Аллигат

Глава 28

Ольга стояла перед открытым шкафом в комнате Стэнли и смотрела на наполненные полки. Она не ожидала увидеть столько одежды. У Сашки было в разы меньше. Сравнивать, конечно, не следовало, но разница уж очень бросалась в глаза.

Глаза скользили по аккуратно сложенным рубашкам, льняным ночным сорочкам, кальсонам, множеству пар носков, брюкам, визиткам, сюртукам, фракам. Головные уборы и обувь занимали верхние и нижние полки шкафа. «Виконтесса» не знала с чего начать осмотр и как найти в стопках белья то единственное, которое требовало ремонта? Перебирать всё это? Пф-ф…

Перейдя к комоду, Ольга выдвинула один за другим ящики, дивясь количеству шейных и носовых платков, накрахмаленных воротничков и манжет, рыжевато-коричневых лайковых и серых замшевых перчаток. На столешнице стояла широкая шкатулка с золотыми цепочками для часов и брелоками, бутоньерками, перстнями, галстучными булавками с драгоценными камнями.

«Виконтесса» взяла булавку с большим голубым камнем и тщательно присмотрелась. Без сомнения — бриллиант. Обернулась на звук открывшейся двери. В комнату вошёл средних лет мужчина, невысокий и щуплый с чем-то фиолетовым в руках.

— Миледи… добрый день.

Ольга по его лицу поняла, что он не ожидал её здесь застать. Его карие глаза, не мигая, уставились на неё. Она отвернулась и как ни в чём не бывало продолжила изучение галстучных булавок.

— Простите, не имел намерения вас побеспокоить. По пути занёс, — повёл он виновато плечами. Метнулся к двери в туалетную комнату и бесшумно вышел.

Она не смогла обойти вниманием вещь, которую мужчина повесил на крючок. Расправив халат из верблюжьей шерсти, облицованный турецким лощёным ситцем, рассматривала на нём растительный рисунок.

— Миленько, — погладила Т-образный баньян, догадавшись, что принёс его личный слуга лорда Малгри. Услугами камердинера пользовались только холостяки и совсем уж не́мощные аристократы.

Что ж, Шэйла отлично справлялась с обязанностями хозяйки, и Ольга постарается не подвести её.

Она в раздумье стояла перед богатой коллекцией холодного оружия. По всему было видно — собиралась она не одним поколением, стоила немалых денег, и за ней был соответствующий уход.

За дверью послышались шаги, и она снова распахнулась.

Стэнли.

Хоть Ольга и не ждала его сию минуту, но в этот раз он не застал её врасплох. Только дрогнула рука, сжавшись в кулачок, и сердце пропустило удар.

А вот лорд Хардинг, судя по всему, не ожидал увидеть супругу в своём покое. Он прокашлялся и, шагнув в комнату, натянуто улыбнулся.

— Поджидала меня? — произнёс он вместо приветствия.

Из-за его спины показался Феликс. Он внёс объёмный ящик, держа перед собой, как пушинку.

— Поставь здесь, — кивнул ему Стэнли на место у стены под коллекцией оружия.

Обманчиво лёгкий ящик, тяжело громыхнув, опустился на пол, а Ольга, передёрнув плечами, во все глаза смотрела на виконта и не узнавала его. В расстёгнутом сюртуке и мятом сбившемся набок шейном платке, с растрёпанными волосами, трёхдневной щетиной и серыми глазами, цвета дождливого летнего дня, он был необычайно красив. Ничто не напоминало о его неприступности и холодном аристократизме. От него пахло сырым ветром, мокрой глиной и свежими древесными опилками. Ольга хорошо знает их запах. И он ей нравится.

Приехал наш муж, — вдруг подумала она, вздёрнув бровь и недоумевая, откуда появилась такая мысль? Ах, да… Если у графа Малгри имеется две невесты, то у Стэнли тоже есть…гм… две жены — она и Шэйла.

Забавно, — улыбнулась Ольга неожиданно промелькнувшему сравнению. И совсем уж внезапно её осенило: когда как не сейчас сделать первый шаг навстречу друг другу? Уж больно случай подходящий. Пусть Стэнли думает о своей жене, что хочет, но Ольга просто обязана попытаться растопить лёд, который арктической пустыней пролёг между виконтом и Шэйлой. Только сможет ли? Надо попытаться. И будь что будет! Ей жизненно необходимо, чтобы лорд Хардинг не усомнился, что перед ним его супруга.

