Перевод 5.Бесстыжий

ГЛАВА 25

ИВИ

Мы с Кайлом встречаемся уже пару недель, и я не могу вспомнить, когда в последний раз была так счастлива.

Он настоящий джентльмен и делает все возможное, чтобы я чувствовала себя особенной.

Я начинаю влюбляться в него.

Прошлой ночью, во время смены, я поняла, что мои чувства меняются. Я стояла у бара, ожидая заказ, когда Кайл подошел к стойке администратора проверить бронирования. Ни разу он не пялился на других девушек, но когда обернулся, наши глаза встретились. Он улыбнулся.

Эта улыбка была для меня. Только для меня. Ни для кого больше.

Я улыбаюсь своему отражению в зеркале, поднимаясь на лифте к Кайлу. Сегодня понедельник, а значит, «Мэрилин» закрыт, и у меня единственный выходной.

Кайл готовит мне ужин сегодня вечером.

Я нервничаю, когда двери открываются и вхожу в его прихожую. У нас были довольно жаркие моменты, но мы никогда не заходили дальше.

Я готова перевести наши отношения на следующий уровень.

— А вот и моя красавица, — говорит Кайл, спускаясь по лестнице. Он подходит прямо ко мне, обнимает за талию и страстно целует.

Когда он отстраняется, я улыбаюсь ему.

— Пахнет восхитительно.

— Я кое-что придумал. Надеюсь, тебе понравится, — загадочно говорит Кайл.

Взяв меня за руку, он ведет на кухню. Когда вижу, что он сделал, я смеюсь.

— Мы будем завтракать?

Он ухмыляется, пододвигая мне стул.

— Из-за нашего графика работы мы никогда не завтракали нормально. Мне нравится идея начинать свой день с тобой.

Ох... он такой милый.

Мы накладываем себе разные блюда для завтрака, которые он разложил на стойке. Кайл подумал обо всем. Яйца, бекон, картофельные оладьи, бисквиты с подливкой и блинчики — я выкачусь отсюда колобком, когда мы закончим есть.

Разговор легкий, пока наслаждаемся пиршеством, и я ловлю себя на том, что улыбаюсь все время.

Когда доедаю последний кусочек, чувствуя, что желудок вот-вот лопнет, Кайл ставит грязную посуду в посудомоечную машину. Я наблюдаю, как он наливает нам по бокалу вина.

— Пойдем посидим в гостиной, — говорит он и ждет, пока я встану, прежде чем последовать за мной к дивану.

Когда я устраиваюсь, он протягивает мне бокал и чокается своим о мой.

— За нас, — шепчет он.

Я делаю глоток и ставлю бокал на столик рядом. Я никогда особо не любила выпивать.

Когда поворачиваюсь обратно, руки Кайла обхватывают мое лицо, и его губы прижимаются к моим. Все быстро накаляется, и вскоре мы, задыхаясь, срываем друг с друга одежду.

Мне удается снять только его рубашку, прежде чем он стягивает мои джинсы и трусики с ног. Он задирает мою футболку и оттягивает бюстгальтер вниз, и его рот обжигает чувствительную плоть, когда губы накрывают сосок.

Стон срывается с моих губ, когда его рука скользит между моих ног.

Отпустив мою грудь, он смотрит на меня с ухмылкой.

— Ты мокрая для меня, красавица.

Он быстро надевает презерватив, прежде чем накрыть мое тело своим и войти в меня. Прошло так много времени с тех пор, как у меня был секс, что немного больно. Он двигается все быстрее, от чего легкое жжение отступает.

Завладев моим ртом, он поглощает меня. Когда прерывает поцелуй, то входит глубже, и это попадает в нужную точку. Удовольствие волнами расходится по телу, и Кайл следует сразу за мной.

Выходя из меня, Кайл пристально смотрит мне в глаза.

— Я знал, что нам будет хорошо вместе. Теперь ты моя, Иви.

***

Я смотрю на скромный дом с обветшалым белым штакетником, пытаясь представить, каково было бы здесь вырасти.

Представляю маленькую девочку с рыжими косичками, бегающую по двору и смеющуюся, когда папа подхватывает ее и сажает на плечи. Она на вершине мира.

Мне наконец удалось кое-что узнать о своей матери. Жозефина Бейли. Как бы я ни боялась того, что еще могу узнать, я знаю, что всегда буду гадать, если не доведу это до конца.

