Перевод 5.Бесстыжий

ГЛАВА 21

ИВИ

— Хочешь вернуться на вечеринку? — спрашивает Ретт.

Я высвобождаю лицо из его ладоней и качаю головой.

— Нет, я просто пойду спать, — шепчу, направляясь в ванную за туалетной бумагой. Вытираю слезы со щек и сморкаюсь, после чего возвращаюсь в комнату.

— Можно я останусь с тобой? — спрашивает Ретт.

Я сажусь на кровать и обдумываю его просьбу. Часть меня хочет держаться от него как можно дальше, чтобы Ретт никогда больше не смог причинить мне такую боль, как сегодня. Но есть еще мое сердце, глупое, всепрощающее сердце, которое любит Ретта.

Пока разум кричит «нет», а сердце вопит «да», я в итоге киваю. Встаю и откидываю одеяло. Обычно я сплю в шортиках и майке, но раз уж Ретт остается на ночь, оставляю спортивные штаны.

Стягиваю футболку и ныряю под одеяло.

Ретт выключает свет, и я наблюдаю за его силуэтом, пока он стягивает рубашку через голову. Когда он снимает джинсы, я отвожу взгляд, хотя в темноте все равно мало что видно.

Он забирается в постель, и когда тянется ко мне, я позволяю ему притянуть меня к себе. Кладу щеку на теплую кожу над его сердцем и обвиваю рукой талию.

Одна его рука исчезает в моих волосах, и я не понимаю, что он делает, пока он не развязывает их.

— Так лучше, — его голос — низкий рокот в темноте.

Мы лежим в тишине пару минут, потом Ретт спрашивает:

— Тебе разве не интересно узнать о своих биологических родителях?

— Нет, — честно отвечаю я. — Я им была не нужна.

Он прижимается губами к моему лбу и, не отрываясь, шепчет:

— Ты нужна мне.

Я улыбаюсь в темноту и крепче обнимаю Ретта.

***

*(Два года спустя…)*

Каждый раз, когда говорю, что больше не выдержу, вселенная воспринимает это как вызов.

Неделю назад я застала Ретта за сексом. Не знаю, какая часть этого болезненного опыта ранила сильнее всего. То, что я увидела его голым с другой девушкой, или то, что у нее рыжие волосы, как у меня.

Ни для кого не секрет, что если у чего-то есть пульс, Ретт с этим переспит. Но увидеть собственными глазами, как он входит в другую девушку… это почти убило меня.

Хотя Ретт часто говорит мне, что любит меня, я произносила эти слова ему только дважды. В первый раз — в год нашего знакомства, и тогда я имела в виду любовь по-дружески. Во второй раз — в прошлом году, но тогда я имела в виду, что люблю его всем сердцем.

Ретт говорит, что не видит между нами ничего, кроме дружбы, но при этом держит меня так, будто боится, что исчезну у него на глазах. Он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел.

Иногда даже флиртует со мной, но из этого никогда ничего не выходит.

— Пора мне тебя отпустить, — шепчу в темноту. Я только причиняю себе боль, оставаясь здесь и цепляясь за надежду, которая никогда не воплотится во что-то большее.

Я не могу быть рядом с Реттом без боли. Каждый день мое сердце разбивается, и это превращается в бесконечный цикл.

Я оглядываюсь на такси, которое ждет, чтобы отвезти меня на автовокзал, делаю глубокий вдох и иду к входной двери.

Обычно я просто захожу внутрь, но сегодня стучу в дверь.

Изнутри доносится смех, и когда Ретт открывает дверь и видит, что это я, он хмурится.

— Почему ты стучишь? Заходи.

Я делаю несколько шагов назад и засовываю руки в карманы куртки.

Ретт склоняет голову набок и делает шаг ко мне, от чего отступаю еще на один шаг назад. Мне нужно держать дистанцию.

Я заставляю свой взгляд оставаться прикованным к его глазам, пока произношу слова, которые повторяла себе снова и снова всю прошлую неделю.

— Хочу, чтобы ты знал, как я благодарна тебе за все, что ты для меня сделал. Я никогда этого не забуду.

Слюна во рту густеет, и я с трудом сглатываю.

Вопросительное выражение на лице Ретта сменяется шоком, когда он понимает, что делаю.

Сердце ускоряется, пока не начинает биться о ребра, пытаясь вырваться из моего тела, чтобы остаться с Реттом.

— Я уезжаю. Я пришла попрощаться, — шепчу я, не в силах произнести эти слова громче.

— Ты уезжаешь, — выдыхает он. Его лицо каменеет, словно высеченное из камня. — Почему?

Я должна быть перед ним честной. Это меньшее, что могу сделать после всего, что он для меня сделал.

— Любить тебя слишком больно. Видеть тебя с другими женщинами и знать, что они получают то единственное, чего я хочу больше всего, убивает меня. Я влюблена в тебя, Ретт. Я хочу все. Я хочу тебя и не готова делить тебя с кем-то еще. Но знаю, что ты не испытываешь ко мне таких чувств. Я должна уехать.

Боль мелькает на его лице, и я ненавижу, что причиняю ему страдания. Потому что эгоистичная трусиха, я убегаю. Это то, что у меня лучше всего получается.

Пока не потеряла решимость, я бросаюсь вперед и быстро обнимаю его, целуя в щеку. Он настолько ошеломлен, что мне удается отстраниться прежде, чем успевает схватить меня.

— Я люблю тебя, Ретт Дэниелс. Ты всегда будешь моим героем, — выдавливаю я слова, прежде чем развернуться и побежать к такси.

— Иви! — кричит он мне вслед.

Я как можно быстрее забираюсь на заднее сиденье такси и кричу:

— Поехали! Трогайтесь!

Такси начинает отъезжать, и я оглядываюсь на Ретта, он бежит за нами. Я больше не могу сдерживать слезы и позволяю им течь, прижимая ладонь к стеклу.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчу я, глядя, как он останавливается посреди дороги. Его руки взлетают к затылку, и выражение его лица — чистое отчаяние.

— Так будет лучше, Иви, — шепчу себе, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Дорога до автовокзала — сплошной туман из сердечной боли. Каким-то образом мне удается заплатить правильную сумму и за такси, и за билет на автобус, когда подхожу к кассе.

Я выбираю случайное направление — Лос-Анджелес. Я читала, что там идеальная погода.

Тридцать минут, которые провожу в ожидании автобуса, я постоянно оглядываюсь по сторонам, боясь, что появится Ретт и уговорит меня остаться. Ему бы не потребовалось много усилий.

Когда дело касается Ретта, его так легко простить.

Но я должна сделать это для себя.