Пересилив нахлынувшую робость, она шагнула к виконту. Улыбнулась:

— Ждала. Очень ждала, — верила, что Шэйла не покривила бы душой.

В то время как Стэнли немного растерянно смотрел на вплотную приблизившуюся к нему жену, она, привстав на цыпочки и обвив его шею руками, коснулась его губ своими. От лица виконта веяло прохладой, а сомкнутые губы пахли апельсином.

А её губы пахли топлёными сливками. Стэнли прижал жену к себе, слыша, как грохочет в груди его сердце и лицо затапливает жаркая волна. Воздух сбился в лёгких тугим комом и перекрыл дыхание, а женское тело под его руками, горячее и гибкое, льнёт к его телу. А он уже успел забыть, как хрупка леди, когда-то выбранная им для долгой и счастливой совместной жизни. Он отстранил её от себя:

— А ты хорошо выглядишь, Шэйла, — смотрел в её синие, как цветы василька глаза, кажущиеся чуть испуганными. Облегчённо вздохнул: — Поправилась, щёки порозовели, — коснулся её подбородка, мягко обвёл линию скул, подушечкой большого пальца мазнул по алым губам: — Скучала по мне? — уголки его губ дрогнули в едва различимой улыбке.

— Скучала, — Ольга уткнулась лицом в его грудь, пряча глаза от пронизывающего мужского взора. Немного лжи не повредит. Вынуждена была признать, что мысли о графе Малгри отошли на второй план, уступив место новым волнующим впечатлениям.

— Сейчас посмотришь, что я привёз или позже? — гладил её по спине виконт и сдержанно улыбался, не понимая, что происходит. Почему ему приятно, и почему его жена, всегда погружённая в себя и безразличная к нему, вдруг изменилась? Что произошло за неделю его отсутствия?

С трудом заставив себя успокоиться, Ольга перевела дыхание. Облизнув сухие от волнения губы и подняв на Стэнли повлажневшие глаза, ответила:

— Сейчас.

Лорд Хардинг вскрыл ящик и отставил крышку. Воздух наполнился ароматом древесной смолы, и Ольга поняла, почему ей послышался запах опилок. Ящик доверху был наполнен мягкой золотистой стружкой. Стэнли запустил в него руку.

— Подожди, — остановила его «виконтесса», коснувшись рукой предплечья. — Может, покажешь потом? Ты устал с дороги. Сначала помойся, поешь, отдохни.

Она настороженно смотрела на него, не совсем понимая, чему он улыбается, продолжая копаться в шуршащем облаке разлетающейся во все стороны стружки.

Виконт достал тяжёлый предмет, завёрнутый в холстину, и положил его на стол. Стряхнул с ткани прицепившиеся древесные волокна и опилки, развернул. Ольга увидела кейс из коричневого лакированного дерева.

— Шахматы, — прошептала она, когда Стэнли открыл с чёрной бархатной отделкой футляр для хранения доски и фигур.

Шахматное поле пестрило двухцветными вставками из натурального камня. Из него же были вырезаны и фигурки, размещённые в ячейках кейса.

— Всё, как ты хотела. Отцу понравится, — довольно сказал лорд, с интересом поглядывая на жену.

— Не ожидала, что получится так красиво, — сориентировалась с ответом Ольга, догадавшись, что это и есть подарок графу на день рождения.

Поглаживала кончиками пальцев фигурки ручной работы, любовалась ими. Они станут настоящей гордостью их нового хозяина.

— Тяжёленький, — покатала на ладони приятного на ощупь ферзя.

— Эти из кальцита, — Стэнли подбросил в руках чёрную с жёлтыми прозрачными прожилками фигурку короля. — А эти из мрамора, — белая резная королева заняла место рядом с королём.

— Природная красота в изящной форме! — не сдержала восхищённый возглас «виконтесса». — Его сиятельству обязательно понравится.

Лорд Хардинг вернулся к ящику и с заметным трудом достал завёрнутый в толстую ткань большой сосуд.

Ваза, — не удивилась Ольга. Она узнала её — круглую, с мягкими обтекаемыми формами. Видела её набросок в одной из ваз на каминной полке в комнате Шэйлы.

