Аллигат

Глава 41

Остановившись перед дверью в комнату Мартина, Ольга помедлила и открыла её. Всмотрелась в мерцающий слабым светом язычок масляного ночника. Темнота подступила с лёгким запахом вяленой вишни и приглашала войти. «Виконтесса» вдохнула полной грудью, немного помедлила и закрыла дверь, оставив за ней свои мечты.

— Шэйла, — догнал её Стэнли и коснулся предплечья жены. Уверенно приблизил её к себе, обнял за талию, поддержал: — Я никогда не видел тебя такой… — замолчал он, открывая дверь в её спальню.

Как же он прав, — подумала Ольга. Что бы он сказал, узнай, что перед ним не Шэйла?

— Вот и посмотри, — слабо огрызнулась она. Ей казалось, что она протрезвела ещё в библиотеке. После этого она пила только ледяной чай. — Разве ты не ушёл с отцом выкурить сигару? — осматривалась она в поисках горничной.

— А-а, нет. Он показал мне новую трубку, которую…

— Преподнесла ему леди Стакей, — опередила его «виконтесса».

«Муж» уходить не спешил. Расстегнув фрак, он прошёл за ширму и заглянул в туалетную комнату:

— Где твоя прислуга?

— Леди Стакей выгнала её, если ты не в курсе. Кто-то испортил моё платье. Мамочка обещала прислать свою горничную, но, как видишь…

Ольга слегка приподняла брови и обвела глазами комнату. Конечно, в пылу радости за «свободу» герцога Грандовера маркиза забыла про своё обещание. Хмельное предчувствие нашёптывало, что беспокоиться о том, как она справится со шнуровкой платья на спине, уже не придётся.

Всё к лучшему, — решила Ольга, проходя к туалетному столику, не представляя, что делать дальше. Она не видела отражения своего лица в чёрной глади зеркала. Руки потянулись к серьгам с крупными сапфирами.

Мужская фигура за её спиной лишала душевного равновесия. Можно было найти не одну отговорку и выпроводить Айсберга из спальни. Но это не решало для неё проблему первой совместной ночи, а лишь отсрочивало то, что неизбежно должно было произойти.

Свет стал ярче — Стэнли подкрутил фитиль на керосиновой лампе, снял фрак и повесил его на спинку стула.

Ольга обернулась и застыла в тревожном ожидании. Задержала взгляд на его широких плечах и узкой талии. Белый жилет плотно облегал его грудь. Чёрные брюки подчёркивали стройность длинных ног.

Золотая булавка с чёрной жемчужиной легла рядом с её серьгами. Шёлковый шейный платок накрыл несессер.

Стэнли осторожно приподнял её волосы, и Ольга подхватила их, удерживая на весу. Прислушалась к неторопливому перебору его пальцев на шнуровке платья. Закрыв глаза, мягко покачивалась в такт их движениям. Слабый аромат вишни, идущий от мужчины, не был обонятельной иллюзией. Едкий запах табака способен за несколько минут пропитать одежду и волосы.

Платье, шурша, соскользнуло к ногам.

— Шэйла… — дыхание «мужа» коснулось её виска.

Просевший голос у её уха вызвал ответную реакцию на прикосновение горячих ладоней к открытым плечам.

— От тебя пахнет табаком, — прошептала Ольга безучастно. — Вишня.

Её разрывало между «не хочу» и «надо», между «не буду» и «куда ты денешься». Насилие над собой? Оно и есть. Насилие над телом и душой. Когда думаешь об одном мужчине, а позволяешь обнимать себя другому. Ложишься с ним в постель, принимаешь его ласки и тут же изменяешь ему… в мыслях… с другим.

— Шэйла… — Стэнли развернул её к себе.

Она смотрела на его напряжённое лицо, в то время как он следил за своими пальцами, расстёгивающими многочисленные мелкие крючки корсета.

— Молчи, — остановила она его, касаясь пальцами жёстких губ, запечатывая их.

В голове кружил хоровод лихорадочных мыслей. У неё ещё есть время отказаться. Но… перед Шэйлой её муж и не всегда близость между супругами является источником удовольствия. Часто она лишь способ добиться чего-то от мужчины и преследует иные цели. Начиная с желания родить ребёнка, и заканчивая «откупом» за получение шубы или других благ. Следовало только проявить покорность.

Стэнли ждал этого весь вечер.

