Чертов менталист 3

Глава 15

Я чертовски устал и не хотел прибегать к сложным, хоть и изящным решениям. Поэтому внушил Милане, что она срочно хочет поделиться со мной своими проблемами. Еще один тройной перестук… вот и ответ. Еще через полминуты Сонцова стояла на моем пороге.

— Ты мне врешь! — с порога заявила она.

Здрасте, приплыли. Поскольку никакой вины за собой я не чувствовал, я вопросительно поднял бровь: мол, поведайте мне, какой я негодяй, очень прошу.

— Ты сказал, что идешь выяснять, что там нового по поводу покушения на меня. А сам… Сам!

— Да договаривай ты уже! — не выдержал я. — Что не так?

— Ты просто решил встретиться с парнем Васильковой, своей однокурсницы. Да, я помню, что она твоя бывшая невеста и все такое, но почему ты мне просто не сказал, что захотел повидать друга? С чего вдруг взялась тема про покушение? Думаешь, я — такая страшная собственница? Не отпустила бы тебя в противном случае? Но мы вроде же условились быть честными друг к другу. Тогда с чего так неожиданно ты портишь нашу договоренность?

— Насчет доверия и прочих вещей, сначала задай вопрос себе: почему ты вдруг вместо того, чтобы остаться в общаге, побежала смотреть: где и с кем я встречаюсь. Что же до остального, а ты вообще в курсе, где и кем работает парень Васильковой?

— Мне это не интересно! — фыркнула Милана.

— А зря, — я не менял тон голоса. — Потому что он — заместитель начальника спецгруппы в особом отделе по контролю за использованием магических способностей. Да, чтоб ты знала: покушение на тебя проходит именно по их ведомству, а не полицейскому. Объяснять долго что и почему, но, если очень надо, сделаю.

— Красиво выкрутился! — Сонцова демонстративно закатила глаза.

— Мне что, позвонить ему, пока человек еще не уехал за пределы студенческого городка, и попросить, чтобы он продемонстрировал тебе свое удостоверение? А он ведь может, поверь мне.

Я сделал вид, будто достаю дальфон и начинаю искать нужный контакт. Разумеется, звонить из-за такой глупости Давыдову я не собирался. Карп Матвеевич имел полное право на личное время в отрыве от наших общих дел и проблем. Они с Васильковой и так не слишком часто видятся из-за его напряженной работы, хотя оба крайне дорожат своими отношениями. И дело тут совершенно не в том, что её угораздило уродиться Иной. Просто Давыдову и впрямь запала в душу эта девушка.

Меж тем Сонцова продолжала напряженно молчать. Хе, она что, действительно хочет, чтобы я совершил этот позорный звонок? Вот уж нет…

Пришлось еще раз аккуратно скорректировать ее мысли. Выцепить ту, которая была про доставленные чужому человеку по собственной глупости неудобства, вытащить ее наверх. Всё, отпускаем, ждем.

— Не надо никому звонить, — заявила Милана.

Я нарочито медленно убрал дальфон с глаз долой и вопросительно посмотрел на девушку.

— Что ты еще от меня хочешь? — не выдержала она.

— Может, услышать о том, когда и почему ты потеряла ко мне доверие? Мы ведь только накануне обсудили с тобой произошедшее. Мне казалось, что поняли и услышали друг друга. А сегодня ты внезапно начинаешь сомневаться в моих словах и опускаешься до банальной слежки. В чем дело? Из-за чего тебе вдруг стало так тяжело на сердце?

Да-да, сам знаю, прием из разряда топорно-психологических. Но ведь действует же! Сначала честно проговорить все свои претензии, а потом сделать изящный реверанс в сторону чувств собеседника: дескать, помутнение нашло. Вот и Сонцова предпочла схватиться за предложенную ей соломинку.

— Да просто всё сразу навалилось, — вздохнула она. — И покушение это, и наше с тобой расставание. Еще и девчонки сегодня добавили. Кристину вообще больше видеть не хочу. Как представлю, что нам вместе еще целый семестр вместе учиться, сразу настроение портится.

— Просто не общайся с нею. И вообще, чего мы о твоих бывших подругах разговариваем, когда я специально для тебя пирожные прихватил?..

Милана грустно улыбнулась, но я-то видел, что она уже оттаяла.

