Перевод 5.Бесстыжий

ГЛАВА 13

ИВИ

Я стою, прислонившись спиной к двери, пока Ретт извиняется.

Только когда холод становится невыносимым и меня начинает неудержимо трясти, я слегка приоткрываю дверь. С облегчением вижу, что Ретта нет в комнате, и подбираю спортивный костюм. Закрываю и запираю дверь, прежде чем включить воду, чтобы она сначала прогрелась.

Снять одежду оказывается непросто — она прилипла к коже, как клей. Когда мне наконец удается раздеться, ванную уже заполняет пар. Я захожу в душ и прислоняюсь лбом к плитке, пока теплая вода прогоняет озноб из моего тела.

Мысли возвращаются ко всему, что случилось сегодня. Пять месяцев Ретт практически игнорировал меня, а теперь это? Я не понимаю ничего из происходящего и его странного поведения.

Этот мужчина разделся до боксеров прямо передо мной!

Мое лицо вспыхивает, когда я вспоминаю каждый мускул и каждый сантиметр золотистой кожи, на которые мои глаза получили возможность насмотреться.

У меня никогда раньше не было влюбленности в парня. Господи, я была слишком занята выживанием, чтобы думать о противоположном поле или о свиданиях.

Но всякий раз, когда вижу Ретта, мои гормоны оживают и обращают на него внимание, а сердце замирает.

Я знаю, что из этого никогда ничего не выйдет, но это точно не мешает мне надеяться.

Мне следовало бы злиться на Ретта за то, что он закинул меня на плечо, и за то, что привез сюда вместо того, чтобы отвезти домой, но я не могу.

Улыбка играет на моих губах, потому что мне слишком понравилось, когда он повел себя как пещерный человек.

И эти два шлепка по моей попе.

В животе порхают бабочки, а кожа покалывает от одного воспоминания о том, каково это — чувствовать его руки на своем теле, даже если это не было задумано как что-то сексуальное.

Вздохнув, я тянусь за мылом и начинаю мыться, когда вспоминаю, как грубо он со мной разговаривал. Все приятные чувства испаряются вместе с паром, и на сердце становится тяжело.

Единственная причина, по которой я не стала спорить с ним насчет душа здесь — это потому что он сказал, что меньше всего ему нужно, чтобы я заболела. Он думает, что ему придется потратить больше денег, если я когда-нибудь заболею, но он ошибается. Теперь, когда у меня есть собственная работа, я собираюсь начать заботиться о себе сама. Скоро я смогу сказать Ретту, что ему не нужно больше ни за что платить, и буду в состоянии начать возвращать все, что должна.

Закончив с душем и согревшись, я быстро вытираюсь, прежде чем надеть спортивный костюм. Он немного великоват, и мне приходится несколько раз подвернуть пояс. Когда я натягиваю футболку, она опускается до самой попы.

Я смотрю на себя и морщусь от этого непривлекательного зрелища. Подбирая мокрую одежду, надеюсь, что смогу воспользоваться сушилкой Ретта, тогда мне не придется долго оставаться в этом мешковатом наряде.

***

Я чувствую себя не в своей тарелке, отправляясь на поиски Ретта. Я не видела никого из друзей Ретта с тех пор, как он начал мне помогать, и надеюсь, что не столкнусь ни с кем из них.

Проходя через гостиную, я надеюсь, что иду в правильном направлении.

Добравшись до кухни, с облегчением вижу, что никого из парней здесь нет. С небольшой удачей никого из них нет дома.

Мой взгляд находит Ретта, он пьет кофе, глядя в окно. Он все еще без футболки, и вид его мускулистой спины посылает волну мурашек по моему телу. Хотя он был груб со мной, я не могу на него злиться.

Мой взгляд опускается на его зад, и я издаю тихий вздох. У него чертовски сексуальная задница. Уж мне-то знать. Раньше у меня был на нее вид вблизи.

Он оборачивается, и мои глаза метнулись к его лицу в надежде, что он не застукал меня за разглядыванием.

— Иди выпей кофе, — говорит он.

Я делаю несколько шагов вперед, прежде чем вспоминаю о мокрой одежде в руках.

— У тебя есть сушилка, которой я могу воспользоваться?

