Чертов менталист 3

Глава 16

Недаром говорят, что понедельник — день тяжелый. И то, что в этом году первое января пришлось как раз на этот день недели, ничего в раскладе не меняло.

Милану я, хорошенько подумав, отправил гулять в торгово-развлекательную зону, снабдив в качестве новогоднего подарка нехилым денежным переводом. С ее характером подставиться под гнев неведомой комиссии — как нечего делать. А что до ее отсутствия в общежитии, так никто не обязывал нас сидеть по своим комнатам в праздничный день.

Я же остался. Мне прямо так и подмывало составить себе мнение о новом ректоре. А поскольку был ненулевой шанс того, что он лично войдет в комиссию по проверке общежитий, я не собирался упускать момент познакомиться с Мещерским.

По этому поводу навел порядок в холодильнике. Полы подметать и мыть не стал, они со вчерашнего дня и так были чистыми. Разложил на столе натюрморт из учебников по истории развития магии, конспекта, записной книжки и ручки. Одновременно получал донесения от Филина. Комиссия действительно начала работу, и первой ее жертвой пало общежитие огневиков. Под конец экзекуции тамошний комендант цветом лица сам напоминал собой фаербол.

Хм, Евстигней у нас товарищ, конечно, спокойный, но не хотел бы я, чтоб он слишком близко к сердцу принял разнос ректора, ведь Константин Константинович, как я и предполагал, лично возглавил комиссию. А учитывая то, что Вилюкин экономил на вызове клининга для неиспользуемых комнат, чтобы лишний раз не подставлять мать из-за повышенного расхода средств, прицепиться к нему повод имелся.

Филин дал мне общее представление, к чему придирается Мещерский. И, честно говоря, я пришел в некоторое замешательство, потому что Константин Константинович, похоже, просто искал, на ком бы сорваться. И что-то мне это ничуть не напомнило поведение сурового антикризисного менеджера, каковым он мне изначально представлялся. Странно. Да и члены комиссии выглядели, мягко говоря, обескураженными, слушая, как их предводитель чехвостит в хвост и в гриву студентов и технический персонал.

Следующей жертвой ректор выбрал общежитие некромантов. Ожидаемо, довел до цугундера и его коменданта. Но тот, в отличие от своего первым попавшего под раздачу коллеги, побледнел и разве что не позеленел.

Оттуда комиссия двинулась к нам, и я мысленно еще раз погладил себя по голове за то, что вовремя спровадил отсюда Сонцову. Подумав, я дал задание Филину слегка поработать с Евстигнеем: убрать лишнюю тревогу и волнение, подбавить олимпийского спокойствия и терпения. Лишним точно не будет. Ну а сам чуть приоткрыл свою дверь и встал возле нее, чтобы было слышно, что происходит внизу.

Визгливый голос Мещерского раздался сразу же, как хлопнула общая дверь на первом этаже.

— Я новый ректор Государственной магической академии Мещерский Константин Константинович, прибыл с внеочередной инспекцией жилого фонда академии. А теперь объясните: как это называется? Как это называется, я вас спрашиваю?

— Противоскользящий коврик, — невозмутимо ответил комендант. — Положен с целью не допустить падения студентов. Пол-то каменный, а на улице снег. Сюда его на обуви несут, он начинает таять. А на луже ноги легко разъезжаются.

— Я и сам вижу, что коврик! — продолжал вопить Константин Константинович. — Но почему не под цвет стен!

Происходила какая-то дичь. Первоначально я хотел отсидеться у себя в комнате, там комиссию и встретить, если им приспичит ко мне сунуться, но сейчас решил поменять свои планы. Только кроссовки надену и куртку, будто в магазин собрался.

Хм, вроде я передвигаюсь достаточно тихо. Почему же все дружно задрали головы и смотрят на лестницу, по которой я спускаюсь?

— Это кто еще такой?

Тут следовало бы написать «рявкнул Мещерский», вот только по факту получилось, что тявкнул, настолько высоко и противно звучал его голос.

— Студент первого курса Валерьян Птолемеев, — невозмутимо сообщил ему Евстигней.

— Почему у вас студенты шляются по коридорам во время работы комиссии?

