Чертов менталист 3

Глава 27

— Что с Леваном? — я в упор посмотрел на мачеху.

— Это долгая история, — всхлипнула она.

Я было решил, что мне это привиделось. Железная Глафира, выдержанная и спокойная, вдруг позволила себе показать слабость на людях? Хотя, она же в положении, гормоны играют.

— А ты расскажи, чтобы я хотя бы примерно понимал, что тут у вас творится. У вас со свадьбы еще и недели не прошло, а…

— Ровно неделя сегодня, — вздохнула мачеха и разрыдалась, бросившись мне на плечо.

Сюр и треш. Я схожу с ума.

— Ты уверена, что тебе нужна именно моя помощь? Тот же Эраст, к примеру, уже немного врач. Если у князя плохо со здоровьем, он всяко сможет сделать для него больше, чем я.

— Нет-нет, Эраст тут точно не поможет, — прошептала Глафира, вытирая кулачком выступившие слезы.

Так, что-то я начинаю нервничать, а это плохой признак. Вызвал Филина, который, похоже, открыл в себе талант наставничества и теперь много времени проводил в компании всё еще безымянного конструкта Семеныча. Ну и заставил его найти Асатиани и своими методами провести диагностику. Так оно надежнее будет, чем клещами тащить из мачехи подробности.

Пока Филин занимался князем, я таки сумел немного успокоить Глафиру, которая наконец-то очнулась и сообразила, что я прибыл сюда не один, а следовательно, Милане тоже стоит уделить внимание. Мы переместились в одну из гостиных, и проворная служанка мигом организовала для нас чаепитие.

— Всё еще жалеешь, что не надела платье? — на ухо спросил я Сонцову.

— Уже нет. И я вообще не понимаю, что здесь происходит, — шепнула она в ответ.

— Аналогично. Но скоро всё выясним.

Глафира взглядом отослала всех прочь, и только убедившись, что двери за слугами плотно закрылись, позволила себе слегка выдохнуть.

— Так что с князем? — спросил я.

— Я не знаю, — покачала головой мачеха. — Со стороны это выглядит так, будто он о чем-то задумался. Я пытаюсь его как-то расшевелить, спрашиваю, всё ли с ним в порядке. Он либо отвечает, что нормально, либо вообще молчит и отворачивается. До свадьбы с ним такое случалось дважды, но быстро проходило. А теперь… скоро неделя, как он впал в ступор.

— То есть все произошло на следующий же день после церемонии? — дошло до меня. — И вы именно поэтому задержались в столице и не едете домой?

Глафира кивнула, а потом внезапно начала горячо оправдываться:

— Ты не подумай, что я просто так сижу, сложа руки, и не пытаюсь ничего сделать. Уже и Эраст приезжал. И психотерапевт один… заслуженный.

При словах о психотерапевте миловидное лицо мачехи исказилось в мимолетной гримасе, и я подумал про себя, что этот заслуженный доброго слова от неё точно не заслужил.

— Мне страшно, — зябко поежилась она. — Я не понимаю, что происходит. Князь никогда не выглядел как человек, имеющий ментальные проблемы.

Так уж само вышло, что Милана в это время взяла меня за руку, и я мимолетом считал ее мысль о том, что ей, пожалуй, стоило остаться сегодня дома. Интересно, это она из деликатности, или из нежелания заниматься чужими проблемами, в то время как всего лишь хотелось вкусной еды и развлечений?

Про Глафиру и говорить было нечего. Её тревога, имей она возможность быть выраженной хоть как-то физически, сшибала бы с ног всех в радиусе десяти метров.

— Как Емельян, как девочки?

— С ними няня, так что в этом смысле всё под контролем, — слабо улыбнулась мне мачеха. — Девчонкам кроме дальфона вообще ничего не нужно, а раз отец не запрещает пользоваться, у них нынче полное раздолье и праздник непослушания. Я решила, пусть лучше так будет, чем мы тут все вместе начнем переживать.

— Логично, — кивнул я, и тут мне пришел отчет от Филина.

«Папаша, Асатиани в жутком отчаянье. Я полез глубже, самому интересно стало, из-за чего такой адец творится в голове у благополучного человека. Так вот, исходная травма — он не сумел сохранить жизнь первой жены. Винит в этом исключительно себя. А дальше уже одно за другое, и вот имеем то, что имеем».

