Бастард рода Неллеров. Книга 10

Глава 11

О расправе, которую Неллеры устроили над теми, кто осмелился злоумышлять против носительницы их родового перстня, на улицах и площадях поговорили активно, особенно подробно обсуждая лютую казнь ночного короля Рансбура, но продлилось это день-два. На людей навалилось слишком много проблем и бед, чтобы зацикливаться на чём-то одном. Надеюсь, что всё же все хорошенько запомнили, чем грозит нападение на наших людей. Урок получился вполне наглядным.

А пока обстановка в городе становилась с каждым днём более напряжённой и тревожней. Чему немало способствовали появившиеся в городе в большом количестве вояки из союзных Эдгару герцогств и графств королевского домена, а особенно приехавшие из глуши дружинники баронов и мелкопоместных дворян. Цены на продукты и так растущие день ото дня, ещё больше взметнулись вверх, особенно в трактирах.

Участились драки между солдатами разных владетелей, и ратуше пришлось удвоить количество патрулей стражи, а дворцу привлечь к их усилению королевских гвардейцев. Насколько слышал от Герберта, искавшего двоих наших обормотов, схваченных патрулём за пьяное глумление над статуей короля Льва Второго на Зелёной площади, сейчас все околотки переполнены не ворами или отребьем, а солдатами, которых часто приходится выпускать даже без штрафа, чтобы не портить отношения с защитниками столицы.

Мои негодяи к таковым не относятся, поэтому лейтенанту Вилкову пришлось потратиться на сорок драхм выкупа. Теперь этой паре наших алкашей, помимо полученной перед строем порки плетью, придётся три месяца служить бесплатно. Я не собираюсь оплачивать их дурость из своего кармана. Разве что, им удастся поучаствовать в бою. Трофеи — это святое, их долю никто не снизит и не отберёт. Кстати, тот король, над чьей статуей мои придурки издевались, забрасывая грязью, был не просто из первой кранцевской правящей династии Вылегорских, выродившейся и погибшей в ходе распрей, он ещё мне каким-то предком приходится, разумеется, по отцовской линии. Его младшая дочь моя прапрапрапрабабка. Так что, решение миледи Паттер не оказывать им после жестокого бичевания никакой целительской помощи, я всецело одобрил.

Нервозности столице подкидывает и сам дворец, где всё ещё завязывается клубок неразрешимых противоречий. Эдгар, этот придурок, в принципе предложение матери и Марка нашего Праведника насчёт уступки трона сестре не отвергает, но уже сделал шаг назад, ссылаясь на несогласие королевы Люсинды с разводом, который потребуется в случае перехода её супруга в лоно церкви.

Её убеждают, конечно, что стать правительницей выморочного графства лучше, чем в случае проигрыша мужа в войне против дяди отправиться с ним в отдалённый замок под надзор. И всё же у молодой королевы есть свой взгляд и свои планы. Она вначале хочет родить ребёнка в браке с законным королём, чтобы её сын или дочь в дальнейшем могли занять определённую очередь среди саворских на престолонаследие. О любви к мужу там и речи не идёт, Люсинду выдали за Эдгара против её воли. Только и отказываться от полученной власти совсем она не хочет. Пусть хоть не ей, а детям, пусть совсем призрачные, но шансы на обруч правителя Кранца останутся.

И всё-таки главное, что изменило позицию короля, вовсе не желание его жены, а полученная в полном объёме помощь от трёх герцогов. Да, в королевском войске всё ещё разброд и шатания, да, дворянство и большинство сановников не хотят, чтобы Эдгар оставался на троне, да, народ отказывается идти в полки создаваемого ополчения и по этой же причине в армии большой, свыше четверти, недокомплект не только солдат, а и унтер-офицерского и офицерского состава, не говоря о магах, однако, сил, чтобы с опорой на города и замки королевского домена попытаться успешно дать отпор принцу Филиппу, у Эдгара собралось немало.

Хватит ли их? Вот в чём вопрос. Думаю, что нет. Просто наглядно вижу настроения здесь в столице. А войны выигрываются не столько количеством полков, сколько настроениями воинов и их жаждой победы. Вот с последним-то у королевского придурка совсем всё плохо. Впрочем, и в численности армии он значительно уступает, если верить тем слухам, которые стекаются в Рансбур.

— Господин, вам что-нибудь принести? — спросила смущённая Юлька, подбежав ко мне, когда я сел на лавку в беседке, раскинув руки на спинку.

