Понять бы, о чём говорят эти двое? Зачем баронет ездил в Малгри-Хаус и в чём он признался?

— Если бы я мог, я бы вызвал лорда Хардинга на дуэль.

Его слова прокатились раскатом грома в сознании «виконтессы».

— Какое вы имеете на это право? — повысила голос Венона. — Шэйла для вас посторонняя женщина. Пора забыть свою былую привязанность.

— Шесть лет надежды не так просто вычеркнуть из жизни, леди Стакей.

— И вы, сэр Барт, решили пойти другим путём, — укоризненный голос женщины обессилено замер. — Вы очернили мою дочь. Мою чистую, невинную девочку… Я очень разочарована в вас. Подите прочь.

Ольга услышала, как всхлипнула «мама». Зашелестели юбки. Прозвучал повторный отрывистый скрип стула.

— Миледи, я уйду. Но сначала вы выслушаете меня. Насколько я успел узнать леди Хардинг, она весьма благоразумна и практична. Как только она поймёт все выгоды нового положения, она изменит своё мнение.

Маркиза вздохнула, но голос по-прежнему звучал напряжённо:

— Она очень изменилась в последнее время. Иногда я её не узнаю. Если бы вы слышали, что она вчера говорила, вы бы…

Ольга не сумела расслышать, что промычал ей в ответ Чёрный гриф. Голос Веноны приобрёл задумчивые нотки:

— Мы так сблизились в последнее время. Впервые за много лет я почувствовала себя нужной ей. Моя девочка, наконец-то, оттаяла. Она словно ожила, расцвела. Если бы не эти письма… — раздалось характерное сморкание в платочек. — Вы мужчина, вы меня не поймёте.

— Отчего же не пойму? Я тоже заметил, что ваша дочь стала другой. Раз вы поладили, то именно вы убедите отнестись её ко всему правильно, как нужно на́м.

Ольга встрепенулась: «нам»? Что они задумали?

— Миледи, подумайте, какие возможности откроются лично перед вами в Китае. Я обещал содействие в устройстве вашей личной жизни, а своё слово я держу, вы знаете, — увещевал баронет Венону.

Маркиза замолчала, а «виконтесса» до звона в ушах вслушивалась в тишину за дверью, думая, что же такое непоправимое сделал Барт? Не пора ли ей войти и спросить напрямую? Она опустила глаза на зажатую в руке дверную ручку. Костяшки пальцев побелели от напряжения.

Раздалось негромкое покашливание мужчины.

— Это вас вдохновит и придаст сил, — спокойно и жёстко сказал он.

Ольга не выдержала и осторожно потянула ручку на себя, приоткрывая дверь шире и заглядывая в образовавшуюся щель.

Баронет, отодвинув какие-то бумаги в сторону, заполнял чек.

Ольга наблюдала за «мамой», как та зорко следит за выводимой мужчиной цифрой.

— Сожалею, сэр Барт, но Шэйла ничего не желает слышать ни о вас, ни о ком бы то ни было ещё. Я говорила вам вчера.

Быстро глянув на женщину, Чёрный гриф приписал к написанной цифре ноль:

— Вы мать и должны повлиять на дочь, — быстро написал сумму прописью и поставил размашистую подпись. — Вы не позволите ей сделать непоправимую ошибку — подвинул чек Веноне.

— Я не стану этого делать, — отодвинула бумажку маркиза, а «виконтесса» вскинула бровь: она торгуется или приняла сторону дочери?

Мужчина задумчиво побарабанил пальцами по столу:

— Она ничего не рассказывала вам о нём?

— О, нет! В этом будьте уверены.

— Вы не заметили, она не встречается с ним тайно?

— Она днём почти не выходит на улицу, а ночью — из своей комнаты.

— Быть может, ей передают письма?

— Нет, ничего подобного не замечено. Мне докладывают о каждом её шаге.

У Ольги самопроизвольно приоткрылся рот. За ней следят? И кого они называют «он»? Что за мышиная возня началась за её спиной?

— Я оставлю бумаги и вернусь после ленча, — заверил Барт. — Очень надеюсь, что к тому времени они будут подписаны. У нас мало времени, миледи. Очень мало.

С тяжёлым вздохом леди Стакей посмотрела на чек:

— Я не обещаю.

«Виконтесса» вытянула шею, тревожно следя за тем, как рука «мамы» тянется к ценной бумаге.

— Не обещайте, а просто сделайте, — вкрадчиво промолвил баронет. — Вы же не хотите, чтобы ваша дочь узнала, где я видел ту книгу?

Женщина отдёрнула руку и неестественно выпрямилась:

— Книгу? Какую книгу?

— Розовый томик стихов, — хмыкнул гость презрительно. — Миледи, передо мной можете не разыгрывать одну из своих занимательных пьес в лицах. Я вижу вас насквозь.

Маркиза поглаживала пальцами бутылочку с нюхательной солью, но дальше этого не пошла.

— Замолчите, вы ничего не знаете, — заявила она. — Книга странным образом исчезла вот отсюда, — окинула она взором салон. — Шэйла забыла её забрать в свой предыдущий приезд. Она вообще забыла, когда последний раз держала её в руках. После падения со стремянки моя бедная девочка многого не помнит.

— И вы предпочли промолчать, — ухмыльнулся Спарроу.

— А как я смогу объяснить, куда пропала книга? Быть может, это вы её взяли. Кроме вас меня никто не навещает. И подложные безымянные письма тоже ваших рук дело! У вас ведь есть мотив, как сказала бы Шэйла.

Чёрный гриф откинулся на спинку скрипучего стула, а Ольга поморщилась — противный звук раздражал, как и сидящий на стуле мужчина.

— У вас неблагонадёжная прислуга, миледи, — мрачно парировал он.

— Думаете, кто-то подкупил… кого же?

— Подозреваю, что вы знаете гораздо больше, чем рассказали мне.

— Вы о чём?

— Вы ведь знаете, кто подкинул письма. Иначе прямо указали бы на меня.

Похоже, маркиза растерялась:

— Я была уверена, что знаю, но Шэйла… она зародила в моей душе сомнение. Не знаю, как у неё получается думать так глубоко и быть настолько убедительной… Раньше я за ней подобного не замечала.

Ольга услышала шаги за спиной и отшатнулась от двери. Дворецкий нёс поднос с чаем.

— Позвольте мне попотчевать гостя, — перехватила она из его рук угощение и прошла в распахнутую им дверь.

Её появления не ждали.