Аллигат

Глава 17

Коридор встретил оглушительной тишиной. Ольга шла по однотонной широкой ковровой дорожке цвета зелёного мха. Со стороны лестничной площадки в высокие арочные окна проникал дневной свет. Праздничную воздушность коридору придавали высокий белый потолок и кремовые буазери на стенах. С великолепных офортов ручной акварельной раскраски на Ольгу смотрели героини пьес Уильяма Шекспира.

Закрытые двери однотипного строгого дизайна вели в покои, заглянуть в которые желания не возникало. За ними таилась чужая жизнь, до которой «виконтессе» нет дела.

Спустившись на первый этаж, Ольга свернула в коридор и оказалась в большой торжественно нарядной зале, по всей вероятности салоне. Застыла в нерешительности — пол устилал огромный светлый ковёр необыкновенной красоты, на который страшно было ступить.

Распахнутые портьеры, прихваченные шнурами с парными кистями, открывали окна, за которыми крупными хлопьями падал снег. Особый уют создавали панели тёмного дерева с фигурным рельефом и золочёными «рогатыми» настенными канделябрами. С высокого потолка свисала хрустальная люстра со свечами — куда же без них? — величаво отражаясь в зеркале над камином с монументальным порталом и консолями. Ольга никак не могла вспомнить, когда появилось электричество? Что в девятнадцатом веке — это точно.

Она любовалась часами на каминной полке, выполненными в стиле ампир — помпезными и вычурными. Им соответствовали парные канделябры с двумя свечами. Выбранный стиль, проработанные мелочи интерьера — дань моде. Роскошно и очень дорого. Здесь каждая вещь была на своём месте, здесь витал дух респектабельности и благородства. Мягкие кресла, со́фы и стулья, обитые одинаковой гобеленовой тканью, журнальные столики красного дерева с подсвечниками на них, шкатулками и низкими вазами… У хозяев особняка не было недостатка ни в художественном вкусе, ни в деньгах.

Ольга не сразу заметила пианино в тон мебели и мало чем отличающееся от современного. Разве что выше, шире и с подсвечниками по обе стороны от подставки для нот. А ведь Шэйла должна была уметь играть на нём. «Виконтесса» заморгала, посмотрела на руки и испытала лёгкое головокружение: она не умела играть ни на одном музыкальном инструменте. В их семье музыкой никто не увлекался, отдавая предпочтение литературе.

Где-то дальше по коридору раздался громкий бой часов. Ольга очнулась от дум и свернула на их звук. Ковры под ногами делали поступь бесшумной.

Одна из дверей распахнулась, и ей навстречу вышел высокий седой мужчина с подносом в опущенной руке.

Траффорд, — вспомнила она имя слуги. Приостановилась, не зная как реагировать на его появление.

— Добрый день, миледи, — опередил её мужчина с непроницаемым лицом. Легко поклонился и уступил дорогу к открытой двери. — Очень рад вашему выздоровлению.

— Добрый. Спасибо, — кивнула ему Ольга, чинно проходя мимо. Замедлила шаг. Из-под прикрытых ресницами глаз быстро окинула помещение с сервированным к ленчу столом.

Из-за него, отбросив салфетку в сторону, торопливо вышел граф Малгри и устремился ей навстречу.

— Какая приятная неожиданность! — улыбнулся он, ласково заглядывая в лицо невестки, замирая. Яркая синь радужки и сапфиры в её серьгах создавали необыкновенный эффект кругового лучистого сияния. Казалось, что Шэйла непостижимым образом изменилась. Взгляд стал острее, живее, веселее.

Ольгу окутало знойным вишнёво-миндальным ароматом, сдобренным ноткой горького дикого апельсина с долей хорошего табака.

Табак… Это запах табака, — наконец разгадала она загадку полюбившегося запаха:

— Вот, захотела составить вам компанию, милорд.

— Рад, бесконечно рад, — его сиятельство проводил виконтессу к столу. Отодвинул кресло и помог ей сесть. — Ты выглядишь великолепно, милая. Траффорд…

Ольга рассматривала столовые приборы и пустые тарелки, появившиеся перед ней. Засомневалась, не поспешила ли она с выходом в «свет»? Исподтишка поглядывала на графа Малгри. Он вернулся на своё место на противоположном конце длинного стола, вокруг которого разместились восемь мягких стульев и два кресла для хозяев. В одном из них сидела Ольга, впечатлённая встречей с графом. Ей казалось, что она давно знает этого мужчину и без опаски может ему довериться, рассчитывая на понимание и сочувствие.

