Чертов менталист 3

Глава 21

— Ты понимаешь, что перегнул палку? Оскорбляя моих близких, ты тем самым оскорбил меня! — Милана наставила на меня палец.

Сонцова дулась и молчала всю обратную дорогу, и только в общежитии дала волю чувствам.

— Где и в чем ты углядела оскорбление? В том, что я сказал твоему отцу, что он тобой торгует? Так он именно этим и собирался заняться. Агапову-младшему жена, ему — профит от сватов. То, что мы не знаем, в чем именно этот профит заключался, не отменяет сам факт негласной сделки. И заметь: твой батюшка даже спорить с этим не стал.

— Я говорю совершенно о другом! — Сонцова аж притопнула. — Вот зачем был этот купеческий жест: вам все с собой завернут?

— Так ведь завернули же. И упаковали. А твои родители радостно всё это с собой уволокли.

— Да не радостно! Как ты не видишь? Они просто были вынуждены так поступить, чтобы не потерять остатки достоинства. Неужели ты не мог просто оставить эту грешную еду на столе и не акцентировать на этом внимания?

— Осмелюсь напомнить, что взгрустнула по поводу недоеденного твоя мама, а я просто пошел ей навстречу.

— Но выглядело это предельно некрасиво! Будто ты им как собакам дворовым кость со стола швырнул!

— У тебя очень богатая фантазия, — вздохнул я. — Ну хочешь поклянусь, что я ничего подобного в виду не имел? Давай сойдемся на том, что твоей матери было жалко, что из-за ее мужа столько еды пойдет на выброс. Я, как хозяин мероприятия, этот вопрос оперативно решил к нашей с ней обоюдной радости. Точка.

— А зачем ты вообще меня невестой назвал?

Ага, а вот и истинная причина разноса. Не дождался, действовал сам, ее мнения и чувства в расчет не брал. Подлец, как есть — подлец.

— Но ты промолчала. Не сказала, что это неправда.

— Ну что я, идиотка, что ли? Родители меня в открытую, считай, застукали с парнем, и тут я такая: это просто мой любовник, отстаньте все.

— Значит, я — просто любовник, я все правильно расслышал?

— Вот только не начинай, умоляю, — отмахнулась Милана. — Дороги назад все равно нет.

— То есть ты станешь моей невестой только из-за того, что не хочешь ударить в грязь лицом перед родителями? Интересный подход к снаряду.

— Но ты же именно этого хотел? — Сонцова уперла руки в бока и стала похожа на сахарницу; очень рассерженную сахарницу.

— Мне почему-то до этих пор казалось, что люди решают стать женихом и невестой, когда им хорошо друг с другом. Когда они влюблены. Мечтают провести всю жизнь под одной крышей. Но никак не потому, что родители все еще считают их маленькими детьми и скажут а-та-та, если узнают, что их отпрыски вполне уже осведомлены на собственном опыте о значении слова секс. Поправь меня, если ошибаюсь.

— Вот как ты вечно умудряешься все так вывернуть, что ты всегда в белом, а я глупая? — продолжала яриться Милана.

Да что за муха ее укусила? Куда делось так любимое мною здравомыслие? Кто подменил мою девочку?

— Я запуталась, — вдруг призналась она и тяжело села на стул. — Чувствую себя словно в ловушке. И вроде бы ничего страшного не произошло, но все равно ощущение, будто меня куда-то тянут помимо моей воли.

Что надо делать в таких случаях? Правильно, крепко обнимать женщину, не давая ей ввергнуть себя и тебя заодно в старательно расковыриваемые ею пучины отчаяния. На этом наша ссора завершилась, так и не дойдя до кульминации. Я подумывал сказать Сонцовой, что статус невесты ее ни к чему не обязывает, и со свадьбой мы можем тянуть столько, сколько нам захочется. Но подумал и счел, что не хочу в очередной раз услышать, как меня называют дураком. Не-не, сойду за умного, промолчу.

