Аллигат

Глава 50

Сэр Барт с достоинством покинул женщин, и Ольга вздохнула с облегчением. Присутствие баронета не давало расслабиться ни на минуту. Кажется, она поняла, в чём дело. Шэйла ему не просто нравилась. Он был по уши в неё влюблён, и она это знала. Мог ли отказ вызвать конкретно у этого мужчины низменное желание отомстить? Мог ли он причинить боль горячо любимой женщине, выбор мужа за которую сделали её родители?

Маркиза села на софу и после её длительного молчания Ольга услышала:

— Это не он, — Венона сделала большой глоток из своей чашки и поморщилась.

— Я тоже ничего подозрительного в его поведении не заметила, — согласилась «виконтесса».

Леди Стакей откинулась на спинку софы и подтянула под руку вышитую подушечку:

— Как хорошо, что это не сэр Барт.

— Однако он не спросил, как попала книга в руки Стэнли. По-моему, это было самым интригующим местом в моём рассказе. И не поинтересовался ни именами, ни фамилиями упомянутых господ. Его не заинтересовало содержание письма. Разве вам не стало бы интересно узнать об этом?

— А что бы ты ему ответила?

— Правду.

Пальцы женщины, перебирающие бахрому на подушке, замерли.

— Шэйла, разве можно шутить такими вещами? — тяжело вздохнула она. — Да и зачем ты затеяла разговор с подлогом?

— А зачем вы помянули старое анонимное письмо графини Мариам Линтон?

— Ситуация очень схожая. Сэр Барт мог выдать себя. А если бы он оказался тем самым негодяем, который подбросил письма лорду Хардингу? Шэйла, что бы мы стали делать? — запоздало обеспокоилась маркиза.

— Я бы его оглушила ударом по голове. Вон тем конём, — скосила Ольга глаза на распахнутую дверь в кабинет и усмехнулась. — Мы бы с вами связали anonyme, — произнесла она слово «аноним» на французский манер, — и послали за полицейским инспектором.

Идеальные брови «мамы» взлетели вверх. Чугунная статуэтка высотой возле шести дюймов весила не менее трёх фунтов. Такой и убить можно.

— Как думаете, он кому-нибудь расскажет о старом письме, найденном в книге? — спросила Ольга. — Было бы неплохо, если бы он вспомнил, где видел похожий томик стихов лорда Байрона.

Неожиданно сдержанность и ненавязчивость Чёрного грифа пришлись ей по душе. От сердца отлегло. Пусть мужчина лишён привлекательности, и иметь такого врага ой как не хотелось, но что-то подсказывало ей, что он не способен на подлость. Она охотно вычеркнула его из списка подозреваемых. Четверо… Круг снова сузился до четырёх человек?

— Нет, что ты, родная моя. Мы его так давно знаем. Баронет очень благороден. Он в скором времени получит титул барона.

Благороден? Ольга вспомнила насмешливое высказывание Веноны о нём у церкви, её высокомерие и небрежение по отношению к нему. Она не возразила, когда «дочь» выразилась о сэре Барте Спарроу как о неприятном мужчине. Свела беседу к решающей роли огромного наследства и его влиянии на отношение к человеку.

Из-под опущенных ресниц «виконтесса» наблюдала за Веноной. Всё же, какую услугу со стороны маркизы он готов оплатить сполна? Почему женщина изменила своё мнение о нём? За что выписан чек и вручён под другим предлогом? Ох, напрасно она не спряталась под стол. Глядишь, сейчас бы не мучилась в поисках ответов на эти вопросы.

Она не спрашивала леди Стакей, зачем та продаёт редкую коллекцию сёдел и что станет делать с вырученными средствами. Это было так очевидно, что её действия в комментариях не нуждались. А Ольга? Что станет делать она, когда решение о раздельном проживании с «мужем» затянется, и он вдруг забудет выплатить ей положенное ежемесячное пособие? Она опустила глаза на золотой браслет, который Стэнли подарил ей после их первой ночи любви. Единственная вещь, которую она «заработала» в этом времени. Печально, но так оно и есть.

— Сразу же после завтрака я еду в Лондон, — объявила Венона и забрала чек. — Наконец-то слуги получат жалованье, — довольно улыбнулась она. — Хочешь составить мне компанию? Всё равно миссис Доррис вернётся не раньше ленча, а леди Саманту с визитом нужно ждать не ранее завтрашнего дня.