Ощущал ли я за собой вину за то, что аж дважды за этот вечер успел подкорректировать ее мысли? Нет. В обоих случаях она колебалась, не зная, как лучше поступить. Я всего лишь подтянул поближе нужные мне варианты. Ее собственные варианты, еще раз напоминаю.

Да-да, я старый профессор, который за свою долгую прошлую жизнь успел насмотреться на то, как колбасит туда-сюда студентов. Заметьте: я не сказал — студенток, потому что лабильностью психики в этом возрасте отличаются оба пола. Уже не пубертат, но тоже приятного мало, поскольку гормоны призывают завоевать свой драгоценный любовный приз и никого к нему не подпускать, а социальная жизнь требует прямо противоположного: заложить прочный фундамент для последующего развития карьеры. Вот и Милану гормональная буря не обошла стороной, несмотря на всё её здравомыслие. Поэтому властью своей прописываю ей пирожную диету на ночь и по желанию постельные игрища после.

До игрищ, кстати, не дошло. Бедолага заснула, едва положила голову на подушку. Вымотал ее прошедший день, ничего не скажешь. Я заботливо прикрыл девушку одеялом, выключил свет и вернулся обратно за стол, поскольку ко мне, как назло, сон не шел.

Итак, у меня, похоже, нарисовалась еще одна проблема, имя которой Константин Константинович Мещерский. И я заведомо ему не нравлюсь, как возмутитель спокойствия. С другой стороны, я наконец-то получаю доступ к Иному такого ранга. Но действовать придется предельно аккуратно: и речи не может идти о том, чтобы безнаказанно его выпотрошить, покопавшись в его мыслях. Учитывая то, насколько остро Иные воспринимают попытки ментального сканирования, даже поверхностного чтения мыслей придется поначалу избегать.

Он ведь далеко не дурак, этот представитель первой волны Иных. Наверняка тоже успел навести справки обо мне и моей семье. Следовательно, не исключает возможность того, что я тоже обладаю способностями к магии ментала, как и мой дед. Вообще не удивлюсь, если окажется, что он был одним из тех, кто продавил законодательный запрет на бесконтрольное использование наших способностей.

Подытожим. Мещерский небезосновательно может подозревать меня в том, что я пойму: он не такой, как большинство обычных людей. С другой стороны: и к кому я пойду с этим открытием? К деду? Так он по рукам и ногам связан кучей инструкций, главная из которых гласит: никогда и ни при каких условиях не поднимать тему Иных, если не хочешь лишиться своего места. Опять же: у нас вон математичка тоже Иная. И бармен тоже. Разве я каким-то образом пытался обнародовать это открытие?

Следовательно, моя задача предельно проста: не отсвечивать. Да, я открыл жалобную доску. Да, из-за меня сместили предыдущего ректора. Но я этим не горжусь и эйфории не испытываю. Просто сделал свое дело и скромно продолжаю учебу. Хреново, конечно, что деда тогда переклинило, и он засветил мои ментальные способности перед своими коллегами. Опять же: сотрудники особого отдела по контролю за использованием магических способностей могли разболтать про мое участие в допросе Лаврентия Шокальского. И если первое обстоятельство еще кое-как можно оправдать: дескать, есть что-то такое, но уровень несерьезный, поэтому и регистрация не требуется, бла-бла, то вот со вторым обстоятельством… ох.

Иные ни в коем случае не должны узнать, что мы научились расшифровывать их мысли. Это наш тайный и, по сути, единственный козырь в потенциальном противостоянии. Противостоянии, которого никогда не случилось бы, не начни они лезть в большую политику.

А вот кстати, задачка на поломать мозги: кто круче — Константин Мещерский или Игорь Птолемеев? Дед ведь далеко не последнюю должность занимает. Если начнется прямой наезд на меня, вполне способен будет защитить от ректорского гнева. Но… не знаю, кто там у него в особом наделе самый главный начальник. И если этот человек велит не лезть в разборки, Игорю Семеновичу останется только повиноваться. А учитывая то, что начальство изначально во многих аспектах находится на стороне Иных…

М-да, не просто так Карп Матвеевич советовал мне помолиться Всесоздателю. Похоже, он и сам не верит в то, что у Птолемеева-старшего будут развязаны руки в такой ситуации. Опять же: меня ведь могут слить не грубо, а вполне технично. Подставить, вывернув всё таким образом, будто я сам в чем-то виноват, из-за чего лишаюсь права на дальнейшее обучение в Государственной магической академии. Заодно и деда тем самым по носу щелкнуть, дав ему понять, что он не всесилен.

