Чертов менталист 3

Глава 24

— Я так соскучилась, — наверное, в сотый раз повторила Милана, прижимаясь ко мне всем телом.

Честно говоря, возвращаясь под вечер на машине все с тем же вечно безмолвным водителем в общежитие, я опасался чего угодно. Сонцова после разборок с родителями была сама не своя и постоянно нервничала, что выливалось в повышенный уровень претензий к миру в целом и ко мне в частности. А тут такой роскошный повод нарисовался: оставил ее одну на свадьбе, да еще и следующий день провел где-то не с ней. Но, видимо, сообразила: если я ушел в компании человека, одетого в форму особого отдела по контролю за использованием магических способностей, значит, случилось что-то серьезное.

— Эраст довез меня до дома, — продолжила меж тем Милана. — Гляжу в дальфон, а мои сообщения тобой даже не прочитаны. Я так переволновалась! А сегодня днем Эраст сказал, что отец ему сообщил: мол, вчера на свадьбе, оказывается, могло случиться что-то ужасное, и если бы не ты…

Банная компания просветила меня, каким именно был план горе-похитителей, и я про себя лишь хмыкнул, сообразив, что не зря особисты повинтили всех собравшихся: и налетчиков, и сотрудников праздничного агентства. Дело в том, что информацию бандитам слил именно один из нанятых актеров. Беспроигрышный, как всем им казалось, вариант: украсть невесту, потребовать у перепуганного князя выкуп за Глафиру, дальше гулять на влегкую поднятые деньги. Но что-то пошло не так, спасибо внимательности Филина.

Безмерно радовало то, что хотя бы это происшествие не имело второго и третьего дна. Просто охочие до чужих денег люди, просто жадность и человеческая непорядочность. Испортить молодым такой важный день — это прямо не знаю, какой скотиной надо быть. Зато наказание последовало незамедлительно: все причастные отправились под арест, непричастные — по домам пить валерьянку.

От князя, кстати, меня тоже дожидалось сообщение. И от Глафиры. Пока прочитал все, что мне успели накидать за прошедшие сутки, и дать всем ответы, как раз и общежитие показалось: в этот раз меня довезли прямо к дверям, не стали высаживать в нашем обычном месте в торгово-развлекательной зоне, за что я был водителю безмерно признателен, поскольку морозец к вечеру весьма окреп. Бежать по такому холоду в модельных кожаных ботинках даже десять минут — не слишком-то приятное занятие.

Я уже окончательно расслабился, решив, что гроза миновала, как услышал вопрос Миланы, заставивший меня мысленно чертыхнуться:

— Валерьян, а ты ведь менталист?

Так и подмывало ответить: «Видишь ли, Милана…» — но боюсь, юмор здесь был бы понятен только мне. Поэтому попытался соскочить, задав своей любимой встречный вопрос:

— Почему ты так решила?

— Потому что так сказал Эраст. Так это правда?

Я аж крякнул от неожиданности. А потом подумал. О моем даре знала Глафира: я ж тогда прямо при ней проверял Емельяна, не вселился ли в него дух князя Изюмова. Логично предположить, что она рассказала об этом Асатиани, поскольку от мужа у нее секретов нет. Тот поведал об этом старшему сыну-бастарду. А вкупе с появлением моего деда в форме особого отдела…

— Ты же понимаешь, что это большой секрет? — глядя Сонцовой прямо в глаза, спросил я. — Если об этом станет известно за пределами нашей компании, мне придется туго.

Тут я, конечно, слегка преувеличил. После сегодняшней парилки в компании особистов и всяких интересных разговоров, которые там велись, мне уже ничего особо не грозило. Но призвать любимую держать рот на замке всё же стоило.

— Да, — кивнула Милана, и тут же перешла в атаку. — А почему ты мне сам об этом не сказал? Почему я узнала об этом от твоего друга, а не от тебя самого? Получается, ты мне не доверяешь?

Как же я надеялся, что этот момент не наступит. Ненавижу оправдываться, у меня от этого резко портится настроение.

— Я не хотел тебя расстраивать. Да и Эрасту я, поверь, ничего о своем даре не рассказывал. Он узнал обо всем от другого человека.