Шэйла — надменная и бездушная — никогда не сопротивлялась его ласкам, но и не проявляла активности. Она была смиренна, покорна и доступна «по расписанию». Именно эта покорность, плотно сжатые губы и закрытые глаза отравляли наслаждение от близости с ней. Он никогда не просил её открыть глаза, зная, что прочтёт в них скрытое презрение и даже ненависть.

Сейчас виконт был ошеломлён внезапным проявлением со стороны жены интереса к себе. Действие морфина? По всем приметам — нет. За плохо скрытым волнением ему слышался её короткий вздох, виделся быстрый взгляд. Он не чувствовал её объятий, но робкая попытка ответить ему, вызвала в его душе прилив нежности. Грудь сдавило до остановки дыхания. Он запустил пальцы в её тяжёлые волосы, разрушая причёску, небрежно стряхивая шпильки. Серебряные, они с тихим звоном посыпались на пол.

Его поцелуй, мягкий и осторожный вначале, перешёл в откровенно ненасытный, порочный, жгучий.

Пусть! Ольга больше не испытывала ни стыда, ни смущения, ни страха. В голове сплошной хаос: ни бьющихся мыслей, ни готовых слететь с языка необдуманных слов.

Треск шёлковой ткани женского нижнего белья. Лёгкое движение плеч. Скольжение шёлка.

Её тонкие пальцы на пуговицах его белой рубашки, на пуговицах брюк. Отчаянное прикосновение к обнажившейся мужской плоти — твёрдой, мощной, обжигающей.

Его горящие жадным любопытством глаза, крепкое и сильное тело. Дрожь мышц. Скольжение губ. Душные объятия. Упоительная прохлада простыни.

Её прикосновения, вкус, запах.

В её ушах гулкий стук сердца и опаляющий кожу жар чужого дыхания. Напряжённое ожидание. Запах горькой незрелой вишни.

— Посмотри на меня, — глаза Стэнли отливали чернёным серебром.

Их пальцы и взгляды сплелись. Сильные глубокие движения соединили тела. Тугие толчки, ласкающие движения рук и губ, влажная кожа.

Его стон наслаждения и болезненный отголосок её чувств.

* Можно ли убить любовь? Она уязвима. Она ранима. Её можно придушить и закопать на самом дне души. Не питать глупыми надеждами. Не подкармливать воспоминаниями. Завалить камнями бессонных ночей, залить горькими слезами утраты. Нужно уговорить себя смириться и под маской ледяного спокойствия спрятать все оставшиеся эмоции и похоронить радужное будущее.

Ольга стояла перед зеркалом и смотрела на себя — прямую, с гордо поднятой головой и потухшим взором. Высокомерная, холодная, лживая. Пусть первая ночь со Стэнли не принесла ожидаемого результата. В последний момент он прервал половой акт, излившись на её живот. Что именно стало тому причиной — в голову приходило их несколько, — «виконтесса» уточнять не стала. Время всё расставит по своим местам. Она была уверена — эта ночь с виконтом не последняя. Её запястье обвивал изящный золотой браслет с тонким растительным узором, который сегодня подарил ей «муж».

— Рада услужить вам, миледи, — услышала она на своё «спасибо» низкий голос горничной леди Стакей.

Женщина лет сорока, в строгом сером платье, с непроницаемым лицом и ласковыми умелыми руками, стояла за её спиной и ждала дальнейших указаний.

Ольга мысленно поблагодарила Венону за щедрый «подарок». Маркиза без колебаний предложила дочери оставить свою горничную взамен уволенной Мадди. До тех пор, пока экономка не подыщет новую прислугу.

***

Прошло две недели после званого обеда, и Ольга была довольна наладившимися отношениями со Стэнли. Они много времени проводили вместе — гуляли по парку, спускались к реке, ходили в лес. Она смотрела, как он делает обложки для новых книг или восстанавливает старые издания. Под его присмотром она сделала блокнот для записей для Тауни, собираясь подарить его ей. Впервые с помощью «мужа» сделала тиснёную заглавную букву названия на обложке фолианта. Через неделю они собирались поехать в Лондон и остаться на несколько дней в городском доме. От предвкушения прогулки по викторианскому Лондону у Ольги замирало сердце.