Ольга, догадавшись, что «мама» спешит обналичить чек в банке, с удовольствием согласилась. Лондон манил, притягивал возможностью увидеть то, чего не дано увидеть и прочувствовать человеку двадцать первого века. Она не рассчитывала, что маркиза устроит ей экскурсию по достопримечательностям столицы, но увидеть из окошка экипажа горожан, снующих по улицам, уже казалось ей невероятным.

Экипаж леди Стакей проехал розовую аллею и свернул в сторону, противоположную той, откуда приехала Ольга. Они выехали на большую накатанную дорогу. Тракт, — догадалась «виконтесса», глядя, как их лёгкая карета обгоняет шагающих по обочине людей с поклажей и ручными тележками, гружёные подводы, другие экипажи, спешащие с ними в одном направлении или двигающиеся навстречу. Показавшийся огромным дилижанс — с увязанным багажом на крыше и укутанными в утеплённые накидки пассажирами — неспешно двигался в сторону города.

Не прошло и часа после отправления из поместья Фалметт, как рельеф местности неуловимо изменился, выровнялся. Невысокие холмы исчезли и уступили место нарядно зеленеющим редким рощицам.

«Мама» молчала, изредка улыбаясь чему-то своему, и щурила от удовольствия голубые глаза, в полумраке кареты кажущиеся ярче и больше. Она щёлкнула крышкой золотых часиков, всмотрелась в циферблат и о чём-то задумалась.

В очередной раз глянув вперёд и увидев ряды домов по обе стороны от дороги, Ольга сгорала от предвкушения и нетерпения. Оказалось, что Фалметт находится значительно ближе к столице, чем Малгри-Хаус.

Они ехали по довольно фешенебельному сонному пригороду Лондона. Здесь не было ни сильного уличного движения, ни скученной застройки, ограниченной душными сотками земельных участков. Его обитатели — преуспевающий средний класс — жили скромно, бережливо и, скорее всего, скучно. Ольга во все глаза смотрела на очаровательные старинные улочки с прекрасно сохранившимися малоэтажными постройками прошлых веков, на милые светлые тюдоровские фахверковые домики, на белёные стены и широкие мозаичные окна храмов с уходящими в безоблачное небо остроконечными шпилями.

Миновав небольшую рыночную площадь, карета свернула в переулок, прогрохотала через узкий мост и выкатилась на неожиданно шумную улицу. Колёса экипажа застучали по булыжной мостовой.

Откуда-то пахнуло нечистотами, гнилью и мокрым деревом. Венона сморщила нос и поднесла к лицу надушенный платок. Запах дыма и гари проник внутрь экипажа. Ольга отсела от окошка и уткнулась в ворот своей накидки. Снаружи гудело, звенело, щёлкало и клацало. Ржание лошадей смешалось с выкриками мальчишек — разносчиков газет. Карета периодически дёргалась. Слышались понукания кучера и редкие бранные слова в адрес «коллег».

Минут сорок езды ничего не менялось. Затем стало значительно тише и экипаж, заунывно проскрипев на крутом повороте и немного проехав, остановился.

Массивное глухое здание банка в центре деловой части Лондона — с колоннами и арочными «слепыми» окнами — произвело на Ольгу тягостное впечатление.

Леди Стакей, глянув на дочь, со вздохом произнесла:

— Я тоже не люблю сюда ездить. Но ничего не поделаешь: решётки и отсутствие окон делает денежное хранилище неуязвимым для грабителей. Ему я могу доверить свои сбережения с закрытыми глазами. Леди, наследующие наличные деньги, поступят мудро, положив их в банк под четыре-пять процентов в год. Даже джентльмены, которые ещё не обзавелись собственным поместьем, могут получить таким образом великолепный доход.

«Виконтесса» с интересом рассматривала обстановку первого этажа, конторки клерков и прислушивалась к тому, как маркиза ведёт беседу со служащим банка. Открыв счёт и оставив на нём часть денег, Венона с горящими алчным блеском глазами, прошептала на ухо Ольге:

— Скоро мы с тобой будем очень богаты, и все мужчины будут у наших ног.

Та, едва сдержавшись от громкого смеха, шепнула ей:

— Вы собираетесь ограбить банк?

— Вроде того, — загадочно ответила «мама». — И ты мне в этом поможешь, — она самодовольно усмехнулась и, взяв «дочь» под руку, повела к выходу.

