Перевод 5.Бесстыжий

ГЛАВА 14

РЕТТ

Я включил первый фильм, который увидел.

Понимаю, что это не самый умный мой ход, когда ОНО утаскивает Джорджи в водосток, и руки Иви разлетаются в стороны, когда подпрыгивает от страха. Она случайно шлепает меня по груди, прежде чем перескочить через диван и с грохотом упасть за ним.

Я начинаю смеяться, ставя фильм на паузу. Когда Иви выглядывает из-за спинки дивана, я разражаюсь полноценным хохотом. Это самое милое, что я когда-либо видел.

— Выключи это, — шепчет она, словно ОНО рядом и услышит ее, если она заговорит громче.

— Это всего лишь фильм, — дразню я, не в силах устоять перед искушением воспользоваться ситуацией.

Ее глаза метнулись к экрану телевизора и расширяются от страха, когда она видит, что он застыл на лице ОНО. Видны только зубы.

Она ныряет обратно за диван, и когда я заглядываю туда, то вижу, как она ползет к лестнице.

— Что ты делаешь? — смеюсь я, потому что это чертовски смешно.

— Убираюсь подальше от этой твари! — огрызается она сердито.

Я собираюсь подразнить ее еще, когда мешковатая футболка, которая на ней, тянется по полу, открывая мне полный вид на ее покачивающуюся грудь.

Чееерт!

Я слышу, как хлопает задняя дверь — кто-то из парней, должно быть, только что пришел домой — и вскакиваю с дивана, чтобы добраться до Иви. Я не хочу, чтобы кто-то из парней насмотрелся на грудь Иви.

Я хватаю ее за талию и поднимаю. Она кричит благим матом, отчего Картер вбегает в гостиную как раз в тот момент, когда мне удается натянуть футболку на ее живот свободной рукой.

— Какого черта ты с ней делаешь? — рычит Картер, переводя взгляд с Иви на меня.

— Ничего, — говорю невинно. — Мы смотрели «ОНО», и Иви испугалась.

Иви извивается в моих руках, пытаясь освободиться, но я разворачиваюсь и направляюсь к лестнице. Ее спина по-прежнему крепко прижата к моей груди, а моя рука, обхватившая ее талию, оказалась под футболкой, а значит, я касаюсь ее кожи.

Мягкой кожи.

Не думая, провожу большим пальцем по ней, исследуя, насколько она мягкая.

Ее рука накрывает мою, останавливая меня.

— Поставь меня, — шепчет она, когда я подхожу к лестнице.

Я неохотно отпускаю ее. Когда она поворачивается, я заворожен румянцем, окрашивающим ее щеки.

— Я уверена, что одежда уже высохла, — бормочет себе под нос, но когда она пытается прошмыгнуть мимо меня, я делаю шаг вправо, преграждая ей путь.

Мне следовало бы отпустить ее, но я не могу. Обычно у меня стальная самодисциплина, но когда дело касается Иви, она превращается в желе.

— Уже больше девяти, ты могла бы и остаться.

Какого черта я только что сказал?

Зачем я это сказал?

А, точно, потому что я мазохист, вот почему.

— Я не могу остаться. — Она произносит эти слова с недоверием, словно это самая абсурдная вещь, которую когда-либо слышала.

Может, она и права, но, похоже, я целиком за абсурд и мне плевать, какой пыткой будет, если она останется.

Просто чтобы доказать, что мне нравится находиться в состоянии постоянного возбуждения до такой степени, что это уже больно, я говорю:

— Да, можешь, и ты останешься. На улице все еще шторм. Ты уже приняла душ.

— Я не могу, — говорит она снова, что только делает меня более решительным выиграть этот спор.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты не можешь остаться, — бросаю вызов.

Она поглядывает туда, где Картер сидит в гостиной, уже смотря деловые новости.

Когда ее взгляд возвращается ко мне, румянец на щеках становится глубже, и это делает что-то странное в области моего сердца.

— Потому что, Ретт, — шепчет она, чтобы Картер не услышал. — Мы даже не так хорошо друг друга знаем.

— Женщина, я прошу тебя переночевать, а не трахаться.

Да, я мог бы быть деликатнее. Проблема в том, что я хочу ее трахнуть, и это заставляет меня вести себя немного безумнее обычного.

— Не обязательно быть таким грубым! — огрызается она. — Зачем бы мне хотеть оставаться, когда очевидно, что мы не можем пробыть в обществе друг друга и десяти минут без ссоры?

У нее есть веский аргумент, но ни за что на свете я ей в этом не признаюсь.

Я издаю разочарованный вздох.

— Слушай, давно пора нам узнать друг друга получше, тебе не кажется?

Ее брови сведены, пока она упрямо смотрит на меня.

Потом ее плечи опускаются, и она фыркает:

— Ты ведь не сдашься, да?

— Не-а. — Я делаю акцент на «а» и самодовольно ухмыляюсь. — Я всегда добиваюсь своего. — Я играю бровями, чтобы подразнить ее.

Она морщит нос и закатывает глаза.

— Не обязательно быть таким самоуверенным, — говорит она, скрещивая руки на груди.

Слово «самоуверенный» с ее губ имеет прямую связь с определенной твердеющей частью моего тела.

— Скажи это еще раз, — шепчу я, ухмыляясь, делая шаг ближе к ней.

На ее лице появляется растерянное выражение, и ее глаза скользят по мне, пытаясь понять, что я задумал.

— Сказать что?

— Самоуверенный, — ухмыляюсь я.

— Самоуверенный? Почему? — Она выглядит искренне озадаченной.

— Ты никогда не ругаешься, — говорю я. Это то, что я заметил, когда мы только познакомились. — Самое грубое слово, которое ты когда-либо произносила — это «самоуверенный».

Она тяжело вздыхает.

— Маленькие вещи забавляют маленькие умы, — ворчит она.

Я делаю еще один шаг ближе, пока мы не оказываемся грудь к груди. Я удивлен, что Иви еще не отодвинулась от меня.

— Детка, во мне нет ничего маленького, — рычу я.

Ее глаза расширяются, и на мгновение они опускаются к моим губам. Я вижу искру жара, прежде чем она опускает ресницы, прячась от меня.

Решив немного смилостивиться над ней, я беру ее за руку чуть выше локтя.

— Пойдем, мы просто поговорим и поспим. Честное скаутское. — Я слегка тяну ее, и она сдается, поднимаясь со мной по лестнице.

— Сомневаюсь, что ты был скаутом, — говорит она.