— И ты… со мной…

— Хочешь меня спросить, не пользовался ли я своим даром, чтобы заманить тебя в постель? Нет, не пользовался. Мне живая кукла с промытыми мозгами не нужна. И родителей твоих я в данном плане не трогал. Хотя, думаю, стоило бы, а то ты из-за них так расстраиваешься.

— А ты правда можешь так сделать?

— Чисто технически — да, пожалуй. Морально — лучше даже не проси. Я за свободу самовыражения. Лезу в головы только преступникам.

— Вот прямо как вчера? Эраст сказал, тебя поэтому и не было долго, что ты сдерживал целую толпу на входе во дворец. И потом ты такой бледный стоял. Очень устал, да?

Кажется, я одному излишне разговорчивому Минделю укорочу при встрече язык. И Асатиани тоже, даже не посмотрю на то, что он князь и муж мачехи. Ситуация складывается из разряда «всё больше людей нашу тайну хранит». Бесит.

Милана, не дождавшись ответа, еще сильнее стиснула меня в объятьях, и я с облегчением понял, что гроза отшумела и прошла стороной. Меня приняли таким, какой я есть.

— Сегодня мама звонила, — вдруг сообщила любимая, не меняя позы.

— Да? И что хотела.

— Сказать, что я — очень красивая, и она мною гордится. Увидела где-то в светской хронике нашу фотографию. Даже мне не поленилась её переслать. Была очень удивлена тому, что я оказалась в числе гостей на такой статусной свадьбе. Ну я и сказала ей, как есть, что меня туда пригласили в качестве твоей спутницы.

— Ну вот видишь? Даже и здесь всё потихоньку налаживается.

— Отец еще продолжает беситься из-за Агапова. Еду, кстати, которую они из «Пижонов» увезли, он всю подъел наперегонки с Пашкой. Матери даже кусочка оттуда не оставили.

— А ты пригласи её как-нибудь отдельно. Сводим туда еще раз, заодно и пообщаемся без раздражающего фактора в лице твоего батюшки. А то, сдается мне, он свою супругу привык задвигать излишне и о ее потребностях даже не думает.

— Есть такое дело, — вздохнула Милана, и больше мы эту тему, хвала Всесоздателю, не поднимали, поскольку нам было чем заняться и без того.

Начало нового семестра выдалось сонным и тягучим. Студенты не хотели возвращаться к учебе, учителя — к преподаванию. Но все старательно делали вид, что занимаются делом. В том числе и я. Отдельно грело осознание того, что всю прошлую сессию я сдал на одни пятерки, что означало право на повышенную стипендию. Финансовый вопрос меня не особо беспокоил, но всё же было приятно.

За минувшие выходные я успел обдумать то, что услышал на неформальной сходке особистов. Честно сказать, за те крамольные речи, которые там велись, нас самих было впору обвинять в заговоре. Но не против государя Императора, а против сложившейся системы контроля за использованием магических способностей. Кстати, должен был приехать еще и знаменитый Израилыч, который в последнее время явно выказывал желание вернуться в отдел, но в последний момент сослался на грипп и сходку не посетил. Хитрый лис. Ну да шут с ним.

Честно говоря, несмотря на то, что Игорь Семенович сам был особистом, я по-прежнему крайне мало знал об этой организации, кроме очевидного факта, что это было еще одно правоохранительное подразделение, работающее по большей части с дворянами, что добавляло сотрудникам головной боли. Ни истории создания отдела, кроме всем известных фактов, ни того, как строилась в нем работа раньше, я не знал. Но меня просветили.

Так вот, поначалу отдел реально был заточен на работу с менталистами, искренне недовольными тем, что в одночасье перешли на нелегальное положение, не сделав при этом ничего дурного. Но затем объем обязанностей особистов потихоньку расширился. Отдел ведь назывался — по контролю за использованием магических способностей. Не ментальных способностей, а магических способностей вообще. И как-то само так получилось, что пришлось иметь дело то с безумными пиромантами, то с убийцами-воздушниками (уронить на жертву что-нибудь тяжелое с высоты — милое ж дело!) и прочими обладателями магического дара, использовавшими его явно не по назначению.

Это слегка снизило градус общественного недовольства особистами. Одно дело — карательный орган против граждан, повинных лишь в том, что родились не с тем даром, и совершенно другое, когда он реально включился в обеспечение общественного порядка, при этом не боясь идти против нарушителей-дворян, с которыми полиция, набранная в основном из простолюдинов, не слишком-то любила иметь дело.

