Бастард рода Неллеров. Книга 10

Глава 15

Юстиниан. Двадцать девятый день третьего осеннего месяца. Граф Зигмунд Пеппер.

Принц Гней, фактический правитель империи начинал свой рабочий день с самого раннего утра. Такой режим дня многим сановникам не нравился, но, понятно, высказывать это вслух никто не решался — потерять место, а то и вовсе отправиться из столицы в своё дальнее имение на долгие годы, угодив в опалу, можно было крайне легко. Вот и пришлось всему чиновничье-бюрократическому аппарату правительства подстроиться под привычки дяди Флавия Неустрашимого.

Генералу Зигмунду же было намного проще, ему не требовалось рано вставать. Ко времени своей обычной аудиенции у канцлера он ещё не ложился. Ночами ему лучше думалось, а на сон хватало трёх-четырёх часов перед обедом. Оставшись вдовцом, граф Пеппер практически не покидал своих жилых апартаментов в правительственном дворце, навещая городской особняк в редкие выходные.

Сейчас он стоял перед окном приёмной канцлера, заложив руки за спину и бездумно глядя в дышащий волнами океан. До залива от дворца правительства не меньше мили, но здание расположено на вершине высокого холма, поэтому раскинувшиеся перед ним дворцы и замки знати, особняки и дома, парки и лесные массивы вид на океан не перекрывали. Солнца граф не видел, оно вставало слева, скрытое стенами, однако яркая полоса его света немного добавляла красок хмурому в этот период года океану.

Услышав звук открывающейся двери кабинета и приглушённые голоса граф обернулся и увидел военного министра с двумя офицерами, которые держали под мышками небольшие стопки документов и карт.

— Генерал, — кивнул маршал, попытавшись скрыть пренебрежительную гримасу от вида неброской одежды начальника разведки.

Тот носил серые брюки и френч поверх серой же рубахи. Так ему было намного удобней работать с документами или спускаться в подземелья для присутствия на допросах.

— Маршал, — в тон военному министру равнодушно приветствовал граф Пеппер.

Они терпеть друг друга не могли, в основном из-за подлой привычки маршала сваливать любые свои неудачи на плохую деятельность имперской разведки.

Вот и сейчас он наверняка оправдывался перед принцем за провалы неполными или ложными данными о планах противника и о реальном состоянии альбийских войск.

А объясняться за неудачи военному министру приходилось каждый день. Это глашатаи на всех площадях городов и поселений кричали, это послы империи с радостью сообщали иноземным правителям о больших успехах непобедимой юстинианской армии. Действительность же была весьма плачевна.

Да, краснокожее воинство повсеместно отступало, грузилось на корабли и покидало Итерику. Но делало это организованно, оставляя после себя сожжённые города и поселения, заваленные трупами их улицы и увозя с собой всё, до чего могли дотянуться, вплоть до бронзовых скоб, на которых крепились двери, или медной обшивки ворот.

Маршал со своими адъютантами ещё не успел уйти, как от принца вышел его чернокожий секретарь и помощник Гай, бывший раб, у которого проснулся дар. Канцлер вообще предпочитал окружать себя иноземцами, к вящему неудовольствию тайного сыска, которому приходилось зорко следить, чтобы информация от них не уходила в другие государства. Только принцу ведь не укажешь, а Гней Юстинианский предпочитал полагаться на тех, у кого не имелось в империи родных и близких, кто не был связан с тем или иным кланом или родом. Внутренних врагов и недоброжелателей принц опасался намного больше, чем внешних. Может в этом он и прав, думал иногда Зигмунд.

— Граф, принц ждёт вас, — склонился чернокожий.

Этот тридцатилетний молодой мужчина генералу импонировал. Вознесённый к самым вершинам власти, обласканный доверием истинного правителя империи, он продолжал оставаться скромным и почтительным ко всем вельможам и сановникам. Главное, легко соглашался выполнять просьбы, если они не шли во вред его начальнику. Например предупреждал графа Пеппера, когда канцлер возвращался из поездки и мог принять по какому-то вопросу, или брался подписать у принца документ, не требующий дополнительных пояснений.