Ночью я вдруг проснулся ни с того, ни с сего. Милана к тому времени давно успокоилась и видела десятые сны, тихонько сопя на соседней подушке. Поднес к глазам браслет с часами. Начало третьего. И как назло, такое состояние, что просто повернуться на другой бок и вновь заснуть не выйдет, проверено. Попросить Филина спеть колыбельную?

«Папаша, не отвлекай, прошу, — тут же сообщил мне конструкт, почуяв, что я о нем думаю. — Тут в общаге у огневиков такие разборки, получше любого сериала будут!»

«Там происходит что-то, о чем мне непременно нужно знать?» — спросил я Филина.

«Не. Просто по-братски: дай досмотреть!»

Ишь ты, слова какие выучил. По-братски, значит. Ну да пускай его. В конце концов, конструкт развивался семимильными шагами именно потому, что шастал где ни попадя и наблюдал жизнь, так сказать, изнутри. Если его по какой-то причине забавляют разборки у соседей, ну… у каждого свои недостатки, как говорилось в одной классической комедии.

В итоге я остался предоставлен сам себе. В голову тут же полезли мусорные мысли, как я называл не оформившиеся до конца желания, воспоминания, планы. Ничего особого, но заснуть под такой назойливый аккомпанемент — дело почти нереальное. Попытаться уйти в режим растворения? Похоже, так и придется поступить. Альтернатива выглядит куда хуже, потому что, если я встану и попробую, к примеру, почитать что-нибудь, рискую разбудить Милану, а ей сегодня и так досталось. Можно сказать, по грани нервного срыва прошла, отсюда и все ее наезды в мой адрес. Нет-нет, пусть отдыхает, бедолага.

Сами собой мысли скакнули к нашей последней встрече с дедом. Известие про то, что как минимум за одним нападением на меня стоял Усольцев, меня, без сомнения, изумило. В жизни бы на него не подумал. Да, больное самолюбие — жуткая штука. Способно толкнуть на любые необдуманные поступки в жажде получить сатисфакцию от противника, который про тебя уже и думать забыл. Неправильно это все. Неправильно…

Стоп. Вот оно! Общее ощущение неправильности происходящего. И связано оно отнюдь не с Виктором Андреевичем, а с моим отцом, то есть нынешним обитателем тела Романа Гомиловского. Ведь что, по сути, произошло: он опять воспользовался воспрещенным артефактом, за что и пострадал. Но зачем? Какой ему было смысл обращаться к этой стремной игрушке? Раньше он пользовался глушилками собственных мыслей, чтобы я случайно его не вычислил, как это произошло с его прошлым аватаром, Ноябрем Косыгиным. Но ведь всё уже случилось: он даже успел побывать в особом отделе и имел весьма неприятную беседу с Игорем Семеновичем. То есть причин и дальше скрываться у Гомиловского нет. А он, тем не менее, серьезно рискуя, вновь пытается спрятаться.

И вот тут у меня возникает один-единственный вопрос: от кого?

Явно, что от менталиста. Всем остальным эта глушилка до одного места. Но из близко знакомых менталистов у экс-Изюмова только Семеныч и я. И о чем это говорит?

Вероятнее всего, о том, что я ничего не знаю о своем отце. Хотя я кропотливо изо дня в день снимал его поверхностные воспоминания о лабораторных исследованиях, я вообще не обращал внимания на его светскую жизнь. А он ведь отшельником не был. Регулярно ездил в город и не всегда в сопровождении жены. Но тем не менее Глафира, пожалуй, единственная, кто мог бы хоть что-то рассказать об этой его стороне.

А расскажет ли? Нет, мы с ней в великолепных отношениях, но дело-то совершенно не в этом. Она попросту может не знать каких-то вещей. Все же Николай Алексеевич, как выяснилось, был довольно скрытным товарищем. Чего только стоит изобретенный им способ переброски души в другое тело.

Итак, еще раз. Менталист. А поскольку этот дар с некоторых пор считается в Империи запретным, то человек либо тщательно скрывает его наличие у себя, либо… он коллега дедули и Карпа Матвеевича.