Услышав, как леди Стакей скомандовала кучеру ехать на Аддисон Роуд, Ольга вздрогнула:

— Вы хотите… — с недоверием она смотрела на решительно настроенную женщину.

— Да, я намереваюсь навестить лорда Малгри. Или, на худой конец, его безответственного отпрыска.

— Зачем?

— Ты, в самом деле, не понимаешь? — удивилась Венона. — Кто ещё как не отец сможет приструнить непрозорливого сына?

— Я же сказала вам, что никому не дам вмешиваться в мою личную жизнь, — напомнила Ольга. — К тому же лорд Хардинг мог не поставить в известность своего отца о случившемся.

— Вот мы и узнаем, — щёлкнула крышкой часиков маркиза, что-то прикидывая в уме.

— Мы? — едва ли не подпрыгнула на сиденье «виконтесса». — Я никуда не пойду.

«Мама» смерила упрямицу долгим оценивающим взором:

— Я нанесу лорду Малгри визит одна. Смею тебе напомнить, — вскинула она бровь, — твоя жизнь, это и моя жизнь тоже. Ты утонешь сама и меня утянешь за собой на дно.

— О чём же вы собираетесь с ним говорить? Поделитесь своими планами со мной, — полюбопытствовала Ольга.

Экипаж качнуло, и женщины глянули в окошко. Они проехали небольшую площадь, и карета свернула на широкую, кривую и грязную улицу. Редкие группки подростков в заношенной одежде привлекали внимание, лавируя среди серой людской массы спешащих по своим делам людей. Унылые фасады давно некрашеных кривобоких фахверковых домов, лепящихся друг к другу, выдающимися вперёд мансардами закрывали солнце. На первых этажах — преимущественно трёхэтажных домов — мелькали всевозможные лавки, пабы, заведения с вывесками нелепого дизайна и редкими выцветшими маркизами над окнами торговых точек.

Сладковатый запах гниющей соломы и конского навоза перебивал ароматы свежей выпечки, жареного мяса, лука и чеснока. Ветер принёс влажный запах дождя с горькими нотками тлеющих опилок. Мимо кареты проехали несколько гружёных бочками крестьянских телег в сопровождении группы всадников по внешнему виду похожих на фермеров.

— Планами? — замялась Венона, и Ольга поняла, что план есть, но делиться им маркиза ни с кем не собирается.

— Использовать себя вслепую я не дам, — «виконтесса» постучала ладонью в стену экипажа, как это делала леди Стакей, и крикнула кучеру: — Разворачивайтесь, милейший! Мы возвращаемся в Фалметт!

— Талбот! — стукнула кулачком в стену Венона. — В Аддисон Роуд! — развернулась она к Ольге, схватив её за взметнувшуюся к стенке руку: — Тогда делай что-нибудь сама!

— Стэнли ясно сказал, что принесёт договор. Вот тогда, когда я ознакомлюсь с его содержанием, и буду решать, как поступить. Я буду решать, а не вы, — едва сдержала себя «виконтесса», чтобы не перейти на крик. — Не бегите впереди паровоза, леди Стакей!

«Мама» задохнулась от наглости дочери:

— Да ты заслужила то, что с тобой произошло! — хватала она воздух открытым ртом. — Почему ты позволила мужу заиметь содержанку и глупенькую обожательницу? Где ты была?

— Ваше воспитание, мама, — Ольга впервые назвала Венону мамой, при этом вложив в это слово всю силу своей иронии. — Вернее, полное отсутствие полового воспитания.

У маркизы вытянулось лицо от удивления.

— Твоё воспитание в пансионе… — не сдержалась она от укора.

— В пансионе? — перебила её Ольга. — Чему, по-вашему, меня учили в пансионе? Как строить глазки мужчинам и ублажать их в постели? Или в какой позе отдаться ему в этот раз? Какое бельё надеть, чтобы оно ничего не скрывало? — Такого белья в комоде Шэйлы она не обнаружила. — Или учили говорить с мужчинами о чём-то умном, чтобы быть им интересной?

— Боже мой, и это говорит моя дочь, — застонала женщина, нащупывая флакончик с нюхательной солью.

— Прекратите, леди Стакей, — жёстко сказала Ольга, останавливая её руку. — Вы не упадёте в обморок и не станете устраивать мне здесь показательной истерики — рядом нет мужчин для оценки вашего актёрского таланта. Не желаете поговорить начистоту? Чего вы от меня ждёте? Что я сейчас пойду к отцу Стэнли, кинусь ему в ноги и стану слёзно молить повлиять на сына, чтобы тот не подавал на развод?