— Пусть у тебя пока полежит, — граф оставил у секретаря на столе свой берет с пером редкой птицы Моа и прошёл в кабинет.

Принц сидел в кресле за длинным совещательным столом, положив руки на подлокотники и откинувшись головой на спинку.

— Садись, граф. — вяло махнул он ладонью.

Генерал точно знал, что только вчера Сервий, один из двух имперских архимагов, обладающий почти сорока оттенками энергии в источнике, провёл очередное омоложение организма принца Гнея, однако, с каждым разом эффект от используемых плетений, разных их вариантов, оказывался всё меньше и меньше. Семьдесят один год — это семьдесят один год, и канцлер заметно сдавался возрасту, причём этот процесс ускорялся.

Чтобы чуткий старик не прочитал его мысли, начальник разведки быстро отвёл глаза и выбрал себе центральный из тех семи стульев, которые располагались с правой стороны стола.

— Опять на меня всё сваливал, принц? — спросил граф Зигмунд про маршала, устроившись на стуле.

— Всерьёз считаешь, что у него нет на это никаких оснований? — усмехнулся канцлер.

— Основания есть, — не стал сильно оправдываться граф. — Только все те пробелы в информации, которые не могли заполнить мои люди, маршал мог бы получать от разведки военной. Она финансирование не намного меньше моего получает. Просто мог бы давно своего племянника заменить на посту её начальника, генерал Публий больше интересуется молоденькими цветными рабынями, а не делом. Впрочем, не мне судить.

— Вот именно, не тебе. — серьёзно сказал принц. — Тем более, Публий не только племянник министра, а ещё и внучатый племянник Наместника Создателя. Так что, эту тему лучше не поднимай даже со мной. Вообще об этом забудь. Докладывай, что у нас нового вокруг происходит. Начни с успехов, я хоть немного успокоюсь.

К счастью, графу за прошедшие с последней аудиенции три дня удалось получить несколько хороших новостей, о чём он и доложил. После этого последовало перечисление добытых сведений, а в самом конце рассказал о безуспешной попытке найти виновных в гибели сенатора Октавия, посланника при кранцевском дворе.

— Тут ищи сведения в окружении Филиппа или Хельги. — посоветовал канцлер. — Это им выгодно устранить поддержку нами короля Эдгара. И ведь нашей мести не испугались, пойдя на такое немыслимое преступление. Варвары в последнее время совсем потеряли страх перед империей, понимают, что после нынешнего десанта краснокожих крыс нам ещё долго будет невозможно проводить активную внешнюю политику. Без нужного количества хорошо экипированных и подготовленных к немедленному походу полков это очень сложно делать. Но всё равно мы обязаны покарать тех, кто стоит за убийством графа Зенодского. Иначе и другие варвары подумают, что с нами можно поступать подобным образом. И ещё дам подсказку, впрочем, ты наверное и сам в курсе, за претензиями Хельги на трон стоит святой престол. Попробуй поискать сведения у церковников Кранца. Могли и через них всё устроить. А в остальном, крысиная возня на севере меня не сильно бы беспокоила, если б не резкое усиление магического потенциала этих варваров. Что там с тем герцогским выродком?

— Доложил же, принц. Семёрка Маркуса решила вопрос с лордом Хомским и сейчас направляется в Кранц. На этот раз мы никого из нужных людей в Рансбуре не задействуем. Уверен, в прошлый утечка о цели и задаче нашего отряда произошла именно там. Иначе Агриппа бы так глупо не попался, и аббат уже бы давно беседовал со своим господином.

— А вот богохульствовать не надо, Зигмунд, — прервал генерала принц. — Даже когда мы на едине. Мало мне и без того проблем с Наместником Создателя? Да, и о нём. Надеюсь больше мне не придётся выслушивать его занудные речи и оправдываться от его жалоб Флавию, как после того твоего громкого провала? Неллеры хоть и дикари, но смогли грамотно всё преподнести. Записали и разослали пергаменты. Твоя прошлая ошибка обошлась мне в уступке Гоннерского выступа под строительство монастыря Наказующих. Скоро в окрестностях Юстиниана ступить нельзя будет, не столкнувшись с церковниками.