Однако несмотря на то, что особисты стали приносить реальную пользу, внутри организации всё было не слишком лучезарно. Взять хотя бы тот запрет на расследование феномена Иных. На практике это выливалось в то, что Иных, даже взятых с поличным на месте преступления, вскоре отпускали чуть ли не с извинениями, а задержавших их сотрудников могли понизить в звании или просто уволить. И ни в одной служебной инструкции не было толком прописано, как следует поступать в подобных ситуациях.

Разумеется, недовольство исподволь копилось, как всегда происходит, когда выясняется, что перед законом все равны, но некоторые равнее, а значит, им и положено больше преференций. Незаслуженных. Необъяснимых.

Так и выкристаллизовалась компания особистов-заговорщиков, которую возглавили дед и Карп Матвеевич. Куда уж без этой неразлучной парочки. Ну и меня заодно подтянули. И даже попросили прочитать для собравшихся лекцию по особенностям — нет, не мышления Иных, но их самозарождения в Российской Империи. А я что, мне только волю дай! Заодно обсудили гипотезу, что среди первой волны Иных было так много зафиксированных случаев инсульта не потому, что эти ребята оказались слабы головой, а просто потому, что так было удобно маскировать их первоначальное незнание нашего языка. Лежит себе человек после приступа, бормочет что-то на тарабарском, но никого это не удивляет: у него ж мозг поврежден. А как он язык освоит, так и выздоравливать начинает.

Больше всего беспокойства вызывал тот факт, что никто не мог понять, каким образом Иные прибыли к нам. За все эти годы никто так и не наткнулся на портал или подобную аномалию, ведущую в их исходный мир. Однако механизм переноса явно существовал и мог быть задействован снова, стоило только вспомнить про загадочного Мемраха, который в это самое время, вполне вероятно, готовил вторжение к нам, чтобы покарать отступников. Тут все особисты единодушно сошлись на том, что вот только внешнего врага нам и не хватало для полного счастья.

Опять же, по ряду косвенных признаков получалось, что Иные, в отличие от обычного человека, живут на пару десятков лет дольше. А может, даже и на все три-четыре десятка. Иначе угроза вторжения превращалась в какой-то фарс, поскольку Мемраху должно было сейчас быть в районе восьмидесяти — девяноста лет. Ага, в бой идут одни старики. Но подтвердить или опровергнуть этот вывод мы пока что были не в силах. В архивах хранилось недостаточно информации на этот счет. Опять же: многие могли поступить по примеру Мещерского, выдавшего себя за собственного сына, и тем самым смазать общую картину. В общем, разгребать нам еще этот вопрос и разгребать.

Так прошло две пары. Я лениво записывал за лектором конспект, думая о своем и попросив Филина предупредить меня, если вдруг слишком отвлекусь. Ничто, как говорится, не предвещало. Но в конце второй лекции в аудитории внезапно появилась Вилюкина, нашла меня глазами и попросила с вещами на выход, попутно извинившись перед преподавателем за вторжение.

Мы поднялись на седьмое небо, как я называл про себя её кабинет. На сей раз приемная не пустовала, там сидела молоденькая секретарша и печатала какой-то документ, то и дело сверяясь с бумагами на своем столе. Агнесса Игнатьевна поприветствовала ее кивком головы, и мы вошли внутрь, где я увидел… Милану!

Какие только мысли не пронеслись сейчас в моей голове. И то, что завкафедрой сейчас прочтет нам нотацию о недопустимости личной жизни на территории общежития. И о том, что нам следовало бы вести себя скромнее, не афишируя отношения и не приходя в Академию практически в обнимку, как мы это проделали сегодня. Но Вилюкина сумела меня удивить.

— Я собрала вас здесь, — начала она, плотно прикрыв дверь, — потому что наверху, — она скосила глаза на потолок, — решили: турниру между филиалами быть. Дату назначили ровно через три месяца, на двадцать второе апреля.

— Ура! — не сдержалась Сонцова, которая спала и грезила вновь принять в нем участие и всё-таки пройти дальше отборочных соревнований.

Я же, поскольку явно являлся тут лишним звеном, с недоумением посмотрела на Агнессу Игнатьевну, ожидая продолжения ее речи. И оно не замедлило последовать.