Изготовленная из оникса коричнево-зелёных тонов, солидная и таинственная, она притягивала взор. Нет ничего красивее, чем натуральный природный камень. Он завораживает, манит, очаровывает. Ольга знала: оникс — мужской камень и подходит не всем.

— Мраморный оникс из Египта, — подсказал Стэнли, видя, что жена молчит. — Помнишь, ты как-то спрашивала о нём у Джеймса и он был от него в восторге. Я подумал, что будет неплохо подарить ему вазу.

— Джеймсу?

Виконт подозрительно прищурился, всматриваясь в лицо «виконтессы»:

— Ты не возражала и сделала несколько рисунков.

— Я помню, — фыркнула она, вспомнив набросок молодого улыбчивого мужчины в папке с рисунками Шэйлы. — Только… давай оставим её себе. Она такая красивая.

— Но она сделана для Джеймса. У него скоро день рождения.

Ольга осмотрелась, уже зная, куда поместит вазу:

— Мы подарим ему что-нибудь другое. Ставь сюда, дорогой, — указала на каминную полку со стороны окна, не обратив внимания на сведённые к переносице брови лорда Хардинга. — Издревле оникс считается покровителем волевых и сильных мужчин. Помогает раскрывать и подпитывать их лидерские качества.

Полосатая ваза, попав в поток дневного света, заиграла всеми оттенками зелёной гаммы. Не спуская с неё глаз, Ольга отошла на несколько шагов назад:

— Чудесно! Здесь ей и место. Ты очень скоро почувствуешь благотворное влияние камня. Оникс отрезвляет и возвращает ясность мысли. Он способен противостоять практически любым заболеваниям.

Стэнли молча смотрел на жену. Что-то в ней настораживало. И не что-то, а всё! Она была необычайно многословна и слишком эмоциональна для прежде холодной Шэйлы. И это её «дорогой». Она под действием лауданума? Не опасно ли до сих пор принимать опиумную настойку?

— Что-то не так? — наконец-то обратила на него взор «виконтесса».

— Шэйла, с каких пор ты стала интересоваться камнями?

Она прокололась? Шэйла была другой? Какой она была, чёрт бы её побрал! Не жизнь, а бесконечные американские горки! С одной стороны граф с его подозрительностью, с другой — придирчивый виконт. Впрочем, это её вина — она снова забылась.

— Всегда интересовалась, — уверенно качнула она головой, гася закипающее раздражение. — Ты просто не замечал. Тебе не нравится ваза? Посмотри, как отлично она вписывается в интерьер.

— Шэйла, я прихожу сюда только спать. Будет здесь ваза или нет, мне всё равно, — жёсткие нотки в голосе и плотно сжатые губы «мужа» охладили её пыл.

Ольга внимательнее посмотрела в лицо Стэнли. Из глубины его глаз поднимался холод. Тот самый: арктический, пронизывающий, леденящий. Вот теперь она узнала прежнего лорда Хардинга. Айсберг!

— Давно уехал доктор Пэйтон? — спросил мужчина.

Понятно, куда он клонит. Сердце бешено застучало, как будто Ольга после долгого мучительного подъёма стояла на пике безумных американских горок в ожидании пугающего спуска.

— Как скажешь, дорогой, — мило улыбнулась она, игнорируя вопрос о докторе. — Думаю, Джеймсу понравится ваза из оникса.

В туалетной комнате загремело — принесли воду для умывания. «Виконтесса», собираясь уйти, крутнулась на каблуках вышитых туфелек:

— Пойду на кухню, проверю, готово ли мясо. Сегодня у нас индейка, фаршированная каштанами, варёная баранья ножка с соусом из каперсов и пюре… из репы.

Заметив, как на последнем слове брезгливо дёрнулась щека виконта, Ольга неприязненно подумала: «Мальчишка, так тебе и надо! И только попробуй отказаться!» Знала, что у англичан считается неприличным не доесть то, что находится в тарелке.

Доверчивая и прямодушная, она готова была пренебречь первым впечатлением и почти прониклась симпатией к чёрствому эгоистичному мужчине. Нет, рано Ольга обрадовалась. Уверенность снова покинула её: мужчины в этом доме упрямы, непреклонны и… проницательны. А кто сказал, что будет легко?