Он ставит чашку, и это движение притягивает мой взгляд к его груди. Хотелось бы, чтобы он надел футболку, потому что слишком отвлекает, когда расхаживает без нее.

— Да, конечно.

Я следую за ним в прачечную, которая вдвое больше моей кухни. Интересно, парни вообще сами стирают?

Я запихиваю одежду в сушилку и устанавливаю таймер. Закончив, вытираю руки о штаны и поворачиваюсь к Ретту. Он стоит гораздо ближе, чем ожидала, и я делаю шаг назад, только чтобы наткнуться на сушилку.

Чувствуя себя растерянной, я заправляю мокрые пряди за ухо, прежде чем указать на кухню.

— Кофе… э-э… я налью. — Тьфу, я идиотка, что так смущаюсь только потому, что передо мной полуголый мужчина.

Я протискиваюсь мимо него, и когда моя рука касается его руки, это посылает электрические разряды от руки прямо между ног. Это ничто по сравнению с тем, что я почувствовала, когда он положил руку мне на попу, но достаточно, чтобы спутать мои эмоции.

Я знаю Ретта уже шесть месяцев и до сих пор понятия не имею, как себя вести рядом с ним. Когда он поблизости, такое ощущение, будто стою на деревяшке, которую швыряет волнами. Все становится шатким, особенно мои эмоции.

Заметив, что его чашка пуста, я смотрю на него.

— Налить тебе еще чашку?

Он подходит и встает прямо рядом со мной, опираясь бедром о столешницу. Скрестив руки на груди, он говорит хрипловатым голосом:

— Да, спасибо.

Я пожираю глазами его выпуклые бицепсы, прежде чем заставить себя отвести взгляд. Я благодарна, что у меня есть чем занять руки, пусть даже на несколько секунд.

Я пододвигаю к нему чашку, затем делаю глоток из своей. Мой взгляд прикован к столешнице передо мной.

— Как дела на учебе? — спрашивает он.

Это хорошо. Это безопасно. Я привыкла, что Ретт задает мне вопросы о учебе.

— Все хорошо.

Я хочу спросить его, как его занятия, но боюсь, что он подумает, будто я намекаю на его сеанс минета с Джози. Вместо этого пью кофе.

— Расскажи о себе, — говорит он, отчего я с трудом сглатываю глоток кофе.

— О себе? — говорю я, голос звучит хрипло от глотка, который чуть не попал не в то горло.

— Да, — говорит он, и, услышав улыбку в этом одном слове, я смотрю на него.

— Но ты и так все обо мне знаешь, — говорю неубедительно, надеясь, что мы сможем сменить тему. Я ненавижу говорить о себе.

— Нет, не знаю, — возражает он. — Ты всегда жила в Северной Каролине?

Я киваю и использую чашку как щит, за которым можно спрятаться. Слишком быстро мой кофе заканчивается. Я ополаскиваю чашку и иду к прачечной. Мне все равно, мокрая ли одежда. Мне нужно будет надеть ее только до дома.

— Нужно больше десяти минут, чтобы одежда высохла, — говорит Ретт.

— Я знаю, — бормочу я, слегка раздраженная тем, что он это указал. — Мне нужно домой.

Прежде чем успеваю добраться до сушилки, рука обвивает мою талию. Грудь Ретта прижимается к моей спине, когда он отрывает меня от пола.

Инстинктивно я хватаюсь за его предплечья.

— Поставь меня на место.

Ретт усмехается, проходя через кухню, так и не отпуская меня. Только когда мы добираемся до гостиной, он ставит меня перед диваном.

— Садись. Мы можем посмотреть фильм, пока твоя одежда сохнет.

Я хмуро смотрю на него, плюхаясь на диван.

— Есть, сэр, — говорю с иронией. Он такой чертовски властный.

Когда в его глазах вспыхивает огонь, я жалею о своей дерзости. Я быстро отвожу взгляд, забираясь в угол и подтягивая колени к груди, обхватывая их руками.

Ретт садится рядом со мной и дразняще говорит:

— Только женщины, привязанные к моей кровати, называют меня «сэр».

Моя челюсть отвисает, когда глаза метнулись к нему. Не могу поверить, что он только что это сказал.