Я тут же подхватил чашку с чаем и сделал вид, будто ближайшую минуту собираюсь посвятить исключительно этому занятию. Если буду сидеть в прострации, пока общаюсь с конструктом, боюсь, Глафира совсем в панику ударится. А так все замечательно: человек задумался над проблемой, пьет чай. Со стороны выглядит предельно аккуратно.

«Неудавшееся похищение невесты на свадьбе? Он из-за этого в ступор впал?» — предположил я.

«Красавчик, — отозвался конструкт. — Именно! Ты смог защитить его самую близкую женщину, а он нет, теперь страдает».

«Он хотя бы вменяемый сейчас?»

«Относительно. У него что-то типа паралича воли. Понимает, что надо что-то сделать, осознает, что сделать это не может, отчего начинает еще сильнее обвинять себя, и так по кругу».

«Мне поработать, или сам справишься?»

«Папаша! Я тебя категорически обожаю! Боялся, что ты у меня этот кейс перехватишь, но раз ты сам предложил… Спешу на помощь Левану!»

— Что же нам делать? — тихо произнесла Глафира.

— Знаешь, иногда подобные вещи проходят сами собой, ровно так же, как и начались, — я улыбнулся мачехе. — И в таком случае всё, что нам остается, лишь немного подождать.

— Но я никогда еще не видела, чтобы этот ступор длился так долго!

— Всё рано или поздно заканчивается. И не сочти за наглость, но мы с Миланой сегодня не успели пообедать. Может, накроем стол? Позовешь детей, посидим, что называется, тесным семейным кругом. Думаю, всем это будет только в радость.

Глафира смерила меня задумчивым взглядом. Её можно понять: она только что прямым текстом сообщила, что ее уже-как-бы-муж пытается выйти из чата нормальных людей. Я же вместо того, чтобы срочно бежать к нему в спальню или кабинет, где он там засел, вообще не выказал ни малейшего желания на него посмотреть, а предположил, что всё пройдет само. Еще и имел наглость попросить о еде. Вот и встает вопрос: это я такая бесчувственная сволочь, или…

— Хорошо, я сейчас распоряжусь, — мачеха встала и вышла из гостиной.

Милана тут же воспользовалась ее отсутствием, чтобы атаковать меня.

— Что ты делаешь? У человека горе, а ты…

— Помолчи, — произнес я таким тоном, что Сонцова осеклась. — Я уже не раз говорил, что всё, что мне требуется от тебя, это вера. Поэтому просто наблюдай, что будет дальше. И ни о чем, пожалуйста, не спрашивай.

Минут через десять Глафира вернулась и предложила нам перейти в другую гостиную, которую они использовали как столовую. Стол уже был накрыт, тарелки расставлены, приборы поданы. Не хватало только кушаний, но слуги с подносами в руках уже бодро торопились исправить это обстоятельство. Еще через полторы минуты вошли дочки Асатиани и малыш Емельян в сопровождении няни. Братец сразу меня углядел и, невзирая на все предостережения, тут же бросился ко мне обниматься и рассказывать свои немудреные новости. И вот в тот момент, когда Емельян сидел у меня на бедре и взахлеб излагал, как он хочет покататься на пони, но не в детском экипаже, а сверху, как настоящий наездник, в комнате появился князь.

Признаться, я узнал о том, что он собирается к нам, несколько раньше, как только Филин закончил править ему мозги. Но я решил, пусть уж это станет для всех приятным сюрпризом, поэтому счел нужным промолчать.

Глафира, увидев мужа, на секунду застыла, а затем порывисто бросилась к нему, заключив в объятья. Слуги сделали вид, что ничего не увидели, но губы многих тронула искренняя улыбка.

— Ты как? — еле слышно спросила мужа мачеха, но благодаря Филину я слышал всё так, словно стоял рядом с ними.

— Не поверишь. Так проголодался, что ноги сами меня сюда принесли.

— Как себя чувствуешь?

— Сложно сказать. Будто после затяжного ночного кошмара.

— Ты… почти неделю в себя не приходил. Я так испугалась.

— Я тоже, родная. Я тоже. Но морок спал. Я вновь с тобой, девочками и Емельяном. И прости меня за всё. Меньше всего на свете я хотел, чтобы ты страдала из-за меня.

Тут Глафира бросила на меня быстрый взгляд, и я еле успел сделать вид, будто не подслушиваю их разговор, да и вообще меня куда больше интересует, что еще скажет мне соскучившийся Емельян.

