Аллигат

Глава 40

Ольга не стала задаваться вопросом, почему ноги принесли её именно в библиотеку. После душного зала воздух в ней казался особенно сладким и приятным. Единственная лампа на столе Мартина размывала тьму бледным пятном света. В неосвещённых углах читальни сгустились тени.

Она прошла к камину и опустилась в кресло. Поленья прогорели. Припорошенные пеплом угли светились густым малиновым светом. Приятное тепло окутало тело. Сбросив неудобные туфли, «виконтесса» вытянула уставшие ноги. В голове шумело, глаза слипались, а на языке крутились слова песни «Вальс-бостон»:

А когда затихли звуки в сумраке ночном,

Всё имеет свой конец, своё начало.

Загрустив, всплакнула осень маленьким дождём,

Ах, как жаль этот вальс, как хорошо было в нём.

Стук двери мягким толчком вывел её из полузабытья. Выныривать из дремотного состояния в реальность отчаянно не хотелось. Ольга неохотно выглянула из-за высокой спинки громоздкого кресла.

Мартин, склонившись над столом, неспешно перебирал папки в поисках доклада.

«Виконтесса» бесшумно подтянула ноги, вдавливаясь в спинку кресла. Притихла в ожидании, когда мужчина уйдёт. Затем, хочешь не хочешь, а вернуться в салон придётся. Званый вечер близится к концу. Мужчины, наверное, засели за карты, а женщины продолжили обмен информацией. Немного посплетничать свойственно социализированному человеку. Если кто-то говорил о других по-доброму, с сочувствием, то это не вызывало у Ольги неприязни к собеседнику. Перед ней был не злой человек. А вот злословие — признак испорченной души. То, как леди Мариам Линтон отзывалась о людях, выдавало в ней злую душу. Воспоминание о язвительной графине отозвалось неприятным ознобом.

После раздавшегося стука двери, Ольга решила, что граф ушёл, и уже собралась встать, как услышала решительный женский голос:

— Мартин, нам нужно поговорить.

«Виконтессе» не нужно было выглядывать из укрытия, чтобы узнать голос леди Линтон. Легка на помине! Остановившись у стола, женщина тихо, но внятно, проговорила:

— Ты избегаешь меня.

— Ты находишься в прекрасных руках, Мариам.

— Аверилл мне нужен был, чтобы получить возможность увидеться с тобой. Ты не ответил на моё письмо.

— Мариам, зачем ты здесь?

— Я здесь из-за тебя, — подчеркнула она. — Мне нужны объяснения. Двадцать восемь лет назад ты бросил меня без объяснений.

— Помнится, тогда они были тебе не нужны.

— Ты мог написать.

— А ты бы прочла моё письмо или, не читая, бросила в огонь? Да и не всё можно доверить бумаге.

— Но сейчас я перед тобой, Мартин, и готова выслушать.

— Долго же ты собиралась, Мариам.

То, что Ольга невольно становится свидетельницей приватного разговора, немного её смущало. Но выйти и обнаружить своё присутствие, когда уже так много сказано, даже не пришло ей в голову. Пусть так и останется. Она ни с кем не собирается делиться услышанным.

Послышался тяжёлый женский вздох:

— Мартин, я вернулась в Лондон из-за тебя. Я полгода как вдова. Думала, что увижу тебя и пойму, что былых чувств уже нет, но… я ошиблась.

После недолгого молчания разговор продолжился.

— Если бы ты только знал, — с чувством заговорила Мариам, — я ни на минуту не забывала о тебе. Мне писали о тебе: где ты, чем занимаешься, как живёшь. Когда ты овдовел, я столько раз порывалась написать тебе.

— Что ж не написала?

— Не хотела бередить старые раны. К тому же была не свободна. Я мучаюсь догадками до сих пор, что же тогда случилось? Ведь было всё так хорошо. Ты учился, через год мы собирались обручиться. Наши родители были дружны. Мартин, мы мечтали… Ты тогда поступил по отношению ко мне бессердечно. Я готова была свести счёты с жизнью.

— Брось, Мариам. Уже через пять месяцев ты была замужем за графом Линтоном.

— Мне было всё равно. К тому же он был на пятнадцать лет старше меня. Ты в одночасье променял меня на другую — знатную и богатую.