Лёд непонимания быстро таял между ними, и Ольга больше не видела в Стэнли бездушного и безразличного к своей жене Айсберга. Когда он в очередную пятницу отказался от поездки в клуб и Джеймс уехал один, она обрадовалась, как ребёнок. Остаток дня они провели вместе, допоздна гуляя в окрестностях поместья и дурачась. Погода радовала неожиданно наступившим теплом и солнечными днями. Небесная лазурь слепила глаза. Прозрачный воздух наполнился влагой и ошалелыми голосами первых прилетевших птиц. Лес был светлым и ярким, дразнил запахом набухших почек, делился весенним теплом. «Какой он всё же ещё мальчишка», — смеялась Ольга, принимая в дар от «мужа» первые весенние цветы, заражаясь его весёлым настроением. Любовалась небольшими поникающими белоснежными колокольчиками галантуса и сине-фиолетовыми пролесками.

Она старалась не думать о лорде Малгри, неделю назад уехавшего в Лондон на парламентскую сессию. Она знала, с кем он будет проводить там свободное время. Горечь разливалась в душе, свинцовой тяжестью подбираясь к сердцу. Ольга чувствовала себя крошечной пичужкой, которая в попытке долететь до солнца, обожгла свои крылья. Она тяжело вздыхала и отбрасывала непрошеные мысли, упорно воскресавшие в сознании и не желавшие подчиниться доводам рассудка.

После званого обеда она не перекинулась с Мартином и парой слов. Он не прятался от неё и не избегал. Ранее общительный и добродушный, он стал замкнутым и молчаливым. Невидимая непроницаемая стена между ними отделила недавнее прошлое от настоящего.

Пару дней назад, застав «мужа» в библиотеке за чтением вечерней «Таймс», Ольга спросила его:

— Когда твой отец приведёт в дом жену, мы сможем уехать отсюда?

— Зачем? — недоуменно вскинул брови Стэнли. — Разве леди Линтон пришлась тебе не по нраву?

— Мариам милая женщина, — солгала она, убеждаясь в своих самых худших опасениях, — но это ничего не меняет. Нам пора жить самостоятельно.

— Ты хочешь жить в Лондоне постоянно? Мне казалось, что жизнь в поместье тебе нравится больше. Рядом хвойный лес, река, чистый воздух.

— Скоро здесь будет новая хозяйка. Мне придётся уступить свои права ей.

Стэнли отложил газету:

— Давай вернёмся к этому разговору через полгода, когда леди Линтон станет женой отца. Возможно, она не захочет жить в поместье. Всё же столько лет провести в Париже…

Полгода? Ольга вспомнила, что муж графини умер не так давно. Она подошла и обняла виконта:

— Пообещай мне, если она останется здесь, то ты купишь другое поместье.

— Можно жить в Лондоне в доме семьи, — погладил он её руку.

— Нашему ребёнку нужен будет целебный воздух и свежие продукты, — привела «виконтесса» убойный аргумент и, не услышав возражений, осталась очень довольной.

— Правда, он прекрасен?

Вкрадчивый голос Джеймса проник сквозь усилившийся шум в голове. Ольга слышит его участившееся дыхание, и сильное волнение охватывает её. Единственное объяснение этому — Шэйле нравился Джеймс.

Его ладони гладят чёрный камень, а глаза следят за реакцией женщины, к которой он приблизился почти вплотную.

Ольга не заметила, как осталась наедине с виконтом. Что происходит? Почему она стоит в сумраке незнакомой комнаты, стены которой обиты тёмно-красным шёлком, а окна наглухо зашторены? Из курильницы поднимается струйка сизого дыма — едкого и приторно-сладкого.

И куда пропал Стэнли? Только что он разговаривал с Самантой, и та увлечённо демонстрировала ему маску древнеегипетского бога мира усопших Анубиса, примеряя к его лицу. Ольга подметила, как девушка слишком откровенно касается его рук, убирает пряди волос со лба, заглядывает в его глаза. А ему нравится — он щурится от удовольствия и смотрит на неё внимательно, испытующе, чуть иронично.

Неприязнь к Саманте снова колыхнулась в её душе. Подозрение, что она неравнодушна к лорду Хардингу, усилилось.

В свете свечей гранитный саркофаг выглядит зловеще. Ольга поёжилась от пронзившего её могильного холода и отдёрнула руку, так и не притронувшись к ледяному камню. Она замёрзла. Хочется уйти, но что-то удерживает её на месте.