Зайдем с конца. Вариант с коллегой. Хм, критики не выдерживает хотя бы потому, что раз там о чем-то осведомлены двое, то отсюда следует, что осведомлены и все. Все в курсе его похождений и обещаний. Игорь Семенович из этого тайны не делал. Единственная секретная вещь — это выпытанная им технология переселения души, которую дед клятвенно пообещал никому не передавать.

Отсюда следует, что менталист, которого опасается Гомиловский, свой дар от окружающих прячет. Кем бы мог быть этот человек? Вряд ли студентом, мне кажется. Скорее всего, Роман был с ним знаком еще в свою бытность князем Изюмовым. А из этого следует, что возраст нашего незнакомца минимум лет сорок, а может даже и больше.

Что еще? Этот человек, определенно, находится в столице. Более того, регулярно посещает Академию, а то и вовсе работает в ней, иначе бы у Гомиловского не было бы насущной необходимости так тщательно прятаться. Что еще? Мистер Х явно осведомлен о том, что Изюмов овладел запретной технологией переноса и вполне мог попытать счастья с кем-то из своих потомков.

И вот теперь вопрос вопросов. Роман прячется из-за того, что Мистер Х крайне неодобрительно отнесется к тому, что технология оказалась рабочей, и переселение произошло? Или же у него совершенно иной повод для нападок на Николая Алексеевича? Из разряда что-то клятвенно обещал, да не сделал? И это может быть проблемой даже с учетом его воскрешения в другом теле?

Хм, интересно, а дед тоже к таким же выводам пришел? Эх, жаль, что я был слишком сонный и не смог вовремя выцепить этот вопрос, а то бы еще вчера его обсудили.

И всё же, кто бы это мог быть? И какой дар помимо ментала у этого загадочного человека, способного напугать экс-Изюмова? А то, что второй дар есть, это к бабке не ходи, иначе ему в Академии делать нечего.

Кстати, а почему Гомиловский считает, что его точно будут искать, причем искать именно среди студентов столичного филиала? Бастарды Изюмова могли учиться где угодно. Опять же, понятие поиска подразумевает постоянное сканирование всех в надежде наткнуться на искомое. Не сказать, что это слишком затратно в плане энергии, но для менталиста, вынужденного скрывать свой основной дар, заниматься подобными вещами — палево. Если только он, конечно, не научился, как и я, максимально бережному считыванию поверхностных мыслей, которое не фиксируется никакими артефактами и не оставляет следов у реципиента. Но постоянный поиск в расчете на авось? Либо у Изюмова включился режим паранойи, либо дело куда серьезнее, чем кажется.

Я грустно улыбнулся. Вот какое мне дело до чужих тайн, спрашивается? Но любопытство теперь точно не даст мне сомкнуть глаз.

«Всё, папаша, я вернулся, — радостно сообщил мне Филин. — Ух, что там было! Просто огонь! Если захочешь, потом сброшу тебе самые ржачные моменты. Или хочешь, чтобы я тебя убаюкал? Так я это мигом организую».

«Подожди, малой. Ты говорил вроде, что дотягиваешься отсюда до квартиры Гомиловских. Можешь слетать и проверить: Роман дома? И какая вообще там атмосфера царит?»

«Айн момент!» — отрапортовал конструкт и понесся на разведку.

Почему я дал ему такое задание? Да потому что перед очередным разговором с дедом хотел представлять себе максимально полный расклад. Он сказал Гомиловскому, что тот нарушил договор, а значит, домой он больше не вернется. Но, положа руку на сердце, сколько раз дед менял свое решение на диаметрально противоположное? Я уже со счета сбился, честно говоря. Поэтому доверяй, но проверяй, как говорится.

«Прикинь, не спят, — отчитался он мне спустя минут пять. — То есть младшие спят, а родители отчитывают Романа».

Вот, что и требовалось доказать. Изюмов вновь в строю, а не в заключении, как можно было бы подумать из слов Семеныча.

«А за что отчитывают?»

«За то, что связался с поставщиками запрещенных веществ, из-за чего на сутки был задержан полицией».

Хм. Не полицией, положим, а особистами. И при чем здесь запрещенные вещества? Или это такая отмазка для родителей, объясняющая его суточное отсутствие? Ну, как вариант, почему бы и нет, но, на мой взгляд, могли бы и что-нибудь получше придумать. Или же это такая изощренная месть Игоря Семеновича бывшему зятю? Вот в это охотно поверю.