Карета продолжала движение и Ольга, одним глазом поглядывая в окно, заметила, что направление она не изменила. На тротуаре мелькнула тёмная фигура констебля с дубинкой в руках.

— Мы расскажем ему о подложных письмах, — Венона мягко накрыла руку дочери ладонью, призывая к спокойствию.

— А если лорд Хардинг уже рассказал ему обо всём и преподнёс ситуацию со своей точки зрения?

— Пусть лорд Малгри узнает и о нашей точке зрения.

Ольга поморщилась:

— Оправдывается тот, кто виноват, — она вспомнила, как бежала за Стэнли, уговаривала выслушать её, пыталась узнать, что написано в анонимном письме и чем всё закончилось.

— Но ты же не виновата, Шэйла. Ты не изменила своему мужу. Всё ложь, — горячо возразила «мама».

Изменила! — хотелось крикнуть Ольге. Изменила с его отцом. Целовалась с ним и просила его уехать с ней на край света, фактически сбежать. Кто знает, быть может, кто-то видел её поцелуй с лордом Малгри по пути к поместью и написал об этом виконту. Если бы она знала, о чём написано в том письме…

Всё её существо протестовало против визита на Аддисон Роуд, и она не могла проигнорировать вопящий инстинкт самосохранения. Знала, если не послушает внутренний голос — будет жалеть об этом. Такое случалось не раз. Есть набитые шишки, есть многолетний печальный опыт.

— Я не пойду, — тихо повторила она.

— Я схожу одна. Выпью всего одну чашку чаю, — упорствовала Венона. — Нам же нужно знать, знает ли лорд Малгри о случившемся.

— Он, скорее всего, знает, что я у вас, — сдалась Ольга, видя, что не в силах противостоять женщине.

— Пусть знает. Я скажу, что была у модистки и заехала справиться о… его докладе. Кстати, что с докладом?

— Вот и узнаете, — буркнула Ольга. — Пожалуйста, будьте внимательны и следите за своей речью. Умоляю, ни одного лишнего слова.

Она глянула в окно, привлечённая чем-то огромным, заслонившим солнце. Мимо проплывала Мраморная триумфальная арка, а с другой её стороны простирался Гайд-парк. Пригород. Здесь была трава зеленее и воздух слаще.

Ольга закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Укачивало. Она слышала, как трещит маленький сиреневый веер — в цвет платья — в руках часто дышащей «мамы». Она нервничает — дочь ослушалась её. Как бы она хотела выйти, вернуться в центр, пройтись по набережной Темзы и, наконец, осуществить свою мечту — увидеть исполненный величия Лондон. Он манил: огромный, таинственный, загадочный.

Когда Ольга открыла глаза и в очередной раз бросила взгляд в окно, они находились на широкой мощёной улице, по обе стороны застроенной добротными двух и трёхэтажными ухоженными особняками в староанглийском стиле. Лондонская «Рублёвка», — догадалась «виконтесса». Где же ещё жить аристократам? Она смотрела на аккуратные тротуары вдоль дороги, глухие каменные заборы и кованые ограды, издали пытаясь определить особняк лорда Малгри.

Экипаж остановился у великолепного двухэтажного здания за низкой каменной оградой. Широкая подъездная аллея за коваными воротами вела к высокой помпезной лестнице. В центре выложенного мраморными плитками двора россыпью ранних весенних цветов пестрела овальная цветочная клумба. Красиво.

Ольга проводила взором маркизу и неторопливо осмотрела светло-серый фасад, опутанный густо разросшимся ещё нераспустившимся плющом, бледно-голубые барельефы больших округлых окон, тёмно-серую черепицу покатой крыши. Всё демонстрировало истинное богатство его владельца.

Кучер развернул карету и, не доехав до особняка, остановился на обратной стороне дороги.

На вскоре подъехавший к дому лёгкий наёмный экипаж «виконтесса» обратила внимание, когда из неё вышел лорд Малгри и подал руку женщине. Мариам Линтон что-то сказала ему, и невесть откуда выскочивший слуга забрал большую корзину и букет жёлтых цветов. У Ольги защемило сердце. Она пожалела, что Венона уже ушла. Прибудь парочка на пять минут раньше, она бы не позволила «маме» войти в дом. Плохое предчувствие и в этот раз не обмануло свою хозяйку.