— Юля, я всё видел, — лишаю её надежд, что их с Ником поцелуи, настоящие, взрослые, которым они предавались между дровником и конюшней, остались мною незамеченными. — Да не пугайся и не стыдись. Николас сейчас от службы свободен, ты тоже, так что, совет да любовь. Только вот место могли бы получше выбрать. Ещё бы у выгребной ямы миловались. — машу рукой в сторону угла двора, куда как раз самый молодой из рабов тащит поганую бадью, используемую ночами слугами. — А насчёт принести, так мы ведь с миледи только что позавтракали. Хотя впрочем, давай сюда горячего чая и того печенья.

— Это которое вы научили выпекать, безе? — уточнила, сглотнув слюну.

— Ага, его. — подтверждаю. — Можешь сама угоститься. Скажи Кортину, чтобы и тебе четыре штуки выделил. Не больше! Поняла? А то, смотрю, толстеть начала, — шучу. Моя подружка детства, как была худой, так такой и остаётся. Не в коня корм. — И миледи занеси! — кричу вслед кинувшейся с радостью исполнять поручение девушке.

Ладно, с дворцовыми делами как-нибудь разберутся без моего участия, чего мне-то волноваться? Хорошо, что с Хельгой недоразумение разрешилось, смог оправдаться за то, что не сообщил ей о своём участии в сегодняшнем университетском балу. Правда, эта победа оказалась Пирровой, пришлось пообещать принцессе новые басни и короткие сказки. Вот выкачу ей Колобка, пусть знает. Хотя, чего я ёрничаю? Вполне возможно, что даже этот примитив понравится всем при дворе. Тут ведь до братьев Гримм или Андерсена с Бажовым предстояли века и века развития литературы, не говоря уж о всяких шекспирах-чеховых-островских-брехтах. Это моё появление время ожидания почти что обнулило. Думаю, скоро здесь в Паргее свои таланты появятся.

А Хельга молоток, нашла чем меня уесть. Пригласила стать своим спутником на университетский бал моего вассала. Карл на седьмом небе от счастья. Только задела принцесса, скорее, собственных кавалеров. Вот у кого поди сейчас траур, мно по большому счёту всё равно. Интересно, а как Джессика отнеслась к тому, что отец её вот-вот вскоре появящегося на свет ребёнка с другой бабой веселится? Ревнует? Вряд ли. Кто она, а кто принцесса. Хотя в женщинах не разберёшься. Вот та же Агния, сама с лёгким сердцем от милорда Монского избавилась, а когда узнала, что у того есть зазноба в Рансбуре, почему-то хмурилась. Получается, даже брошенные мужчины обязаны продолжать крутиться возле тех, кто их игнорирует.

У ворот происходит смена караула. Приехавшие из Михайловского замка пятеро солдат, меняют своих товарищей, которые отправятся вначале в казарму, а потом гулять по городу. Надеюсь, хоть эти не учудят чего-нибудь. Ник и Иван, понятно, несут при мне службу бессменно, но отдыхать я им само собой разрешаю, пару раз в неделю отпускаю с обеда до вечера.

— До завтра, ваше преподобие, — кланяется мне покидающий двор Кир Бирюк. — Хорошо вам сегодня повеселиться.

— Спасибо, наставник, и тебе того же, — благословляю его жестом руки. — Может всё же исцелить, самым малым плетением хотя бы?

— Не стоит. — отказывается. — Хотя в голове до сих пор шумит, да мне ведь, знаете, не привыкать. А вы наконец-то продемонстрировали то, что давно усвоили.

Да, классно я сегодня его подловил. Поймал на противоходе и отправил в нокаут совсем не сильным, но незаметным апперкотом. Всё, как Кир и учил. Организм человека умеет реагировать на опасность раньше, чем тот сам её осознает. Поэтому, чтобы нокаутировать противника, нужен не столько сильный, точный или резкий удар, сколько такой, который соперник не увидит даже в самый последний миг. И у меня да, получилось. Так что, похвалу сенсея принимаю заслуженно и без ложной скромности.

Вон уже бегут девчонки, вдвоём, Ангелина несёт свёрнутой скатерть, а Юлька с подносом. Столик в беседке небольшой, но могли бы, особо не теснясь, за ним и вчетвером разместится. Только пока не с кем. Соратников сейчас в особняке нет, а Берта у себя с куафером, самым модным в столице, тётушка Ника подогнала, я уже выложил восемь драхм за причёску миледи из Новинок. Боюсь даже представить, что там этот средневековый парикмахер наворотит. Видел некоторые образцы на королевском балу, так еле сдержал крик ужаса. Ладно, сам-то я тоже красавчиком поеду. Надо соответствовать последним пискам рансбурской моды.

— Миледи занесла, но ей некогда есть. — доложила Юлька расставляя принесённое на разложенную подругой скатерть. — Сидит, замерев, пошевелиться боится. Ох, а красота-то там какая будет! Одних алхимических зелий куафер десяток бутылочек и коробочек с собой принёс. Долго госпоже так сидеть?