Я осторожно дотянулся до дальфона, стараясь не потревожить Милану, которая на мою удачу только что, не просыпаясь, повернулась ко мне спиной. Заглянул в особый чат. Ну надо же, не спят! А значит, и мне можно не ждать до утра.

Подумав, я задал один-единственный вопрос: «Кого именно боится Гомиловский, и какую должность занимает этот человек в Академии?»

Дед и Карп Матвеевич тут же дружно отключились. Понятно, не хотим отвечать. Что ж, я не гордый, я подожду. Не нравится мне эта свистопляска в моем ближнем окружении. Особенно с учетом того, что Николай Алексеевич уже как-то раз нападал на меня. Вряд ли он снова на это отважится, но я должен быть в курсе происходящего.

Выждав еще минут десять и убедившись, что покоса не будет, особисты мне сказки на ночь рассказывать не желают, я позволил Филину себя усыпить. Будет день, будет и пища.

Едва открыв утром глаза, я тут же потянулся к дальфону. Но нет, мое сообщение так и было оставлено без внимания, хоть и прочитано. Семеныча и Давыдова в сети не было, поэтому я не стал посылать следом призыв откликнуться и сообщить мне, что здесь такое происходит.

Меж тем в пункт выдачи заказов доставили наш будущий подарок молодым. Пришлось сбегать и забрать его, а затем вручить Милане, чтобы она его красиво упаковала, как обещала. В процессе она мною нещадно пользовалась, требуя то придержать вот эти два угла, то подать ей бечевку, то капнуть клеем точно вот в эту точку. Но я не роптал. Пусть лучше скрапбукингом занимается, чем на меня наезжает.

Шутки ради отправил Филина к Гомиловскому. Конструкт сообщил, что Роман сидит в своей комнате. Вроде как наказан. Ну, это по мнению родителей. Сам же он, похоже, по уши рад тому обстоятельству, что обещанное ему заключение в подвалах особого отдела по контролю за использованием магических способностей было заменено на домашний арест. Ни о чем особом не думает, просто отдыхает.

«Артефакта на нем нет, это точно, — меж тем продолжал делиться своими выводами Филин. — Мысли его читаются безо всякого напряжения. Он очень хочет маминых котлет, но ждет, пока отец уйдет с кухни, чтоб не нарваться на очередную порцию нравоучений».

Больше всего на свете я не люблю, когда рядом со мной происходит что-то, чего я не понимаю. История с Романом относилась именно к этому разряду. Так почему же мои особисты не торопятся делиться со мной её деталями?

Пользуясь тем, что моя помощь Милане уже не требовалась, я включил ноутбук, зашел на сайт Академии и еще раз посмотрел на сотрудников кафедры некромантии. Отчего-то я был практически уверен, что искомый Мистер Х находится именно там.

Хм, надо же, они пока даже не убрали сведения о Брунове. Леопольд Дамирович пока что указан в числе преподавателей. Видимо, это все из-за особенностей его увольнения. Сначала, видимо, отправили в отпуск, а по завершении он окончательно перестанет здесь числиться.

Идем дальше. Эраст Карлович Миндель, тут все понятно. Вот бородач и бледно-рыжий, мужики, которые принимали у меня экзамен по некромантии. Ни один из них не менталист, я достаточно долгое время провел рядом с ними, чтобы заявить это с полной определенностью. Остается некий Евгений Сидорович Горшков, человек, которого я видел лишь мельком. Если не ошибаюсь, он был единственным свободным человеком с кафедры, который мог бы в тот день подменить Эраста, если бы только не предупредил заранее, что у него дела за пределами Академии.

Хм… Что еще о нем известно? Не захотел становиться завкафедрой. Сказал, что все свободное время тратит на свои теоретические исследования и не хочет от них отвлекаться. По возрасту? В теории подходит, ему явно за сорок, вполне мог быть знакомым Изюмова. Некромант-менталист, надо же… Неужели я тебя вычислил?