— Обещаю, принц. Больше ошибок не будет. Семёрка Маркуса направилась из республики прямиком в Готлин, разбившись на одного-двух человек и…

— Граф, думаешь, мне нужно знать такие мелкие подробности? — остановил начальника разведки принц. — Мне нужен результат. Ко мне есть какие-нибудь вопросы или просьбы? Стой. Про деньги ни слова. Казна сейчас пуста как пузырь. Довольствуйся пока тем, что уже было выделено.

— Тогда других вопросов и просьб нет. — позволил себе улыбнуться генерал Пеппер.

Рансбур. Особняк миледи Берты из Новинок. В это же время.

У Кира получилось провести подсечку и опрокинуть меня на спину, однако и я молодец, парень не промах, успеваю ударить его лбом в переносицу — он сам научил на свою голову — и, схвативши Бирюка за грудки, уперев колено ему в живот, перекидываю через себя. Правда, чисто провести приём в таких условиях наспех не получилось, и локоть сенсея, врезавшись мне в челюсть, отправляет славного аббата в нокдаун. Соображать ещё соображаю, но крайне скверно и всё плывёт перед глазами.

— Хватит на сегодня. — предлагает наставник.

— Как скажешь, Кир, — с трудом разлепляю губы и тянусь магическим сознанием к перстню на безымянном пальце левой руки, там меня вложено плетение малого исцеления. — Это твой бал, ты и объявляй начало и окончание танцев.

Всё, я уже пришёл полностью в норму — спасибо тебе, магия! — и смотрю на почтенного Бирюка. Тот отмахивается. Значит среднее исцеление не потребуется, но вот аналогичное тому, что применил к себе, накладываю и на него. После чего отгоняю Жучку. Та, отпущенная с поводка принесшими нам воду сполоснуться девчонками, кинулась лаять на моего сенсея. Хитрая дворняга, показывает свою несомненную пользу. В последние дня заметно отъелась. Не только Берта, но и почтенная Грета её балуют. Единственный минус в этом, теперь шайке малолеток, которых мы прикормили, достаётся чуть меньше объедков. Впрочем, им пока грех жаловаться. Вот когда уеду я, мои слуги и охрана, вот тогда будет заметно похуже. Ну, ничего. раньше-то оборванцы вообще без этого обходились.

С сенсеем разделись до пояса и обмываемся прямо во дворе холодной водой. В дополнению к тренировкам на мечах и рукопашной, начал заниматься ещё закаливанием организма. Магия ведь исцеляет, но не укрепляет. А я раньше закалку не проводил, после спаррингов сразу бежал в баню к тёплой водичке. Теперь вот исправился.

— Как Фриц появится, — отфыркиваясь при умывании, инструктирую Юльку. — веди ко мне наверх. Отращивать клешню ему станем.

— К вам? — удивляется та, переглянувшись с подругой, Ангелина помогает Киру. — На нём ведь вшей и блох полно. Может внизу его лечить?

Я забираю у Юльки с шеи полотенце и, вытираясь, грозным взглядом прогоняю Жучку. Собака всё поняла и побежала на лицевую сторону двора мешать работать Никиному кучеру, опять наводящим лоск на карету. Он сегодня переночевал у нас, а вскоре повезёт Берту к своей хозяйке, там у них намечается беседа с жестокими развлечениями.

— Ты-то чего вшей боишься? — интересуюсь. — Забыла, как с Валькой друг дружке гребнем гнид из волос вычёсывали? Тут теперь живёт лучшая студентка алхимического факультета, так что, теперь и без моих плетений нам кровососущая мелочь не страшна. Ладно, ты в чём-то права. Отведи его сначала в баню и дай что-нибудь из чистых обносок слуг. Наверняка найдётся. Только по размеру подгоните. Вы ж с Ангелиной у меня мастерицы в этом деле. Мордочку только мне не корчи, дрянь такая.