Расправив плечи, иду по дорожке. На секунду колеблюсь, прежде чем пересилить страх и нервозность и постучать в дверь.

Пожилая женщина открывает дверь, и моя первая мысль: может ли она быть моей бабушкой?

— Здравствуйте. — Мой голос дрожит от страха, что родители все еще не захотят меня. — Я ищу Жозефину Бейли.

Женщина хмурит брови, пытаясь вспомнить имя.

— Не припоминаю такую. Я живу здесь только четыре года. — Она указывает большим пальцем в сторону соседского дома. — Если человек, которого вы ищете, жил здесь до меня, то Мэгги их знает. Лучше спросите у нее.

Дверь закрывается перед моим носом, прежде чем успеваю поблагодарить.

Смотрю на соседний дом. Он выглядит не намного лучше. Видно, что район переживает трудные времена.

Иду к дому Мэгги и стучу. На этот раз я совсем не нервничаю. Чувствую скорее страх, что никогда не найду родителей.

Женщина открывает дверь, и мои глаза расширяются, когда я вижу ее. Фиолетовые волосы усеяны бигуди, сигарета свисает с нижней губы. Кажется, вот-вот упадет. Тонкий фланелевый халат прикрывает ее худое тело, на ногах — стоптанные тапочки.

Прочищаю горло, когда она поднимает бровь, глядя на меня.

— Привет, Мэгги, — говорю я, натягивая улыбку.

— Мы знакомы? — говорит она хриплым от многолетнего курения голосом. Она щурится, глядя на меня, словно видела меня раньше, но не может вспомнить где.

— Э-э... нет. Я ищу Жозефину Бейли. Вы случайно ее не знали?

Ее рот приоткрывается, и сигарета падает на пол. Прижав руку к сердцу, она широко распахивает глаза.

— Неужели? — Дрожащими пальцами она хватает очки, висящие на шее, и водружает их на нос. — Вот уж не думала дожить до такого, — шепчет она. — Я думала, он выбросил тебя в реку.

Сбитая с толку и шокированная ее словами, я могу только смотреть на нее.

Она протягивает ко мне морщинистую руку, и ее прикосновение неверующе, когда она гладит мое лицо.

— Господи, ты вылитая Джои, — выдыхает она.

В следующую секунду она хватает меня за руку и затаскивает в дом. Продолжая держать меня за руки, она долго смотрит на меня.

Я тяжело сглатываю и задаю вопрос, которого боюсь больше всего:

— Вы знали мою маму?

Она начинает кивать, и ее лицо наполняется грустью, отчего мое сердце уходит в пятки.

— Давай выпьем чаю.

Я иду за ней на кухню и едва замечаю обветшалое состояние всего в доме. Мне просто хочется узнать, что случилось с моими мамой и папой. Даже если они умерли, это будет больше, чем у меня есть сейчас. По крайней мере, тогда я буду знать, что они не бросили меня по своей воле, и это меняет все.

Сажусь на шаткий стул и жду, пока Мэгги заварит чай. Когда она ставит передо мной треснутую чашку, я благодарно улыбаюсь.

— Спасибо. Вы можете рассказать мне больше о моей маме? — спрашиваю я с надеждой.

Мэгги закуривает сигарету, прежде чем ее усталые карие глаза встречаются с моими.

— Это грустная история. То, что случилось с этими детьми, — самая большая трагедия нашего города.

Я сжимаю руки на коленях, готовясь к тому, что услышу.

— Как тебя зовут? — спрашивает Мэгги, пока облако дыма клубится вокруг ее головы.

— Иви Коул, — шепчу я.

Мэгги начинает часто моргать, становясь эмоциональной.

— Хорошо хоть, что у тебя фамилия отца. Это хорошо, — говорит она, кивая самой себе.

— Хейден Коул? — спрашиваю я, чтобы убедиться, что у меня правильное имя.

— Да, Хейден Дин Коул и Жозефина Бейли. Ты должна знать, что твои родители очень любили друг друга.

Я облизываю пересохшие губы и спрашиваю:

— Что с ними случилось?

Мэгги делает последнюю глубокую затяжку, прежде чем затушить сигарету в переполненной пепельнице.

— У меня есть кое-какие вещи Джои. Не хватило духу их выбросить.

Пока она встает и шаркает из комнаты, я кусаю нижнюю губу, а правая нога начинает нервно подпрыгивать. Мэгги быстро возвращается с обувной коробкой. Не считая пожелтевшего от времени картона, коробка в лучшем состоянии, чем все остальное, что я видела в этом городе.