И здесь, в столовой, всё было идеально. Респектабельный зелёный тон интерьера успокаивал и расслаблял.

Стены затянуты шёлком цвета тёмной ели, малахитовые портьеры, стулья, кресла, на полу ковёр с растительным рисунком оттенка пожухлой травы. Картины в золочёных рамах — не менее ценных, чем сами полотна — с изображением цветов и фруктов. Если Ольга не ошибается, несколько картин принадлежат кисти Питера Класа и великого фламандца Яна Брейгеля. А вот натюрморты английских живописцев Эдварда и Элен Лэдел она узнала сразу. Альбомы с их репродукциями она не раз листала, будучи ещё школьницей. Неужели оригиналы?

Майолика на столе привлекла её внимание яркими красками: ваза с яблоками и апельсинами с замысловатой композицией вокруг ножки и — не менее любопытная — широкая низкая ваза с выпечкой.

Ольга, вытянув шею, принюхалась. От аппетитных запахов пустой со вчерашнего дня желудок свело спазмом.

Высокие канделябры заслоняли графа Малгри, мешая обзору яств, выставленных на его половине стола. Удалось разглядеть бульонную чашку, блюдо с румяным пирогом, поджаренные сандвичи, что-то ещё не менее вкусное в салатнике и на плоских тарелках. В запотевшем хрустальном кувшине — янтарный напиток. Ей пришлось наклонить голову к плечу, чтобы сменить ракурс и присмотреться, какими именно приборами его сиятельство собирается отведать стоящее перед ним кушанье.

Траффорд вошёл с полным подносом, и перед «виконтессой» появилась чашка с густым жёлто-зелёным протёртым супом — снова овощным! Он выглядел настолько неаппетитно, что Ольга, сжав ложку, не решалась его попробовать. Неужели граф тоже ест такое? Не похоже. Выставленное рядом с чашкой лакомство она пробовать не стала. Слегка ковырнув его, убедилась, что это то, о чём она подумала. Подрумяненный омлет, смазанный джемом, сложенный вдвое и присыпанный сахарной пудрой, смотрелся привлекательно, но… Похожий она когда-то попробовала в гостях и запомнила его вкус на всю жизнь. От запаха яичной смеси с абрикосовым джемом её желудок судорожно сократился.

К этому изыску прилагались два поджаренных ломтика белого хлеба и высокий с широким золотым ободком хрустальный стакан с морковно-тыквенным соком. Подавляя позывы тошноты, Ольга жевала кусочек хлеба. От души подивилась: как удалось тому, кто составлял меню, угадать и собрать вместе почти всю её нелюбимую еду?! И что со всем этим делать?

Со стороны хозяина особняка от блюд, расставленных перед ним, нёсся такой дразнящий аромат, что зелёный крем-суп казался убожеством.

Заметив её нерешительность, граф наклонился вперёд и спросил:

— Шэйла, что-то не так?

Насиловать себя — как и ходить голодной — Ольга не собиралась. Набравшись смелости, с мученическим видом глядя на его сиятельство, она робко начала:

— Я бы хотела… — положила на место ложку, — что-нибудь другое.

— Что же? — держа вилку с нанизанным на неё кусочком пирога, граф посмотрел на невестку с нескрываемым интересом.

— Если позволите — отведать то, что перед вами. Согласитесь, что с моей стороны… эмм… рацион намного скуднее.

Лорд Малгри издал непонятный звук, привлекая к себе внимание дворецкого. Перед «виконтессой» появилась тарелка с куском пирога, сандвичем с паштетом и ветчиной, салат, котлета с пюре, булочки, рулет.

Ольга, не ожидавшая безоговорочного согласия со стороны хозяина застолья, мысленно возликовала. С недоверием изучала полные тарелки еды перед собой. Поскольку граф не поделился с ней бульоном, она, изнывая от жажды, гипнотизировала хрустальный кувшин с ярким оранжевым содержимым, похожим на фанту.

Заметив, как мужчина реагирует на её улыбку, решила воспользоваться его расположением и выпросить что-нибудь ещё.

— Морковный сок — это хорошо… — уже увереннее произнесла она.

Лорд отвлёкся от закуски, заинтригованно уставившись на женщину.

Ольга почувствовала, что краснеет. Открыто сказать, что она не любит морковный сок, не хватало наглости. Шэйла, скорее всего, любила его. А вот она терпеть и давиться гадостями не станет. Вон, граф, пьёт фанту.

Ольга виновато улыбнулась и отставила стакан:

— Никогда не говорила, что не люблю морковный сок. У вас же апельсиновый фреш? — обезоруживающе улыбнулась она и получила в ответ сдержанную мужскую улыбку.