— Простите, господин. — не на шутку испугалась Юлька.

Они вчера вечером обе допрыгались, не ожидали, что мы с миледи приедем раньше, чем собирались. Вот и огребли на орехи.

Поднявшись по лестнице, услышал голоса в комнатах Берты. Встала уже. Меня прям любопытство гложет, что у неё сейчас с головой? Не в смысле раздумий — в карете я сумел нормально ей объяснить произошедшее между мной и Хельгой — а с волосами. Во что превратилась причёска? Поди из чёрного одуванчика стала «я упала с самосвала, тормозила головой». Дарья моя так однажды выразилась, увидев, что наша Леська сотворила со своей головой. Или моя девушка, что те аристократки при дворе Людовика Четырнадцатого, спала сидя? Помню, где-то читал о таком. Ну там вообще причёски были полный отпад — и корабли вплетали игрушечные, и всяких зверьков, но суть-то в принципе одна — возни много, а блистаешь всего день-два, а у нас и вовсе только один получился. Сейчас еле удержался, чтобы по пути не заглянуть к миледи. Ладно, взрослый ведь мужик, потерплю до завтрака, там всё и увижу.

Карл у меня отсутствует. В первую половину дня он у Джессики, поди рассказывает ей о своём блеске на университетском балу. Кстати, драгоценности, которые взял у меня взаймы, пока не вернул. К гадалке не ходи, восхищает сейчас мать своего будущего ребёнка. После полудня он отправится в Михайловский замок, обязанностей командира роты с него никто не снимал. Там ещё и перед Алисой покрасуется. Цену точно себе набьёт. Ещё бы, был спутником принцессы.

Так что, мы завтракаем с миледи вдвоём. Стол накрыли в гостиной. Когда она пришла, еле сдержал удивление. От вчерашней причёски ни следа. Ровный пробор посреди головы и две косы сзади, вот и всё. Правильно, здесь же не химия, а алхимия. Одним составом создали одуванчик, другим его сдули. Получается, я такие большие деньги выложил куаферу за один только вечер? Да уж, женщины здесь в Паргее — разоренье. Во всяком случае, аристократки. Нет, я лицо духовное и о женитьбе думать мне невместно. Прав был тот мудрый Крот в сказке «Дюймовочка», жену ведь кормить надо, а жёны, они, знаешь, как много едят? Не зря я эту поучительную сказку включил в самый первый свой сборник. Агния с Юлианой, помню, просто лучились от удовольствия, доставленных теми историями.

— Ты ведь не в этом платье к баронете поедешь? — уточняю, уж больно простенький у Берты наряд.

— Конечно нет, — миледи вдруг хихикнула. — Она за появление в гостях в чём-то подобном неделю ругать будет. Грета уже распорядилась погладить то, которое у почтенного Виталия Грабба пошили. А зачем Грета мне от тебя ещё кошель передала? Надо будет подарок баронете Нике купить?

— Нет. Ты забыла? Вы после того, как тот распятый беглец отмучается, едете зимнюю одежду тебе выбирать. Что-то пошьёте, что-то — какие-то меха или бельё — купите готовое.

— Ты так обо мне заботишься, Степ. — Берта отвела глаза в сторону. — И я до сих пор не решалась спросить, чем заслужила такую доброту. Только тем, что обрела сильный источник и могу быть полезной роду?

Ого, а девочка-то моя после вчерашней встряски от венценосной подруги, похоже, стала более решительной. Поди полночи не спала, размышляла. И это к лучшему, что она начинает изживать из себя крестьянку. Или нет?

— Берта, уверен, сердце тебе подсказывает истинную причину моего к тебе отношения. Только ведь наверное некоторые слова бывает рано произносить вслух?