— Джо Бейли был отмечен самим дьяволом. Это твой дедушка. У него была злобная натура, а выпивка только усугубляла дело. Твоя бабушка умерла, рожая твою маму, точно так же, как твоя мама умерла, рожая тебя.

Печаль о женщине, которую я никогда не знала, заливает мое сердце. Глаза начинают гореть, и я изо всех сил сдерживаю слезы.

Мэгги открывает коробку и достает выцветшую фотографию. Она протягивает ее мне, и когда вижу молодую пару, улыбающуюся в камеру оттуда, где они сидят за этим самым столом, все расплывается перед глазами.

Я быстро моргаю, желая впитать все о них. Девушка красивая, и ее улыбка такая широкая, что кажется, будто у нее нет никаких забот. У нее такие же буйные рыжие волосы, как у меня. Мы могли бы быть близнецами.

Мой взгляд переходит на лицо отца.

— У тебя папины глаза. Все девушки в городе сходили с ума по этому парню.

Слеза выкатывается из глаза, и я смахиваю ее тыльной стороной ладони.

— Но он любил мою маму, — шепчу я, осторожно проводя большим пальцем по их лицам. Это самое близкое, что я когда-либо подберусь к прикосновению к ним.

— После похорон я спросила Джо, что с тобой случилось. Он так и не ответил. Он унес секрет в могилу через неделю после смерти Джои. Утопил себя в бутылках бренди.

— Сколько лет было маме, когда она родила меня? — У меня столько вопросов о родителях, но этот приходит в голову первым.

— Ей было восемнадцать. Джои и Хейден были школьными возлюбленными. Бобби сделал твою маму честной женщиной. Они обручились перед тем, как он уехал служить своей стране.

Еще одна слеза скатывается по щеке, но на этот раз я не вытираю ее и шепчу:

— Он погиб на службе?

— Хейден был единственным ребенком. Его мама, — она делает паузу, чтобы закурить сигарету, — твоя бабушка, умерла, когда он был в выпускном классе. Этот парень работал до изнеможения, чтобы закончить школу. У него был такой потенциал. Мы все думали, что Хейден и Джои выберутся из этого города и проживут сказочную жизнь в большом городе.

Мэгги допивает чай, прежде чем снова залезть в коробку. Она достает стопку писем, аккуратно перевязанных бледно-розовой лентой.

— Это письма, которые твой папа писал со службы. Я не смогла найти ни одного после смерти твоей мамы. Я пыталась написать на адрес, указанный на обороте, чтобы выразить Хейдену соболезнования, но так ничего и не получила в ответ.

— Он вернулся сюда после службы?

Мэгги пожимает плечами, и мое сердце начинает стучать в груди.

— Никто не знает, что случилось с Хейденом. Я предполагала, что он погиб. Он так и не вернулся сюда.

Крошечный росток надежды пробивается сквозь мою печаль.

— Он мог быть еще жив?

Мэгги выдыхает.

— Хейден жил ради Джои. Если он и выжил в армии, как же грустно знать, что ему пришлось продолжать жить без нее.

Мэгги достает из коробки простое серебряное кольцо.

— Это кольцо твоей мамы. — Дрожащими пальцами я беру его у Мэгги. Она наклоняется ко мне. — Надень. Посмотрим, подойдет ли.

Моя грудь переполняется эмоциями, когда я надеваю кольцо на левую руку. Оно немного велико, поэтому я перемещаю его на правую.

Удовлетворенная улыбка появляется на морщинистом лице Мэгги.

— Тебе следует носить его. Джои и Хейден хотели бы этого.

Я гощу у Мэгги еще пару часов, слушая истории о моих родителях и их любви, прежде чем встать, чтобы уйти.

— Большое спасибо, что согласились меня принять, и спасибо, что хранили мамины вещи все эти годы.

— Пожалуйста, Иви. — Ее взгляд скользит по мне, и она гордо улыбается. — Знаешь, утешительно знать, что их любовь пережила трагедию.

Я хмурюсь, не понимая, что она имеет в виду.

— Это ты, дитя. Ты — живое доказательство любви Хейдена и Джои. Это дает моему старому сердцу немного покоя.

Я обнимаю Мэгги и, улыбнувшись ей напоследок, ухожу богаче, чем пришла. У меня есть фотография родителей, письма от папы и мамино кольцо.

Но самое важное — они никогда меня не бросали.