— А я знаю? — мотнул головой. — Про себя-то не забыла? Как тебе безе?

Девушка мечтательно вздохнула. Понятно, от пирожных в миг ничего не осталось.

— Восхитительно, господин! — поделилась эмоциями. — Алексей спрашивает, может на обед вам с госпожой не бефстроганов, а карпа подать? Почтенная Грета четырёх свежайших с рынка принесла, один всё ещё в ведре бьётся. Крупные такие.

На Земле я был представителем того поколения, которое в детсадах истязали рыбьим жиром, оставлявшим после себя долгое противное послевкусие. Да ещё и четверги — рыбные дни основательно надоели. Нет, рыбу, особенно хорошо приготовленную я любил, не говоря уж про ту, что под пивко, только обедать всё же предпочитал мясными блюдами.

— Скажи, пусть вам на ужин их приготовит, — отвечаю. — Пока мы с миледи на балу веселимся, вы тут тоже не скучайте. Одну рыбину целиком отдадите Занозе или кто ещё от Фрица с Тимохой придёт. И передай, чтобы Фриц завтра у меня как копьё был. Пора парня исцелить, хватит ему с культей ходить.

Пусть благодаря не самому однорукому я вовремя узнал о похищении Берты, но ведь Бычка Игоря сюда привела его маленькая подельница, так что, немыслимое благодеяние, оказанное аббатом Готлинским городскому оборванцу вопросов не вызовет. Скорее даже поспособствуют ещё большему уважению к нашему роду — мы не только жестоко карать негодяев умеем, но и достойно вознаграждать помощников.

— Утром или днём? — уточнила сладкоежка.

— Сама как думаешь? Конечно днём. Не знаешь что ли, чем я по утрам занят? Тем более, не знаю, во сколько вообще вернёмся с этого бала. Всё, оставьте меня, дайте наслаждаться покоем и одиночеством.

Девушки синхронно поклонились с уважением и убежали. Давно приметил, что моё окружение относится ко мне с таким сильным пиететом не только из-за статуса бастарда герцогского рода и аббата, не только по причине обладания огромным магическим могуществом, нет, они же видят все, как много я работаю. Вряд ли в этом мире найдётся ещё один такой аристократ-работоголик. Даже хвалёный Марк Праведник любит побольше поспать. Я понимаю, возраст. И всё же он мне не пример.

А прошедшая неделя у его преподобия Степа Неллерского и вовсе выдалась суматошной. Чего я только не делал. Во-первых, визиты. Надо уважить многих, и кардинала, и прецептора, и родных. К Николаю Гиверскому вообще пришлось дважды ездить, вначале в прецепторию, а потом и в особняк, где меня приветствовал навещавший столицу по делам семьи младший из его племянников, мой бывший пациент. Он подарил шикарный меч в украшенных полу-драгоценными камнями и золотой насечкой ножнами. У меня своего оружия полно, целый арсенал в обители, а всё равно было приятно. Посетил я и баронета Василия Наратова, подняв тем самым авторитет и уважение к главе нашего клана со стороны столичного дворянства, ездил-то я с помпой, в открытом взорам паланкине, надев праздничную сутану.

И все эти визиты не отменили моих ежедневных работ по написанию философских и научных трудов и созданию амулетов. Кстати, на балу и у меня, и у Берты в одном из перстней будет иметься плетение невидимости. На всякий случай. Вдруг нам потребуется скрыться?

Моя девчонка сама невидимость плести не может, зато один из вариантов заклинания отвода глаз она к себе в конспект перерисовала. Я ей Сергия в помощь предлагаю, она же каждый раз отказывается. Не из-за скромности, просто ей жутко понравилось рисовать. В другой жизни наверняка стала бы великой художницей. Берта один раз угольком набросала портрет Греты Ойлар, так я аж глаза вытаращил. Настолько похоже. Как чёрно-белое фото.

В общем, умотался за неделю, потому сегодня твёрдо решил ничем полезным не заниматься. Сижу вот, одевшись потеплее, на улице конечно не минус и ветра нет, но свежо. Да так даже и лучше. Горячий чай, виды на то, как другие работают или служат, что ещё нужно для приятного настроения? Чай мне ещё принесли, на этот раз с вареньем сваренным с сахаром. Так-то здесь используют технологию глубокой выварки с добавлением капельки мёда, отчего варенья получаются излишне кисловатыми и хранятся недолго. Вот и пришлось учить, вначале нашего монастырского повара, теперь толстячка Алексея новому методу, пока ещё безумно дорогому.