Мне по большому счету уже было наплевать на очевидную абсурдность вопроса, поскольку я заметил кое-что в высшей степени удивительное. Сбежав по оставшимся ступенькам вниз и делая вид, будто спешу на улицу, я оказался возле крикуна, после чего скрутил его и уложил физиономией в пол.

— Валерьян, ты чего творишь? — озадачился комендант.

— Немедленно отпустите Константина Константиновича! — испуганно взвизгнул старичок, не помню как его зовут, кажется, геомант.

Остальная комиссия притихла, явно не понимая происходящего.

— Вызывай полицию, дружище. Не знаю, кто это такой, но точно не Мещерский, — вздохнул я. — А пока подержу этого фигляра, чтоб не сбежал.

Как я понял, что ректор фальшивый? Да очень просто. Константин Константинович был Иным. Человек, которому я заломал руку — обычным. Внешне да, определенное сходство имелось, особенно для тех, кто не знал Мещерского лично. По крайней мере, когда Филин вел трансляции из двух предыдущих общаг, я подлога не заметил.

— Да слезь ты с меня, никуда я не убегу, — уже вполне нормальным голосом произнес лже-ректор.

— Прости, но веры тебе ни на грош нет, — сообщил я ему, наблюдая за тем, как Евстигней дисциплинированно общается по дальфону с дежурной частью.

— Может, действительно, не стоит так жестко вести себя с человеком? — растерянно пробормотал старичок-геомант.

— Отчего же? — осведомился я. — Если он не преступник, то как минимум правонарушитель, раз выдавал себя за другого человека. Но уж совершенно точно не невинная овечка.

— Простите, я не могу на это смотреть, у меня сердце слабое. Если что, я в своих апартаментах, — сообщил старичок и покинул нас.

Да и не страшно. Свидетелей, чтобы описать полиции, что именно здесь произошло, и без него хватало.

— Слышь, парень, пол холодный! Еще простыну, чего доброго. Отпусти, а? — вновь подал голос фальшивый ректор.

— Ты на коврике лежишь. Том самом, который не в цвет стен. Так что потерпишь.

И вот тут лже-Мещерского прорвало. Столь цветистых выражений я, пожалуй, за всю свою нынешнюю жизнь не слышал. Одной даме из комиссии после этого стало плохо, и Евстигней, добрая душа, уступил сомлевшей пожилой преподавательнице свое кресло.

Нам повезло: ждать стражей правопорядка пришлось недолго. Я с чистой совестью сдал негодяя им, быстро отписал о произошедшем в особый чат, дал пояснения полицейским и дождался, пока непрерывно сквернословящего мужика уведут.

Я по-прежнему не понимал, что происходит, но решил, что хватит с меня этой хтони, списался с Миланой и поспешил ей навстречу. Принял из ее рук покупки, после чего мы свернули в Gaudeamus, где по случаю праздников преподавателей не было, а зал оказался чуть ли не весь в нашем распоряжении. Заказали себе по порции янтарной ухи, травяного чая с ягодами, и я рассказал Сонцовой о том, что нам зачем-то подсунули фальшивого ректора.

— А как ты так быстро понял, что это не он? — спросила Милана, и тут я подзавис.

А ведь мне этот вопрос еще не раз задавать станут. Я с настоящим Мещерским не знаком. По идее, вообще как бы не в курсе, что он должен сменить Извольского на его посту. Ну не буду же я палить Давыдова, что он меня успел предупредить о его кандидатуре. Полицейским я просто сказал, что человек вел себя как полный неадекват, поэтому и вызвал у меня подозрения. Их это объяснение устроило.

А и ладно! Чем меньше в дальнейшем расхождений с протоколом, тем лучше.

— Согласись: крайне странно, когда человек, который прибыл управлять главным учебным заведением страны, его центральным филиалом, вдруг начинает блажить о том, что коврик под ногами, видишь ли, не в цвет стен выбран. Да и кто в здравом уме первого января будет собирать комиссию из одиноких преподавателей, которые встречали Новый год не со своими семьями, а в преподавательском корпусе?

— Агнессу Игнатьевну тоже привлекли?

— Нет, ей повезло не участвовать в этой свистопляске.

— И сколько общежитий они успели обойти?

— Огневиков и некромантов, насколько я понял.