— Ты ничего не знаешь, Мариам.

— Так расскажи мне всё сейчас. Я не прежняя девочка, которая не станет тебя слушать. Я готова выслушать и понять. Мартин, я готова простить тебя и всё ещё люблю тебя.

— Хочешь знать правду? А стоит ли?

Ольга услышала звук выдвигаемого стула. Женщина была полна решимости:

— Да, я хочу знать правду. Думаю, что ты никогда не любил меня!

— Я любил тебя. Только всё сложилось против нас.

— Не понимаю…

— Помнишь моего старшего брата Майкла?

— Помню. Вы были очень похожи.

— Зима в тот год была необычайно холодной и снежной… В ту зиму Майкл нелепо погиб, провалившись с конём под лёд. А через два месяца после его гибели к нам приехали Болтоны. Ты же помнишь семью графа Болтона? Их старший сын дружил с твоим братом.

— Как же не помнить, — голос леди Линтон сорвался. — А их младшая дочь Осанна стала твоей женой!

— Тогда Болтоны приехали с единственной целью, — спокойно продолжил Мартин. — Объявить, что их дочь, леди Осанна, ждёт ребёнка от моего погибшего брата. Граф Болтон собирался выдать её замуж за другого, но влюблённые решили вопрос вот таким образом. Только не успели сообщить. На кон было поставлено доброе имя двух семей и будущее ещё не рождённого моего племянника.

В ушах Ольги зазвенело от повисшей тишины. Ей даже показалось, что в библиотеке кроме неё никого нет.

— Мартин, — всхлипнула леди Линтон, — а Стэнли знает, кто его настоящий отец?

— Нет. Болтоны давно уехали из Британии, а Осанна перед смертью просила сохранить тайну.

Ольге показалось, что она слышит, как женщина обнимается с графом.

— А сейчас, Мартин?! Ты давно вдовец, я тоже вдова. Почему ты не ответил на моё письмо? В чём дело сейчас? Твоя любовь ко мне не выдержала испытание временем? Ты полюбил Осанну?

— Идём, Мариам. Меня ждёт герцог.

Библиотека снова погрузилась в блаженную тишину, а Ольга продолжала сидеть недвижимо. Вот так… Скелеты в чужих шкафах ожили. Годами длившееся недопонимание между когда-то влюблёнными людьми разрешилось. Можно ли войти дважды в одну и ту же реку? Ольга была уверена, что нет.

В салоне почти ничего не изменилось. Женщины расположились у столиков со сладкой выпечкой, пили прохладительные напитки и тихо благопристойно переговаривались. Мужчины играли в карты за ярко освещённым столом, застеленным зелёным сукном.

Ольга окинула взглядом помещение в поисках Мартина. Его не было. Леди Линтон тоже отсутствовала. Герцог Грандовер сосредоточился на карточной игре. Сбоку от него лежала папка с докладом.

За пианино сидела Венона и наигрывала лёгкую негромкую мелодию. Увидев дочь, она улыбнулась, и Ольга подошла к ней.

— Шэйла, ты мне так и не сказала, чем порадуешь нас сегодня. Пока тебя не было, Саманта исполнила балладу Шуберта. По сравнению с прошлым разом, замечу, очень недурно. Леди Роулей гордится её успехами. Но твоё чистое лирическое сопрано изумительно по красоте и среди нас повторить его никому не под силу.

Увидев, что в салон в сопровождении Мартина вошла Мариам, Ольга вздохнула: «Откуда она только взялась?»

— Я её плохо знаю, — ответила «мама», а «дочь» прикусила язык — не заметила, что произнесла вопрос вслух. — Леди Роулей хорошо знала её семью и, как видишь, между ними было не всё благопристойно. Леди Линтон долгое время жила во Франции и вернулась в Лондон после смерти мужа. Об этом периоде её жизни известно мало, а делиться своим прошлым она ни с кем не спешит. Тайны, тайны… — картинно вздохнула Венона. Зазвучал музыкальный перебор. — Эта женщина умеет наживать себе врагов.

— Она не робкого десятка, — возразила Ольга.

— Жизнь во Франции не пошла ей на пользу, — перешла на французский язык леди Стакей. — Француженки весьма склонны к фривольному поведению и не способны извлекать уроки из своего прошлого. Их стремление к излишней свободе…

— А с герцогом Грандовером она давно выходит в свет? — «виконтесса» вернула маркизу в прежнее русло разговора.