Чую, сессия будет жаркой. А нам ведь еще даже расписание зачетов и экзаменов не предоставили. Милана говорит, обычно за полторы-две недели до Нового года уже вывешивали. А в этот раз из-за увольнения ректора всё полетело вверх тормашками. Но тут хотя бы не я один страдаю, а вся Академия в полном составе.

Я посмотрел на кровать, где мирно спала моя девушка. Давыдов сказал, Мещерский не любит смутьянов. Интересно, в его понимании Сонцова тоже к ним относится? Ведь это именно она после моего незаконного задержания подбила студентов на итальянскую забастовку, воспользовавшись советом Вилюкиной. А значит, Константин Константинович может попытаться отыграться еще и на ней. Но Милана — отличница, и всегда ею была. Так что в ее случае доказать пристрастность оценок и их занижение будет хоть и не просто, но вполне осуществимо. А вот мне свои знания придется доказывать. Хорошо хоть математика уже сдана. И некромантия аж за все пять курсов сразу. Хоть какое-то подтверждение моих притязаний на высокие оценки.

Сообразив, что переливать из пустого в порожнее можно бесконечно, а ночь не слишком-то длинна, я улегся рядом с уютно сопящей Миланой и призвал Филина, велев ему усыпить меня. Не зря же он хвалился, что смог подобрать нужный темп и тембр для колыбельной.

Остаток последней учебной недели прошел довольно тихо. Расписание сессии нам вывесили только в четверг, и мы с однокурсниками дружно нецензурно вздохнули, увидев, что первым зачетом нам поставили Историю развития магии. Я вообще-то надеялся, что третьего января еще буду отдыхать на праздниках. А вместо этого придется тащиться и общаться с предельно ненавистным мне Максимом Ильичом Харитоновым.

В том, что он непременно захочет подбросить мне какую-нибудь подлянку, не было ни малейших сомнений. Не знаю, с чего он вдруг на ровном месте приревновал меня к Марьяне, но сдается мне, первопричина нашего конфликта была уже не столь важна. Ему просто хотелось ткнуть меня носом. Унизить перед однокурсниками. Испортить мне оценку. А вы еще спрашиваете, почему я остро недолюбливаю людей с уязвленным самолюбием.

Сам Новый год прошел предельно тихо. Сонцова рвалась зазвать меня встречать праздник вместе с ее семьей, но я ощущал ее колебания и неуверенность. Милана боялась реакции родителей на свое самоуправство: они привыкли отмечать Новый год своим кругом и явно были бы против чужака за своим столом. Кроме того, она еще не успела не то познакомить нас, а даже просто сообщить родителям, что у нее появился кавалер, и девушку потрясывало при мысли, что я придусь не ко двору, и ей приватно начнут высказывать претензии о том, что негоже было выбирать себе в пару какого-то там первокурсника. Поэтому я успокоил ее, сказав, что меня уже позвал к себе дед, и я хочу уважить старика, что было полной неправдой. Игорь Семенович в ту ночь добровольно отправился на дежурство по отделу, решив, что лучше он будет на месте в случае чего, чем его будут долго и нудно вызванивать и добывать из теплой постели.

Так что, проводив Милану и шутливо попрощавшись с нею на год, я забрал заранее заказанную снедь в «Пижонах», после чего совершенно бездуховно завел на ноутбуке сериал, до которого раньше все никак не доходили руки. Смотрел серию за серией, ел вкусное и запивал всё травяным безалкогольным коктейлем от Александра. Так праздник и встретил, улегшись спать где-то в половину первого ночи. Написал поздравления Милане, Эрасту, Глафире, Васильковой, Карпу Матвеевичу, ну и деду, разумеется. Дождался от них ответов и свалил на боковую.

Но сон ко мне не шел. Помимо воли вспомнилось, как я отмечал этот праздник в доме Изюмовых. Всякий раз не без удовольствия сортировал шары и прочие игрушки, подавая их Прохору, который и развешивал их на елке в гостиной, забравшись на стремянку. А в остальном — обычное семейное застолье. Язвительная Ираида, желчный Николай Алексеевич, умеющая держать лицо Глафира… Нет, не по чему там было скучать.