— Там много ребят оставалось на праздники в общежитиях. Если ты говоришь, этот лже-ректор только тем и занимался, что всех из себя выводил, представляешь, сколько народа сейчас жалоб на твою доску отправят?

Ёлки нарядные, вот о чем я забыл напрочь, так это о доске! Надо срочно навести порядок, иначе настоящий Мещерский никогда мне не простит, что его имя там вовсю поливалось грязью.

И вот, кстати, вполне себе мотив нарисовался для подставы. Правда, хоть ты тресни, не могу сообразить, кому же Константин Константинович дорогу перешел. Ну в самом деле: не из-за меня же весь этот спектакль был устроен? Я прекрасно отдаю себе отчет в том, что по меркам Академии, я фигура небольшая.

Попросив прощения у своей девушки, я добыл дальфон и принялся модерировать доску. Коротко написал о том, что сегодня полиция задержала человека, выдававшего себя за нового ректора — без указания имен, чтоб лишний раз не ярить Мещерского. Поэтому до выяснения всех обстоятельств дела жалобы на председателя комиссии, собранной с целью внеочередной инспекцией жилого фонда академии, я скрываю. Давайте вместе подождем, пока стражи правопорядка разберутся в произошедшем.

Уф, вовремя успел, а то уже шесть штук успели накидать за этот короткий срок. Спасибо Милане, что напомнила про доску, а то остался бы я с изрядно подмоченной не по своей вине репутацией.

На зачет по истории развития магии я шел с дикой неохотой. Милана осталась нежиться в кровати, у пятикурсников сессия начиналась только аж шестого числа, и я жутко ей завидовал.

Вчера заскочил Давыдов, накоротке рассказал полную историю про фальшивого ректора. Оказывается, этого актера погорелого театра через подставное лицо нанял мужик, который спал и видел, как он займет место Извольского. Тот самый старичок-геомант, сбежавший от нас, когда дело запахло керосином. Кстати, трудился Петр Михайлович Ватрушкин, так его звали, рядовым преподавателем, даже до должности завкафедрой не дотянул. И вот, каким-то образом узнав, кто является самой вероятной кандидатурой на пост ректора, он решил подставить Мещерского. Сделать так, чтобы его имя ассоциировалось с кучей студенческих жалоб, и ожидаемого назначения не случилось. Поэтому задачу перед наемником поставил самую конкретную: максимально раздражать и доставать всех в процессе внеплановой проверки, чтоб людей аж припекало от его поведения.

Комиссию, кстати, собирал сам Ватрушкин. Дескать, коллеги, у нас тут новый безумный ректор приехал прямо в праздник, рвет и мечет, давайте его не раздражать, сделаем, как он хочет, и тем самым избежим начальственного гнева. Прокатило. Никто из членов комиссии подставы не заподозрил. Видимо, Петр Михайлович прекрасно знал, кого из числа безропотных одиноких предпенсионеров можно безнаказанно припрясть к этому делу.

Зачем он на это пошел? Понятия не имею. Видимо, на старости лет кукушкой поехал. Вверять ему управление Академией в столь почтенном возрасте и при полном отсутствии заслуг никто бы не стал. В итоге Ватрушкин получил пинка под зад, благо на его кафедре дефицита в преподавателях не наблюдалось, и отряд потери бойца не заметил.

В общем, весело год начался, ничего не скажешь. А теперь вот еще с Харитоновым бодаться, будто мне другой головной боли мало.

И Максим Ильич меня не подвел. Сначала выгнал меня из аудитории, дескать, с вами, Птолемеев, поговорим чуть позже. Я, конечно, попробовал права покачать, но без толку. Пришлось торчать в коридоре и муторно ждать, пока он отпустит остальных моих однокурсников.

Оставалось еще около дюжины не успевших сдать предмет, когда я буквально кожей ощутил, что к нам приближается кто-то очень и очень опасный. Захлестнуло чужой аурой самоуверенности и власти такой силы, что захотелось вжаться в пол и сделаться незаметным

Чудом удержался и не вздрогнул, выдав себя тем самым с головой. Глухую фирменную защиту ставить не стал, вместо этого принялся гонять по кругу мысль о том, как же меня достал Харитонов, и сколько времени я по его милости потратил сегодня впустую. Не уверен, что человек, идущий сейчас по коридору в сторону нашей аудитории, обладает развитым ментальным даром, но мощь его духа вызывает оторопь и заслуженное уважение. Поэтому лучше перестраховаться, чем недооценить противника.