***

Ленч проходил в обманчивой тишине. Ольга сидела рядом с «мужем» и избегала смотреть в его сторону. Недавняя злость ушла, вытесненная задумчивой отрешённостью. «Виконтесса» ела, не чувствуя вкуса блюд, не замечая на себе обеспокоенного взгляда лорда Малгри.

Стэнли привёл себя в порядок, переоделся и был похож на прежнего виконта, которого она успела узнать: с непроницаемым лицом и безупречными манерами.

Вздохнув украдкой, она пришла к неутешительному выводу: дружеское общение с Айсбергом невозможно. Только с позиции: он говорит — она слушает и выполняет. Молча.

Можно ли что-то изменить? Она попыталась. Пусть это вышло по незнанию неловко и неестественно, но она попробовала.

Вон, как он агрессивно отреагировал на её желание оставить вазу для него. Его возмутило её несогласие с ним. Она посмела ему возразить! Скорее всего, виконтесса была молчаливой, сдержанной и во всём соглашалась с мужем. Была его тенью. Поведение Ольги не соответствовало общепринятому поведению Шэйлы. И она ничего не знает о Стэнли.

Ольга готова признать, что поступила опрометчиво, не рассказав ему изначально об уникальных свойствах оникса. Нужно было посоветоваться с ним, а не навязывать своё мнение. Кто ж знал, что виконт отнесётся к её порыву с подозрением, свернув всё на болезнь? Тогда бы он позволил оставить в доме подарок, предназначавшийся другому человеку.

Его поведение в первые минуты их встречи не давало покоя. Ольге казалось, что именно тогда он был собой: спокойный, расслабленный, улыбчивый и немного растерянный. И, кажется, она понимала причину его оторопи. Не он застал её врасплох, а она его, разрушив привычный образ истинной виконтессы.

Ольга вздохнула, поздно заметив, что вышло слишком громко. Виконт отвлёкся от еды и посмотрел на неё. Его взгляд показался ей слишком уж долгим, изучающим.

Со стороны графа Малгри слышалось звяканье приборов. Слух «виконтессы» обострился. Она различила стук вилки и скрип ножа по тарелке. Она даже слышала, как граф сделал глоток эля, и как опустился стакан на стол. Слышала, как дышит мужчина. Чувствовала его тревожный взгляд на своём профиле. Ей казалось, что она ощущает прикосновение его тёплого пальца к своему лбу. Как он мягко спускается по спинке её носа, касается губ, очерчивает подбородок, опускается ниже…

Полностью уйдя в мысли, Ольга смотрела в свою тарелку, не отрывая от неё глаз. Она не обратила внимания, что не сменила закусочную вилку на столовую, и ест ею мясное блюдо. Не сознавала, что держит нож в левой руке, как привыкла это делать в другой жизни.

— Шэйла, — донеслось до неё приглушённое, пробивающееся, словно сквозь вату, — с тобой всё хорошо?

Она повернула голову в сторону графа Малгри. Он хмурился, глядя на неё.

— Хорошо, — безэмоционально ответила она. — Для беспокойства нет причин.

Она впервые не стала ничего исправлять и волноваться, заметил ли кто-нибудь её оплошность. Она даже не покраснела. Молча всё доела, допила и ушла, как того требовали правила этикета. Ей было всё равно, ел ли виконт пюре из репы и обратил ли внимание на её молчаливый протест.

Перед ленчем Стэнли успел поговорить с отцом. Поведение Шэйлы больше не казалось ему странным. Частичная потеря памяти объясняла перемены в её поведении, а лауданум помогал справиться с вспышками нервного возбуждения. Вот и за ленчем виконтесса была слишком уж вялой. Доктор Пэйтон пообещал, что скоро она поправится. Но… как же она была хороша в состоянии эйфории. Горящий весельем взор, непринуждённое общение, её прикосновения. Она даже в период его ухаживаний за ней не вела себя так раскованно.

От воспоминаний о невесомом поцелуе Шэйлы, у виконта участилось биение сердца. Он коснулся пальцами своих губ. Отголоски пережитого душевного подъёма пробудили желание. Он вновь ощутил горячее дыхание жены на своих губах и напряжённые ладони на её спине, своё неожиданное возбуждение и её пугливую настороженность.