— Подожди радоваться, девочка, — осадила Милану Вилюкина. — Правила турнира изменены. Теперь это не индивидуальное, а командное соревнование. Один старшекурсник и один первокурсник. А поскольку на первом курсе у нас учится только Валерьян…

— О нет, — выдохнула Милана, глядя на меня. — Только не это!

Я прекрасно понимал её чувства. Всё равно, что бегуну повесить на шею пудовую гирю и заставить бежать в прежнем темпе. Каждому ясно, что ничего хорошего не получится. Разрыв между нами слишком большой. Хотя…

— Это ведь требование к каждому филиалу? — осведомился я у Вилюкиной. — Насчет одного старшекурсника и одного первокурсника в паре?

Агнесса Игнатьевна кивнула. Тогда я повернулся к Сонцовой.

— Как видишь, ничего страшного. Все остальные соперники окажутся в точно таком же положении, как мы сами.

— Да не в таком же, как ты этого не понимаешь! — Милана была в отчаянии и не скрывала этого. — Ты чуть ли не единственный такой уникум, который поступил в Академию нулевиком и осваиваешь все премудрости нашей стихии всего лишь полгода, даже еще меньше. Твой реальный уровень владения воздухом примерно, как у ученика младшей школы. Ладно, пусть даже на уровне четвертого — пятого класса ты уже техники изучил. Но это, считай, ничто. Остальные-то первокурсники будут незначительно уступать старшим, если вообще будут, потому что давно свыклись со своим воздушным даром и научились им владеть задолго до того, как стали студентами. Да там такие зубры против тебя выйдут, что можно сразу объявлять себя аутсайдерами и сливаться.

— Мне не нравится твой настрой, Милана, — Вилюкина тщетно старалась ободрить свою звездочку. — Опять же, недаром ведь говорится: главное не победа, а участие. А Валерьян очень старательный мальчик, он все вещи буквально на лету схватывает. Может, вы с ним еще и справитесь. Впереди ведь целых три месяца!

От такого утешения Милана едва не разрыдалась, чудом удержав в себе всхлип. Так что я, признаюсь, немного умиротворения ей послал, сочтя, что лишним в такой ситуации не будет.

— Какие дисциплины заявлены? — задал я вопрос Агнессе Игнатьевне.

— Бытовая магия обязательно. Боевая магия обязательно. Ну и произвольная программа по желанию участников, добавляет дополнительные баллы. Регламент по каждой дисциплине я вам сброшу позднее, когда сама его получу. Объявляются как победители по каждой номинации, так и абсолютные победители турнира.

— И везде мы должны выступать именно в паре и никак иначе? — уточнил я.

— Да, всё верно.

— Мы порвем их на заплатки, — повернулся я к Милане. — Но нам придется как следует потрудиться ради такого результата. Ты готова?

Сонцова всхлипнула.

— Не слышу ответа. Ты готова стать победительницей турнира и щелкнуть по носу, как там звали эту особу? Екатерина Румянцева? Та, которая украла твою победу на внутренних состязаниях и позорно слилась на турнире?

— Да! — выпрямилась Милана, и я увидел, что мои слова наконец-то достигли цели.

— Вот и готовься к реваншу. А я, уж будь уверена, предоставлю тебе такую возможность. Агнесса Игнатьевна, мы пойдем?

— Да, ребятушки, ступайте. Буду держать вас в курсе дела, — выдохнула завкафедрой с видимым облегчением.

На начало третьей пары мы уже безнадежно опоздали, поэтому сразу отправились в столовую обедать и обсуждать новые вводные.

— И как ты намерен исполнить свое обещание? — мрачно поинтересовалась Милана, ковыряясь вилкой в ленивых голубцах.

— У меня есть план. Но сразу предупреждаю: в нем тебе придется впахивать и впахивать.

— Мне⁈ А почему не тебе? Ведь это ты у нас слабое звено, не я.

— Потому что в любой паре кто-то должен быть умный, а кто-то красивый. Ты у нас по обоим фронтам молодчина, но вот красоты тебе всё же надо бы прибавить.

Глаза Сонцовой округлились, и в какой-то момент показалось, она сейчас ткнет в меня вилкой от негодования.

— Так ты выслушаешь то, что я задумал? — вкрадчиво поинтересовался я у Миланы.

Ответ был несколько предсказуем…