Так и сидел, попивал горячий напиток и лакомился. Никто мне не смел мешать, на глазах не мельтешил и громко не разговаривал.

Наступила пора готовиться к обеду, когда у ворот остановилась карета тётушки Ники, баронеты Ворской. Помню, что на обращение тётушка она не напоказ немного обижается. Поэтому теперь зову её просто по имени, ну, изредка по титулу. Она прибыла не просто так. Ника помогала подбирать для Берты фасон платья и его шить, лично контролируя портного, заезжая к тому каждый день, а готовое сама вчера привезла. На бал мы отправимся в её карете, по пути высадив хозяйку экипажа у дома. И насчёт украшений для миледи из Новинок баронета Ворская всё продумала, по своим каналам узнав, что на себя наденет принцесса. Так что, Хельгу Берта не затмит, но после принцессы будет самой украшенной девушкой на балу. Что бы я без такой золотой тёти делал? Да понятно что — пропал бы.

Кончено же спешу к въезжающему во двор экипажу и прогнав в сторону дворового лично помогаю тётушке выскользнуть из кареты.

— Ника, — обнимаю её по родственному.

От неё пахнет тонким запахом жасмина и ещё чего-то освежающего, лайма или лимона. Не встречал ещё в Паргее женщины, кто мог бы так удивительно умело подбирать ароматы на каждый случай и при этом чувствовать меру, как это делает баронета Ворская. Конечно ей помогает, что муж не просто главный маг королевства, но и великий алхимик. Собственно свою карьеру он и начинал с создания различных составов, рецепты которых теперь известны даже в империи. Существуй в моём нынешнем мире авторское право, Митрий был бы богаче Флавия Неустрашимого, Юстинианского императора. И ведь в тайне свои рецепты не сохранишь, вариантов плетений распознавания сути вещей только мне встречалось с десяток.

— Встречаешь, будто мы год не виделись. — смеётся тётя. Ох, какая ж она у меня красивая.

— Потому что рад, не видишь что ли?

— Да вижу, вижу. — поправляет мне сбившийся в сторону воротник кафтана. — Значит угостишь этим своим — как ты его называл? — бефстроганов?

— Спрашиваешь. — беру под локоток. — И не только им. У меня для тебя на десерт будет отдельный сюрприз.

— Балуешь ты меня, дорогой племянник. А где наша Берта? Куафер с ней уже закончил работу?

— Представляешь, нет! Даже не соображу, чем можно три часа заниматься.

— Три? Это ещё мало. Так мы идём? — заметила, что я уменьшил шаг. — Кстати, у меня для тебя новость. надеюсь, приятная. Голубь прилетел только вчера вечером, но в сообщении в нём написано, что твой наставник милорд Ричард Ванский уже, получается, две недели как в пути. Скоро, чуть ли не завтра-послезавтра будет здесь.

К нам едет ревизор! Как ревизор? Вот те на! Да так и есть, полагаю. Не будет Мария своего ближнего человека так надолго и достаточно далеко просто так отправлять. Видимо, какие-то важные указания везёт, заодно проверит, всё ли так радужно обстоит в нашем столичном клане, как докладывают герцогу Джею и ей.

— Отличная новость! — говорю искренне.

Будет возможность, мы с Ричардом ещё и позанимаемся. Заодно пообщаемся, мне с ним интересно. Уверен, и ему со мной тоже.

Мы как раз подошли к комнате миледи из Новинок, когда оттуда послышался довольный мужской голос:

— Вот и всё готово, миледи. Скажите, вы довольны?

Ответить она не успела. После короткого стука туда вошла баронета, а следом и я. Господи, Создатель всемогущий! Бедная ты моя девочка, что этот негодяй с тобой сделал⁈ Вместо головы у Берты цвета воронова крыла одуванчик из тонко завитых в мелкие кудряшки волос, дыбом вставшие во все стороны. Будто на темечке тротиловую шашку взорвали. Ужас. Немножко исправляет ситуацию не просто как всегда очень красивое лицо моей девочки, но и его светящееся от счастья состояние. Хм, смотрю на тётушку, та от восторга даже сложила к подбородку ладони замком. Неужели вот это может нравиться? Ладно, и в самом деле, не мне судить. Понятно, что раз столько времени, усилий и алхимии куафера и моих денег потрачено, значит должно быть красиво. И в принципе, любой поймёт, сколько труда и средств вот в этот креатив вложено.

— Берта! Ты восхитительно красива! — от чувств Ника даже немного взвизгнула. — Генрих, — это она уже парикмахеру, — ты как всегда непревзойдённый мастер.

Представляю, какое платье на своей девочке сегодня увижу. Впрочем, кажется, я уже ко всему готов.