Ольга изнывала от ожидания, мысленно ругая себя за оплошность. Если Мариам в курсе происходящего, она правильно поймёт визит маркизы и её радости не будет предела.

Леди Стакей пришла через полчаса. Не успела за ней закрыться дверь кареты, как женщина возмущённо заговорила:

— Если бы я только знала, что эта выскочка будет здесь… — она отдышалась, обмахиваясь веером, и хлопнула ладонью в стенку экипажа. — Я бы не поехала.

Выветрившаяся карета вновь наполнилась душным карамельным запахом.

Ольга устало закрыла глаза и потёрла переносицу.

— Давайте купим вам другие духи, — вздохнув, сказала она.

— Он ничего не знает, — отбросила веер маркиза.

— Надеюсь, вы ему ничего не рассказали? — насторожилась «виконтесса».

«Мама» отрицательно закачала головой, уткнулась в носовой платок и неожиданно горько расплакалась.

Ольга понимала эту женщину, всеми силами пытающуюся не сорваться в бездну позора и нищеты. Она пересела к ней и обняла её за плечи. Не выдержала — из глаз покатились слёзы. Она понимала, что нужно перетерпеть этот момент, переплакать, омыть слезами нахлынувшую душевную боль. Станет легче. Только надолго ли?

— Я не поеду в тот дом, который выберет для меня лорд Хардинг, — немного успокоившись и высморкавшись в платок, сказала Ольга. — Раз так надо, я уеду куда-нибудь на два года, и не нужно будет никому ничего объяснять.

— Куда ты уедешь? — перестала шмыгать покрасневшим носом Венона и подняла на дочь заплаканные глаза.

— Куда? — задумалась Ольга. — Да хоть в Россию. Или в Америку. Я буду работать. Не сразу, но поднимусь на ноги обязательно. Я не боюсь работы.

— Ты не боишься работы? — всплеснула руками «мама». — Шэйла, что ты умеешь делать? Тебе придётся забыть о своём происхождении, возможно, сменить имя. Пойдёшь в услужение гувернанткой, как миссис Доррис? Много ли этим заработаешь? А деньги на дорогу и съём жилья? Пока найдёшь работу… — она снова заплакала.

— Это только кажется страшным. Я смогу, — уверила её Ольга.

— Нет, нет, — закачала головой маркиза. — Это не выход, — схватила она дочь за руку: — Послушай меня, моя бедная девочка. Сэр Барт Спарроу… Он любит тебя. Очень любит. Подожди, не перебивай меня. Присмотрись к нему. Он уезжает в Китай. Мы можем поехать с ним.

— Это он вам такое предложил? Вы ему всё рассказали? — ахнула «виконтесса», вспомнив о чеке.

— Нет, нет, — отахнулась веером Венона. — Он ничего не знает. Но как только узнает, я уверена, он не откажется от тебя, как отказался муж. Я поеду с тобой. Мы будем жить отдельно.

— А сэр Барт будет нас содержать, и потом по истечении двух лет и получения развода я должна буду стать его женой. Так? Или уже сейчас я должна стать его любовницей?

Леди Стакей молчала, с надеждой глядя на дочь.

— Вы уже всё решили, — кивнула Ольга. — За меня решили. — Так и подмывало сказать: «Баронет и есть ваш «банк», в казну которого вы собрались запустить свои ручки».

— Нет, родная моя, как ты решишь, так и будет. Только прошу тебя, подумай хорошенько.

— А как же наше с вами намерение найти клеветника?

— Я долго думала, — вздохнула Венона. — Это невозможно. Каким нужно быть глупцом, чтобы признаться в подобном. Я предположила, что графиня Линтон могла послать письма. Но она так хорошо держится, что даже если это сделала она, то мы ничего не докажем.

Ольга молчала, а «мама» говорила и говорила:

— Лорд Малгри… Ему нужен внук, очередной наследник... А ты… — долетали до «виконтессы» обрывки фраз. — Мужчины так слепы…

А Шэйла? — думала Ольга. — Какой была покойная Шэйла? Кому она помешала? И ведь удалось же избавиться от неё! Только для чего её место заняла Ольга? Чтобы найти преступника и отомстить или уйти, потеряться, найти своё счастье и родить ребёнка?