— Это Индийский бледный эль, — отозвался лорд Малгри.

Ольга и не предполагала, что может быть такой бесстыдной кокеткой! Она кивнула, соглашаясь: пусть будет Индийский бледный эль, который никак бледным не назовёшь.

— Сегодня утром доставили, — продолжил его сиятельство. — Давно я его не пил.

Его изумрудные глаза смотрели на виконтессу немного недоуменно. Ничего не уточняя и слегка хмуря тёмные брови, он распорядился:

— Траффорд…

Боже, она никогда ничего вкуснее не пила!

— Пиво, — сощурилась Ольга от удовольствия. Смаковала прохладный, освежающий, умеренно горький напиток с фруктовыми вкусовыми оттенками. Заедала его кусочком пирога, оказавшегося с рыбой и устрицами.

— Эль, — мягко поправил граф. На его губах заиграла приветливая улыбка. — Это разновидность пива и он разительно отличается от него способом приготовления. Верховое быстрое брожение с повышенным содержанием хмеля. Он живой, лёгкий и довольно крепкий.

Лаконичный ответ устроил Ольгу.

— Индийский, потому что из Индии? — спросила она осторожно.

Глядя, как Шэйла проигнорировала салфетку и чуть заметно облизала уголки губ, граф Малгри снова улыбнулся:

— Наоборот. Когда Индия стала нашей колонией, выяснилось, что местная вода непригодна для питья. Военные скучали по… хм… жизненно важной проблеме и потребовали решить этот вопрос. А что может выдержать месяц в пути и не испортиться?

Лорд отпил эля и всмотрелся в женщину на другом конце стола. Она что-то сосредоточенно изучала в своей тарелке и, как ему показалось, совсем его не слушала. Намереваясь это проверить, он понизил голос:

— Только крепкий эль, который к концу пути становился ещё крепче.

Ольга, без труда держа спину прямо, не спеша разбирала салат на ингредиенты и перекатывала их кончиком ножа к краю тарелки. Каким же прибором станет есть это блюдо любезный и очень симпатичный граф Малгри? Она вдруг осознала, что не так уж и плохо, что мужчина сидит от неё на почтительном расстоянии. Она для начала может исследовать незнакомое лакомство, разобрав его на составляющие. Смесь нарезанных кусочков отварной курицы, лука, огурца, варёной свёклы и яйца приправлена подкисленной уксусом салатной заправкой из горчицы, сахара, оливкового масла и молока. Плюс специи. Очень вкусно.

— Чем ты так занята, Шэйла? — услышала она громкий голос графа.

— Чем? — оторвала Ольга взгляд от тарелки. Кажется, она слишком увлеклась изучением её сложного содержимого.

— Я к тебе обратился дважды.

В глазах его сиятельства промелькнуло что-то странное и совершенно ей незнакомое.

— Я всё слышала, милорд. Эль к концу пути становился ещё крепче, — она почувствовала, как душная волна жара заливает лицо, окатывает грудь и спину. Она пьёт тот самый крепкий эль, кажется, чуть опьянела и ей жарко… вовсе не от стыда.

— Что-то не так с салатом? — вытянул шею граф, пытаясь заглянуть в тарелку невестки.

— Всё так. Не положили морковь, — придумала она на ходу оправдание своему отвлечённому состоянию.

— Траффорд…

— Не нужно Траффорда, — поспешила остановить подавшегося к ней дворецкого. — Так тоже вкусно. Мне нравится. Наверное, всю морковь использовали для сока, — послала улыбку его сиятельству, делая следом большой глоток крепкого эля. Заметила, как мужчина взял крайнюю вилку слева от себя и тотчас приступил к салату.

Верно! — вспомнила Ольга. — Если на столе лежит несколько вилок, ножей или ложек, начинать нужно с тех, что находятся дальше от тарелки. А трапеза всегда начинается с салата. Доминирование правой руки виконтессы уже не вызывало неловкость.

А вот большая котлета в панировочных сухарях с картофельным пюре и соусом бешамель ушла на ура и без предварительного расчленения.

— Милорд, а леди Стакей сообщили о том, что со мною произошло? — закинула Ольга «удочку», желая прощупать отношение графа к «сладкой женщине» — матери виконтессы.

— А как же! — в возгласе графа Малгри проскочило недоумение. — Только боюсь, что твоей матери очень не понравилось, что пришлось напрасно прервать своё путешествие. — Его приборы звякнули о край тарелки, когда он отложил их. — Сожалею и сочувствую ей. Но, ты же понимаешь, Шэйла, всё могло закончиться не так хорошо.