Нет-нет, ребята. Вы и так осведомлены обо мне больше, чем стоило бы. Если я буду всячески поддерживать в ваших глазах историю о том, что Валерьян — знатный менталист, мне это самому вскорости отольется. А так… прошло и прошло. Чудесное исцеление случилось во время нашего визита? Так просто по времени совпало, вы о чём? Я ж действительно к Асатиани не подходил, мозгоправа из себя не изображал. Говорю же: чистое совпадение.

Филин уже сбросил мне коротенько, что именно и как он подправил в голове князя. Положа руку на сердце, отвечу честно: сделал бы то же самое. Теперь есть надежда, что подобные моменты ступора раз и навсегда останутся в прошлом и не будут больше отравлять жизнь Левана и его близких.

Если в двух словах: есть те, кто в минуту опасности сворачиваются адреналиновой пружиной, только и ожидая, на что среагировать и куда прыгнуть. И те, кто застывает статуей «я в домике», словно надеясь, что опасность обойдет их стороной. И те, и другие ничего не могут поделать со своим типом реакции. Первые страдают от собственной несдержанности, вторые от нерешительности на грани полной тормознутости. Князь изначально относился ко второй группе, а трагические события, через которые ему пришлось пройти, окончательно загнали его в тупик. После вмешательства Филина он, конечно, временами вновь будет зависать, но… уже ненадолго. Минут на пять-десять. Есть шанс, что никто этого и не заметит.

Ну а дальше началось застолье. Все старательно делали вид, будто с Асатиани ничего такого особенного не происходило, живо шутили и общались. На мой взгляд, даже излишне живо. Всё же домашние тоже успели перенервничать изрядно, хоть вида и не подавали, за исключением Глафиры.

После обеда я, предупредительно сжав Милане руку, дал понять радушным хозяевам, что нам пора возвращаться. Учеба, знаете ли, дело такое. Да и ехать далеко. Задерживать нас не стали, но Глафира очень уж пристально вглядывалась в мое лицо при прощании. Говорю же, умная женщина.

— И что ты с ним сделал? — спросила Сонцова, едва мы уселись в такси. — А главное как?

Я мысленно закатил глаза. Неужели она напрочь не чувствует контекст времени и места? Обсуждать при таксисте мои запрещенные ментальные возможности — редкостная глупость.

— Ничего, — зевнул я. — А теперь давай сменим тему, хорошо?

Хватило Миланы ненадолго. Еще минут через десять она задала очередной вопрос:

— А как думаешь, у князя это…

— Помолчи, — на сей раз я был довольно резок. — Не будем сейчас обсуждать моих близких.

Угу. Она тут наговорит всякого-разного, таксист, не будь дурак, тут же сольет инфу в какой-нибудь желтый канал, а завтра я буду вынужден просить прощения у Асатиани за то, что не научил свою спутницу элементарным правилам информационной гигиены.

Милана нахмурилась, но хвала Всесоздателю, всё же замолкла и до самого общежития рта не открывала. На месте мы разошлись по своим комнатам, потому что ей вдруг срочно захотелось принять душ. Будто бы мой чем-то отличался в этом плане. Я не возражал.

Пискнул дальфон, пришло сообщение. Я посмотрел от кого. Глафира, ожидаемо. И только одно слово заглавными буквами: СПАСИБО. Ничего отвечать ей не стал, ограничившись подходящим смайликом.

Поскольку Сонцова задерживалась, не торопясь вновь вернуться в мое общество, я занялся тем, чем давно собирался: планами по дальнейшему исследованию Иных. По всему выходило так, что вести наблюдение за абы кем из их братии уже смысла не имеет. Их языковой код я расшифровал. Конечно, о полном понимании их мыслей речи еще не шло, но на мой взгляд, процентов восемьдесят пять — девяносто я вполне был способен уловить и декодировать.

Теперь передо мной стояла задача посложнее. Я вознамерился узнать историю их появления в этом мире. Ну и, понятное дело, причину возникшего с Мемрахом конфликта. По понятным причинам Иная молодежь мне здесь мало чем могла помочь. Не думаю, что родители вообще хоть как-то дали им понять, что они понаехавшие фиг знает откуда. А значит, мне требовались зубры. Самые старшие из Иных, те, кто лично совершил переход из мира в мир. И один такой, если я ни в чем не ошибся, сейчас возглавлял наш филиал Академии.