Дождался, пока она после завтрака переоденется, проводил её до кареты, а в дом торопиться не стал, погоняв Жучку за палкой. Хорошо, свежо, не изматывающая летняя жара. Унылая пора, очей очарованье, люблю я пышное природы увяданье.

Плохо только, что вскоре зарядят зимние дожди, которые размоют дороги в грязь, пусть и не на всех участках, а нам вскоре отправляться в обратный путь. Ничего, переживём, бывали в передрягах намного хуже. Не война всё же.

К тому времени, когда мне надоело приятное безделье на свежем воздухе, Фрица, уже отмывшегося и переодевшегося, провели в мой кабинет, где он, несмотря на смешки Юльки и Ангелины, так и не решился до моего прихода сесть. Стоял столбом посреди комнаты бледный и растерянный.

— Это правда, господин? — спросил он, всё же сев на стул под моим нажимом, и почему-то со страхом глядя на раскладывающего фолиант и конспект Сергия. — Вы не шутите? Вы действительно хотите…

— Если бы я хотел пошутить, — отвечаю, располагаясь в кресле. — То сказал бы: заходит лошадь в трактир, а трактирщик воскликнул «ух, какая морда». Клади свою культяпку сюда. И расслабься. Исцеление займёт много времени. Восстановить конечность — это тебе не жёлтую лихоманку вылечить. Тут пару-тройку разных видов плетений придётся использовать. Да, Фриц, дышать можно.

Плетением полного я убил бы на работу часов восемь и после был бы выжатым как тот лимон, ночью чертики бы в голове крутились. Знакомые ощущения, во время виргийской войны после крупных сражений постоянно впадал в полу-бессознательное состояние и спать толком не мог. Ходил как амёба. Но сегодня я подобрал чуть более простые, хотя всё равно энергоёмкие. Уложился в четыре часа с третью.

— Господин, господин, господин, — плакал Фриц, рассматривая восстановленную кисть, розовую и нежную как у ребёнка. Размерами, естественно, нормальную.

У двери раздались всхлипывания, Юлька с Ангелиной тоже расчувствовались, глядя на эмоции юного оборванца. Чёрт, не заметил, когда они пришли. Хотя, молодцы, догадались принести чай и пирожные. Ровно то, что мне сейчас нужно. Да и пациента покормить не помешает.

— Что ты заладил, Фриц, одно слово? — обрываю его причитания. — Лучше подумай, как тебе восстановленную руку уравнять с другой. А хотя, в грязи обе вскоре выпачкаешься. И эта, слышь, настоящие пацаны не плачут. Прекращай. Лучше скажи, мы с тобой теперь в расчёте?

— Я, я вам всегда буду должен! — воскликнул пацан и бухнулся на колени. — И никогда этого не забуду.

— Ну, не знаю, — выражаю сомнение. — Однако, хорошо уже, что ты сейчас искренне так думаешь. Вижу. Всё, давай пить чай. Эта честь тоже идёт в качестве платы за помощь в спасении Берты. Кстати, не забыли про некоего Лёву, того приятеля Бычка? Я вот не забыл. Если у Игоря не получится найти, ваша задача хоть из-под земли его вытащить. Не сможет он долго за городом жить. Не завтра, так послезавтра вернётся.

— Мы его знаем, мы его обязательно найдём! — пообещал Фриц.

— Если меня к тому времени не будет, знаешь, кому сообщить.

— Да, барону Василию Нарату?

— Ему, — подтверждаю и оборачиваюсь к двери, там появился лейтенант Ромм. — Эрик? Что-то случилось?

— Прибыл милорд Ричард Ванский. Один. Интересовался, не опоздал ли он к вашему прославленному обеду. Говорит, очень спешил. Я взял на себя смелость пропустить его в особняк, он сейчас в холле.

— Ричард уже здесь? — чувствую, что реально рад приезду наставника. — Так веди его сюда. Фриц, хватай пирожные и отправляйся к своим. Братва ждёт.

— Они его не узнают в таком-то виде, — улыбается Юлька, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Вы ещё здесь⁈ — смотрю на девушек. — А ну бегом стол накрывать!