Когда он подошел к двери, властно постучал и, не дождавшись ответа вошел внутрь, я успел бросить быстрый взгляд на незнакомца. Так и есть. Константин Константинович Мещерский пожаловал. Настоящий ректор. Интересно, он-то в курсе первоянварской подставы? И того, кто именно ее остановил?

Впрочем, рассчитывать на его благодарность глупо. И что-то мне подсказывает, этот старый прожженный Иной тоже успел навести справки обо мне. Опять же: кто-то ведь раз за разом пытался выкрасть моих подруг, а то и убить их? И если бывший Изюмов тут ни при чем, то кто-то же стоит за всем этим? Кто-то, прекрасно знающий, которого деда я внук. И хоть Игорь Семенович формально вообще никак под Иных не копает, но задержание того же Шокальского, думаю, насторожило всю эту шоблу. Идет муторное позиционное противостояние: я знаю, что ты обо мне знаешь, но делаю вид, будто не в курсе об этом.

По одному стали выходить однокурсники, которые находились в аудитории. Выглядели они не в пример растеряннее и подавленнее тех, кто сдавал зачет в первых рядах.

— Что случилось? — спросил парень, стоявший возле меня и ждущий своей очереди.

— Видели нового ректора?

— Это мужик, который в аудиторию зашел, что ли, новый ректор?

— Он самый. Лютует жестко! Запретил в конспекты подглядывать, сам вопросы задает и гоняет по материалу так, будто это защита диплома, а не сраный зачет. И Максима Ильича тоже дрючит. Дескать, по бумажке ответ прочитать любой может, а конспекты вообще должны дома оставаться в такой день. Вообще чудом на трояк вытянул, думал, уже на пересдачу отправит. А ведь надеялся на четверку минимум.

— О нет, — парень закатил глаза. — Я ж наизусть оттуда ничего не помню…

В отличие от однокурсников мне сложившаяся ситуация была только на руку. По крайней мере, после требования Мещерского сам собой снимался вопрос о том, есть ли у меня конспект, и каким путем он получен. Ну а материал я знал и так. В крайнем случае, Филин подстрахует на особо каверзных вопросах.

Меня вызвали последним. Харитонов и впрямь выглядел весьма бледно, задавленный авторитетом Мещерского. Но при виде меня его глаза блеснули. Видимо, заготовил для меня отдельную подлянку. Ну-ну, сейчас узнаем, какую именно.

— А это наш самый умный студент со всего потока, Валерьян Птолемеев, — фальшиво улыбнулся он Константину Константиновичу. — Вот он вам точно на любой вопрос ответит.

Только и всего? Фи, как мелко и грубо сработано. Я расправил плечи и кивнул в знак того, что готов к испытанию.

Меж тем Мещерский прищурился, посмотрел на меня, перевел взгляд на Харитонова.

— Готовы поручиться за это?

Максим явственно дрогнул, но нашел в себе силы выдавить:

— Да, конечно же.

— Тогда ставьте пятерку. Чего зря время тратить?

Харитонов аж поперхнулся и пошел пятнами. Но послушно протянул руку к лежащей перед ним ведомости.

— Подождите-ка, — вдруг остановил его Константин Константинович, после чего вновь посмотрел на меня. — Валерьян, подскажите, пожалуйста: кто стоял у истоков геомантии?

— Шнейп и Лось.

— Да, ставьте ему пятерку, заслужил, — окончательно определился Мещерский.

А я озадачился, ведь вопрос был задан именно по той проблемной лекции, в которой Максим совершил ошибку, назвав родоначальником этой науки Комина-Шагаева. Если бы я ориентировался только по конспектам, ответ непременно был бы неверным. Ох, непрост наш новый ректор, непрост…

«Папаша, — Филин проявился, когда я уже подходил к общежитию. — Я там немного задержался. То се, пятое десятое».

«Короче!» — потребовал я.

«Прости, не удержался. Залез я в мысли ректора. Ты даже не представляешь, о чем именно он думал!»

Хм, похоже, вот и наступил тот момент, после которого я начну жалеть, что дал своему ментальному конструкту столько воли…