— В нём мумия? — спросила она едва слышно. Язык не слушается, как и тело.

— Шэйла, может быть, хватит играть роль неприступной леди Хардинг? Расслабься, — шепчет Джеймс. — Посмотри, мы здесь одни, — обвёл он комнату жестом гостеприимного хозяина. — Саманта отвлечёт Стэнли. Он надолго забудет о тебе.

— Что? — не поняла Ольга смысла сказанного. Западня?

— Ты не ответила на моё письмо, — голос мужчины стал громче. Он звучит у самого её уха. — Я из-за тебя вернулся в Лондон.

Слова виконта показались ей очень знакомыми. Где-то она уже слышала подобное.

— Ну же… — обнял он её, привлекая к себе. Его руки гладят её спину, горячее дыхание коснулось щеки. — Я об этом так долго мечтал.

Их губы соприкоснулись. Поцелуй был сильным, болезненным и неприятным.

— Прекрати сейчас же, Джеймс! — оттолкнула она его и рванулась в сторону выхода.

— Ты не всё видела, Шэйла!

Зловещий скрежет камня остановил Ольгу, и она испуганно обернулась.

Джеймс поманил её и поднёс горящую свечу к оскалившемуся зеву саркофага:

— Такого ты никогда не видела и больше нигде не увидишь, — опустил он руку в гранитный гроб.

Что заставило её вернуться, Ольга не понимала. Всё её существо противилось, но неведомая сила влекла назад. Саркофаг кишел скорпионами. Янтарные, чёрные, серые, зелёные, коричневые — сотни ядовитых членистоногих двигались и щёлкали клешнями. Шуршание трущихся тел наполнило разум зловещим шёпотом.

Джеймс держал крупного чёрного скорпиона:

— Шэйла, — протянул он его ей и удовлетворённо улыбнулся: — Правда, он прекрасен?

Ольга закричала, рванулась и… проснулась. Села в постели, непонимающе осматриваясь.

— Шэйла, тебе приснился плохой сон, — услышала она взволнованный голос.

Стэнли. Он притянул её к себе и с усилием уложил рядом. Нежные убаюкивающие поглаживания успокоения не приносили. Сон не отпускал. Мерзкие твари стояли перед глазами, вызывая приступ тошноты. Ольга дрожала от холода и страха. За окном посерело, близился рассвет. «Муж» осторожно перебирал её волосы, гладил плечи.

— Стэнли, я хочу ребёнка, — сказала она о том, что давно вертелось на языке. — Нашего ребёнка, — спрятала лицо на его груди. Говорить о таком было неловко.

Он молчал, и Ольга вскинула голову. Встретилась с его беспокойным взглядом.

— Шэйла, я не хочу, чтобы с тобой снова что-нибудь случилось, — вздохнул он.

— Я буду осторожна, — приподнялась она, целуя его в колючий подбородок.

— Не стоит спешить, — взгляд его потеплел, уголки губ приподнялись в улыбке. — Сначала окрепни, наберись сил.

— Я чувствую себя прекрасно. Я здорова и полна сил.

Он отстранился и глянул на неё с сомнением:

— Ты уверена? Только что тебя мучил дурной сон.

— Это всего лишь сон, — прильнула она к нему, как кошка. Игриво улыбнулась, недвусмысленно прижавшись к его нагому телу, вдыхая запах мускатного шалфея, гвоздики и корицы. Томно выдохнула: — Я желаю тебя.

— Шэйла, я не хочу тебя потерять, — горячо прошептал Стэнли, принимая ласку, касаясь обнажённой груди жены.

Её нагота, её открытость для мужчины, которого она знала так мало, но к которому уже успела привязаться, делали её уязвимой. Она уже привыкла просыпаться рядом с ним, чувствовать тепло крепкого плеча и ласковую силу рук, прижимающих её к себе. А как умело он ласкал её! Его губы и пальцы находили самые отзывчивые точки на её теле, дарили наслаждение. В такие минуты она верила, что всё возможно, и когда-нибудь она сможет полюбить виконта.

Сегодня она впервые спала в его комнате. Здесь было прохладнее, свежее. Ей нравилось отсутствие балдахина над его кроватью, много свободного пространства и света. Она уже подумывала над тем, чтобы заменить тяжёлую громоздкую мебель в её комнате более изящной. Но пока не знала, чем объяснить внезапное желание сменить обстановку.