— Понимаю, — вздохнула она, потягивая эль. — Представляю, как она будет недовольна. Ехала отдохнуть, а тут… — вскинула повлажневшие глаза на его сиятельство. Эль по вкусу отдалённо напомнил пиво, которое она однажды пила с Сашкой и он смеялся над её быстрым опьянением. Потом они целовались.

— Не расстраивайся, милая. Это не то, о чём ты должна беспокоиться. Твоя мать, конечно, непростая женщина, но она любит тебя. Ты — всё, что у неё осталось после смерти твоего отца. Хороший был человек. Ты очень похожа на него. К тому же я знаю, чем можно компенсировать леди Стакей причинённое неудобство.

— Я тоже знаю, — вздохнула она, гадая, какой суммы будет достаточно, чтобы мамочка виконтессы сердилась не очень долго и поскорее убралась туда, откуда приехала. Казалось, что женщина умеет доставлять неприятности не только Шэйле и та всегда спешила откупиться от неё. Если об этом знает и граф, то у Веноны Генриетты действительно далеко непростой характер. А может быть, вспыхнувшая неприязнь к незнакомой женщине была вызвана другим? Где-то там осталась её, Ольгина, мама. Единственная и самая любимая.

Мамочка… — тоскливо заныло сердце. Собравшись горячей влагой в уголках глаз, выступили слёзы. Нет, только не сейчас! У Ольги есть ночь, чтобы без свидетелей отдаться боли утраты и выплакать горе в подушку. Подняв взгляд на сверкающий хрусталь люстры, она обмахнула лицо салфеткой.

Лорд Малгри, поглощённый едой, похоже, не заметил её тревожного состояния. Вот и хорошо. Допив залпом эль, Ольга подвинула к себе тарелку с кусочком плоского пудинга с прослойкой малинового джема. Свёрнутый в рулет, он стал завершающим штрихом праздника для души.

Вообще-то, она бы ела и ела дальше, но в какой-то момент остановилась, вдруг осознав, что опьянела и перестала чувствовать меру в еде. А с непривычки организму Шэйлы может стать нехорошо от переедания. Только этого не хватало! Ольга покраснела и отвела глаза от ароматных булочек, так и просившихся их попробовать. Вздохнула, вспомнив вкус другого пудинга.

— Ела похожий шоколадный пудинг на день… — прикусила язык, глянув на графа. Поспешно отложила в сторону салфетку, заканчивая фразу мысленно: «8 Марта». Как это она потеряла бдительность? А шоколад? Кажется, в это время он уже есть. Или нет?

— Шоколадный? — уточнил мужчина. Его брови удивлённо прыгнули вверх.

Ольга молча кивнула и, как ни в чём не бывало, ещё раз с сожалением посмотрела на булочки. Отстранилась от стола:

— Всё очень вкусно.

Обратила внимание на бесшумно вошедшего дворецкого:

— Траффорд, передайте, пожалуйста, мою благодарность… Миссис Пруденс, — вспомнила она, как ей приносили бульон, ею приготовленный. — Это ведь она готовила?

— Да, миледи, — Траффорд ни жестом, ни взглядом не выразил своё сильное удивление. Он не мог припомнить, чтобы леди Хардинг когда-нибудь благодарила прислугу за качественное исполнение своих обязанностей.

И только сейчас Ольга заметила, что лорд Малгри уже давно поел и, расслабленно откинувшись на спинку кресла, следил за ней с нескрываемым восторгом.

Он подхватился, заметив, что она собралась встать:

— Ты сейчас пойдёшь отдыхать?

«Виконтесса» задумчивым взором окинула столовую, не представляя, чем можно занять себя, кроме рисования, рукоделия и сна.

— Есть другие предложения? — и тут же подумала: «Чтение! Библиотека!» Шэйла ведь там упала со стремянки. Пора посмотреть, где всё произошло.

— На прогулку я тебе идти не позволю, — глянул в окно граф. — Сыро и холодно.

— А книгу в библиотеке взять позволите? — закинула она очередную «удочку», в предвкушении сглотнув сладкую слюну.

Его сиятельство предложил миледи согнутую в локте руку:

— Только в моём присутствии.

Чувствуя под тканью сюртука крепкие мышцы предплечья графа, Ольга вновь окунулась в ауру сказочного аромата сладкой вяленой вишни. Снова жар залил её лицо, сердце тревожно забилось в груди, а ослабевшие колени подогнулись.

Всё же хмельное это индийское пиво, — без тени сожаления подумала она, заметив, как подстраивается под её шаг лорд Малгри.