Браться за Константина Мещерского? Или же поискать себе другую кандидатуру? Чем хорош Константин Константинович, так тем, что находится относительно недалеко. Однако сила духа у него изрядная. И кто его знает, вдруг он сумеет засечь моего конструкта и проследить, откуда именно тот пожаловал? Не стоит недооценивать сильного противника.

Тогда если не он, то кто же? Я мысленно пробежался глазами по небольшому списку. Все люди весьма почтенного возраста. С моей бывшей семьей и с дедом никаких пересечений не имеющие. Сколько из них живет в столице? Хм, пятеро. Остальные предпочли разъехаться кто куда.

Следовательно, если хочу заняться этой пятеркой, мне нужна подходящая легенда, чтобы они подпустили меня поближе. И честно говоря, лучше бы наш контакт состоялся спонтанно, будто бы мимоходом. В противном случае тут же начнется наведение справок, кто это к ним такой пожаловать норовит. Выяснится, что внук того самого Птолемеева, который нынче не последний человек в особом отделе по контролю за использованием магических способностей. И всё, Иной либо от контакта откажется, сославшись на свой почтенный возраст и сопутствующую усталость, либо будет нести всякую ересь, лишь бы забить общение фоновым шумом.

И даже если встречи состоятся, как свернуть разговор на те давние события? Не станешь же ведь спрашивать: простите, пожалуйста, а что именно вы не поделили с Мемрахом, раз были вынуждены бежать сюда?

Прикинув все за и против, я малодушно вернулся к кандидатуре Мещерского. С ним все же, думаю, будет попроще, особенно если свести личные контакты к минимуму, взвалив изучение целиком на конструкт. Но о чем просить Филина? Отслеживать решительно все поверхностные мысли Мещерского? Так себе идея. Вряд ли там будет что-то полезное для меня. Ну, максимум о каких-нибудь очередных преподавательских интригах узнаю.

Значит, нужна провокация. Написать, к примеру, у него под окнами «Мемрах» краской на асфальте и послушать пристально, что он подумает, когда это увидит. Асфальт пока, правда, под снегом, да и художника мгновенно вычислят по камерам. И, честно говоря, мне самому такой вариант не слишком нравится. Очень уж прямолинейно получается.

Задумавшись, я и не заметил, как наступил поздний вечер. Хм, странно. Милана так и не пришла. Я попросил Филина глянуть, что с ней, может, спит? Конструкт метнулся туда-сюда и сообщил, что нет, сидит за столом перед открытой тетрадью и о чем-то думает.

Решила побыть одна? Ну, почему бы и нет. Я неволить девушку не собираюсь. Наказав конструкту разбудить меня, если она постучит в стену или дверь, я лег спать.

Проснулся рано. Как раз хватило времени, чтобы выбраться на улицу ради небольшой разминки. Погода нынче стояла около нулевая, так что легкие морозным воздухом не обжигало, можно было позволить себе даже пробежку по парку. Филин, который доблестно нес вахту в соседней комнате, о том, что Сонцова меня желает видеть, так и не сообщил. Продолжаем игру в молчанку? Главное, чтоб до вечера вышла на связь, а то нам вместе на частный урок к Кнопке идти. Хотя… даже если и не объявится, ничего страшного. Отправлюсь туда сам. Ввиду внезапного появления наглого новосибирца Капитонова, мне требовалось в кратчайшие сроки сократить разрыв между нами, чтобы меня наконец-то перестали третировать тем фактом, что я маг-нулевик. А это значило, что без тренера мне никак не обойтись.

Сегодня у нас по расписанию значились законоведение, самоконтроль и психология. Честно говоря, без последних двух пар я бы охотно обошелся, потому что чего-либо полезного и неизвестного для себя я там за первый семестр услышать так и не смог. Но чтоб не злить преподавателей, решил занятия не пропускать. В конце концов, всегда можно посвятить это время размышлениям.

Однако уже после первой пары Филин принудительно подключил меня к одному в высшей степени примечательному разговору.

— Значит, хочешь, чтобы я заменил на турнире этого малахольного недоучку? — цедя слова сквозь зубы и с превосходством глядя сверху вниз на Сонцову, произнес Андрей. — А что мне за это будет? Как насчет…

Я сжал кулаки и отправился к выходу из аудитории. Выставлять Милану девушкой с пониженной социальной ответственностью, которая готова расплатиться телом за оказанное ей одолжение, никому не позволено.