Но в целом, надо заметить, встречать Новый год в одно лицо — всё-таки неправильно. Я, конечно, человек самодостаточный, но не настолько, чтобы получать удовольствие от одиночества в такой день. Остается лишь надеяться, что через год мы с Миланой уже официально будем жить вместе, и нас будет мало волновать, кто и что там думает по этому поводу.

Утро первого января неожиданно порадовало ярким солнцем и ясным небом. Я подхватил куртку и вышел на улицу, любуясь тем, как искрятся пушистые сугробы, которые успело намести за эту ночь. Успел погулять, наверное, минут сорок, как раздался звонок. Я взял дальфон в руки.

— Привет! Ты еще в гостях у деда? — с места в карьер спросила Милана.

— Нет, его вызвали на службу. Я в общежитии, — ответил я.

— Отлично. Тогда жди меня. Я уже заказала такси.

Я успел неплохо изучить свою подругу, чтобы с уверенностью сказать: она чем-то раздосадована, и раздосадована серьезно. Неужели всё-таки поссорилась с родителями?

Так оно и оказалось. Еще вчера, заметив нашу поздравительную переписку, мать спросила, кому это она там строчит свои послания. Милана сочла, что это неплохой момент, чтобы сообщить, что у нее появился парень. И понеслось… Как я и предполагал, Сонцовых не порадовало, что их умница и красавица нашла себе какого-то первокурсника. А когда услышали мое имя, Сонцов-старший тут же припомнил, что я вышел из рода князя Изюмова, что само по себе оскорбительно. А с учетом последующей скорой смерти самого князя и его старшей дочери — и вовсе предельно подозрительно. Тогда Милана ушла спать под предлогом того, что у нее разболелась голова, но за завтраком родители насели на нее пуще прежнего, требуя немедленно порвать со мной любые контакты. Похоже, я в роли зятя им категорически не нужен. Еще и братец случайно масла в огонь подлил, упомянув, что я — нормальный мужик, отлично разбирающийся в сверчках и особенностях их кладки. Милане тут же предъявили очередную претензию: дескать, Пашу надо было держать подальше от всяких сомнительных знакомств.

— В общем, я плюнула и сказала, что домой я больше не вернусь, — раскрасневшаяся Милана упрямо сжала кулачок и ударила по кровати. — Я взрослая женщина, а они со мной внезапно начали себя вести так, будто я дурочка несовершеннолетняя. Весь праздник испортили! Что за люди? Еще и мама постоянно сообщения строчит, я их даже уже не открываю просто. Не понимаю, что на них нашло? Они реально надеются, что я начну каяться и говорить: да-да, я была не права, срочно бросаю своего парня, простите меня за своеволие?

— Сдается мне, ларчик открывается просто.

— Ну-ка, ну-ка? — с интересом посмотрела на меня Сонцова.

— Родители присмотрели тебе выгодную партию. Тебя в известность поставить не успели, ты их опередила. Вот они и пытаются любыми доступными методами заставить тебя расстаться со мной. С той стороной, видимо, условились, пока тебя с учебы не сбивать, дать доучиться и получить заслуженный красный диплом. Я так понимаю, про Эраста ты им в свое время не успела рассказать?

— Нет, — фыркнула Милана. — Было бы о чем!

— Значит, в их представлении ты, вполне вероятно, нетронутый бутон, лишний повод для родительской гордости. А тут я, негодяй этакий, их цветочек срываю. Ай-ай, как перед сватами неудобно будет, когда всё выяснится.

— Вот оно что, — прищурилась Сонцова. — Вот теперь я точно туда не вернусь! Мое тело — мое дело! Как хочу, так им и распоряжаюсь! И так мне все детство в мозг проклевали, как я должна себя беречь. И что в итоге? Да у меня из-за целомудрия едва магия не перегорела! Да я…

Неясно, как долго еще Милана аки разъяренный дракон плевалась бы огнем в родительский адрес, но тут в дверь постучали. Филин тут же метнулся и сообщил, что это Евстигней. Я открыл дверь, и непривычно взволнованный комендант тут же сообщил:

— Тут такое дело, сегодня проверка будет. Новый ректор распорядился, сейчас комиссия собирается. Так что вы приберитесь в своих комнатах, хорошо? А я дальше побегу, остальных предупрежу.

С этими словами Вилюкин развернулся и потопал прочь. А мы с Миланой недоуменно переглянулись. Вот, похоже, и первые в этом году неприятности пожаловали…