— В его обществе её заметили месяца два назад или около того.

Ольга наклонилась ближе к «маме» и сделала вид, что интересуется нотным альбомом на держателе.

— Дети есть? — рискнула она нарушить границу допустимого интереса.

— Четверо, — ответила Венона охотно, вероятно, не считая подобное любопытство дочери неприличным. — Все взрослые. Дочери вышли замуж. Старший сын живёт… не могу вспомнить… Кажется, леди Роулей говорила, что в Испании. Младший — армейский офицер. Сейчас служит в Индии.

Краем глаза Ольга наблюдала за Мартином и его спутницей. Они пили вино. Графиня крошечными глотками отпивала из бокала и при этом что-то говорила графу. Он пристально разглядывал бокал в своей руке — быть может, наслаждался обществом женщины или любовался игрой света в гранях хрусталя.

— А сколько же ей лет? — продолжила сбор информации Ольга. Женщина, родившая четверых детей и успевшая вывести их «в люди», выглядела сногсшибательно.

— Она старше меня, — Венона окинула графиню беглым оценивающим взором. — Ты тоже заметила, что лорд Малгри изменил предмет своего интереса? Не понимаю, что он в ней нашёл? Только посмотри на сестёр Карбрэй. Бедняжки… Они такие милые.

«Бедняжки» выглядели подавленными. Ирэн, часто вздыхая, поглядывала на Джеймса, а леди Синий Чулок, опустив глаза на свои руки, делала вид, что слушает мать Саманты. Та, к своему удовольствию, завладев вниманием всех женщин, вдохновенно рассказывала очередную поучительную историю.

— Уступаю место тебе, — выпрямилась маркиза, привлекая внимание всех гостей резкими громкими аккордами. — Посмотри, — встала она, — все смотрят на тебя, моя дорогая, — она захлопала в ладоши: — Просим, просим.

— Я сегодня не в состоянии ни играть, ни петь, — шепнула ей Ольга.

— Ну же, Шэйла, не кривляйся, — недовольно пробурчала «мама», склонившись к нотному альбому и листая его. — Не дай повода леди Линтон для злословия. Уж она постарается свести этот чудесный званый обед именно к этому неприглядному моменту. Доброе имя леди Хардинг будут трепать долгое время, как и упиваться твоим дурным поведением.

— Господа, — Ольга не стала садиться за пианино. — Сегодня я не буду для вас петь.

Она заметила, как тишина мгновенно накрыла салон. Мужчины за столом остановили игру. Лорд Аверилл Грандовер, бросив карты, встал и направился к ней. За ним последовали Стэнли и Джеймс. Другие мужчины, как и большинство женщин, остались на своих местах. Мариам, чтобы быть ближе и ничего не пропустить, сделала несколько шагов в её сторону. Мартин поставил бокал на столик, но с места не сдвинулся.

— Вы себя неважно чувствуете, милая леди Хардинг? — герцог взял её ладонь в свои ладони. — Жаль, что сегодня вы лишите нас удовольствия слышать ваш волшебный голос. Очень жаль. Может быть, сыграете для нас что-нибудь из Шопена?

— Сегодня я вас удивлю, — просияла Ольга, обрадовавшись неожиданно пришедшей в голову мысли. Она бросила победный взгляд на леди Линтон. — Я продекламирую вам басню.

— Басню? — Аверилл не выпускал ладонь «виконтессы» из своих рук. — Неожиданное заявление.

Она мягко высвободилась:

— Басню Жана де Лафонтена «Муха и Пчела».

То, что она расскажет её на языке оригинала, уточнять не стала. Французский язык знали все аристократы. Ольга рассказывала стихи и басни «в лицах» и с выражением. Без ложной скромности, ей это удавалось превосходно. Она раскрыла веер:

— В саду, весной, при лёгком ветерке,

На тонком стебельке качалась Муха, сидя.

И, на цветке Пчелу увидя, спесиво говорит:

«Уж как тебе не лень с утра до вечера трудиться целый день!

На месте бы твоём я в сутки захирела.

Вот, например, моё так, право, райское житьё!

За мною только лишь и дела: летать по балам, по гостям:

И молвить, не хвалясь, мне в городе знакомы вельмож и богачей все домы.

Когда б ты видела, как я пирую там!

— Мне кажется, или у леди Хардинг совсем пропал акцент? — услышала маркиза Стакей за своей спиной шёпот леди Роулей. Слова, адресованные её соседке, сочились завистью.

— Акцент был едва заметным, — уточнила Венона, обернувшись. Вскинув подбородок, скосила глаза на изумлённую Саманту: — Моя дочь постоянно совершенствуется.

А Ольга не стояла на месте. Играя веером, она прохаживалась среди гостей, изображая то Муху, то Пчелу:

— Где только свадьба, именины, из первых я уж верно тут.

И ем с фарфоровых богатых блюд, и пью из хрусталей блестящих сладки вины,

И прежде всех гостей беру, что вздумаю, из лакомых сластей,

Притом же, жалуя пол нежный, вкруг молодых красавиц вьюсь

И отдыхать у них сажусь на щёчке розовой иль шейке белоснежной».

«Всё это знаю я, — ответствует Пчела. —

Но и о том дошли мне слухи, что никому ты не мила,

Что на пирах лишь морщатся от Мухи,

Что даже часто, где покажешься ты в дом, тебя гоняют со стыдом».

«Вот, — Муха говорит, — гоняют! Что ж такое?

Коль выгонят в окно, так я влечу в другое».

Последние слова она проговорила, приблизившись к леди Линтон. Вышло это намеренно или нет, она не думала. Но что круг при обходе гостей замкнулся именно на ней, очень понравилось леди Роулей. Она аплодировала громче всех. Джентльмены целовали хозяйке руки, и только один мужчина не приблизился к ней и не разделил её триумф.

— Я и не знал, что ты так хорошо декламируешь стихи, — восхитился Стэнли, оттесняя в сторону Джеймса. — Шэйла, я тебя совсем перестал узнавать, — улыбнулся он, обняв её за талию и приблизив к себе.

— Надеюсь, я изменилась в лучшую сторону.

— Кажется, нас ждёт ещё один сюрприз, — Венона обеспокоенно указала глазами в сторону Мартина и Мариам. — Похоже, лорд Малгри определился с выбором невесты.

«Виконтессе» было трудно не согласиться с этим. Они открыто стояли рядом и мило общались. Графиня не сводила ликующего возбуждённого взора с мужчины, а он открыто улыбался ей. И было в его улыбке столько тепла, что у Ольги неприятно засосало под ложечкой. Старая любовь возрождалась и пускала новые ростки? Она так просто не умирает и не отпускает. Она имеет над человеком силу, воскрешая в памяти приятные воспоминания и цепляясь за них. Разве два свободных человека одного круга общения, избавившись от недопонимания, не вправе попробовать начать всё заново?

Венона смотрела на лорда Грандовера и загадочно улыбалась.

Ольга, задавив в себе вырывающийся стон боли, искренне порадовалась за неё:

— Может быть, теперь он пригласит в оперу вас?

— Я очень на это надеюсь, — не стала скрывать своего интереса маркиза. — Пойду-ка я всё разузнаю о графине у леди Роулей. Всё же будущая родственница…

— Устала? — Стэнли сверху вниз смотрел на жену.

— Устала, — кивнула ему Ольга и слабо улыбнулась.

Гости расходились по-английски. Их не нужно было провожать до двери, выслушивать комплименты мужчин и пожелания женщин, махать рукой вслед.

Удался званый обед в честь именинника или нет — об этом станет известно через недельку. Когда до поместья Малгри-Хаус дойдут слухи.

Ольга пришла к выводу, что никто из женщин не пришёлся ей по нраву. Даже маркиза Стакей в какой-то момент показалась двуличной и неискренней. Ярмарка тщеславия в чистом виде, — решила она, вдруг обнаружив себя одиноко стоящей в холле и глядя в спины уходящих в курительную Стэнли и Мартина. Очертания их высоких фигур растаяли в полумраке. В голове звучал голос Веноны с пожеланиями спокойной ночи. Мимо неё бесшумными тенями скользили слуги.

Медленно и осторожно «виконтесса» преодолела подъём по лестнице. Сбросив надоевшие туфли и взяв их в руку, по мягкой ковровой дорожке она поплелась в свою комнату.