Чертов менталист 3

Глава 4

— Ошибки быть не может? — поинтересовался я.

— Будь его фамилия Иванов, Петров, Смирнов — легко! Но он, видишь ли, Зарткевич. Уникум. Других таких нет. Даже родственников найти не удалось, кроме совсем уж дальних и кровного родства не имеющих, типа двоюродной племянницы покойной жены. Детьми тоже обзавестись не успели. По крайней мере официально, поэтому сам понимаешь, — вздохнул Игорь Семенович.

— Но какие-то концы должны ведь быть? Столько лет в коме лежать тоже недешево стоит! Отдельная палата, как я понимаю. Врачебное наблюдение. Значит, кто-то за это платит, это раз. Если этот Зарткевич как раз в состоянии комы и ловит сигналы вторжения, то у него должна быть возможность передать кому-то сообщение о том, что вторжение началось, это два. Значит, у него обязано постоянно быть под рукой некое средство связи.

— Внучок, я понимаю, что ты у меня умным вырос, но старика своего совсем уж за дурного не держи, — с укоризной произнес Семеныч. — Тут же всё предельно аккуратно проверили, настолько, что даже дышать старались через раз. Все через левые комиссии провернули, которые к нашему коматознику никакого отношения напрямую не имели. И по итогам мы с Карпушей помозговали и пришли к выводу, что никакого средства связи, как ты это называешь, у Зарткевича нет. Ему достаточно просто прийти в себя и всё. Сообщать будут другие. Среди медицинского персонала из числа старожилов есть два Иных. Работают посменно, в клинике всегда кто-то из них находится. Так что, полагаем, именно они и есть связные.

— Как все сложно!

— И не говори! Связные могут и не знать, что именно означает их сообщение. Просто — звонок или послание, что вот такой-то пациент пришел в себя. Дальнейшие выводы будут делать другие.

— И в таком случае без толку за ними наблюдать, — вздохнул я. — Их повседневная жизнь может быть далека от того, кому предназначается сообщение, как Луна от Земли.

— Именно! Поэтому пока ломаем голову с Карлушей, как лучше поступить.

— А меня даже не позвали, — с укоризной заметил я.

— Ты сам приехал, — парировал дед, — чего тебя звать? Еще и целый пакет требований выдвинул. Этого сместить, этого уволить. Тебе там на сдачу никому еще не надо салазки загнуть? А то давай, жги глаголом!

— А знаешь, ты прав! Надо! — рассмеялся я.

Ну и рассказал заодно про зловредного преподавателя Истории развитии магии, Максима Ильича Харитонова, который упорно пытается не допустить меня до сессии, хотя моей вины в том, что я не посещаю его лекции, нет ни малейшей. А до кучи про заявления свои в канцелярию поведал, которые так до сих пор и остались без ответа. Хотя та же Милана заверила меня что, когда ей год назад потребовалось что-то уладить, из канцелярии ответили в трехдневный срок и дело решили быстро и безболезненно. Меня же там упорно продолжали игнорировать по неизвестной причине.

— И вот теперь вместо продолжения расследования нам по твоей милости подобной ерундой заниматься, — покачал головой Игорь Семенович.

— Ну если мое отчисление из Академии входит в твои планы, то можешь ничего не делать, — тут же парировал я, чувствуя накатывающее раздражение. — Только не забудь меня об этом предупредить, чтобы я на сессии не убивался, раз уж все равно как студент под списание ухожу.

Замечательно просто. Как только им нужна точная расшифровка мыслей Иных — я нужен. Настолько нужен, что меня даже за секретаря-стенографиста выдать не проблема, и на допрос проволочь тоже. Но если помощь требуется уже мне самому, то начинаются кислые мины, душные речи. А можно как-нибудь без этого вот кордебалета обойтись кой веки раз?

Видимо, по моей физиономии и интонациям дедуля сообразил, что опять заплыл за буйки, и мне подобное отношение не климатит, потому что резко сдал назад.

— Угомонись, Валерьян. Шуткую я так.

— В стендаперы можешь не идти, с треском провалишься на первом же выступлении.

— Чегой-то? — возмутился Семеныч.

— Широкой аудитории твои шутки не зайдут. Да и узкой тоже не зашли, как видишь.

— Обиделся, — констатировал Игорь Семенович.

— И что теперь делать будешь? — я даже не стал спорить, пусть думает, что хочет.

— Отправлю тебя обратно в общежитие. А ты на что надеялся?

— Действительно, чего это я? Думал, услышат, помогут. А тут люди серьезным делом заняты. Куда уж там до какой-то государственной Академии, где власть подмял под себя человек, которого к сфере образования на дух подпускать нельзя из-за его кумовства! Что с того, что я выявил преступный сговор? Сам выявил, сам его и множь на ноль, да⁈

— Именно! — подтвердил дед.

Я счел, что на сей раз продолжать играть в шутки за двести нет ни малейшего настроения, поэтому встал и отправился к выходу.

— А ну сидеть! — приказал Семеныч.

— Тут нет дрессированных собак твои команды выполнять, — я даже не обернулся, как продолжал идти, так и шел.

— Да постой ты, дурья башка! Я же в буквальном смысле имел в виду, что тебе самому этим заниматься и придется, потому как мы с Карпушей заняты так, что и продохнуть порой не можем. Станешь нашим младшим коллегой с расширенными полномочиями. Оформим тебе это как обязательную отработку. Еще и бумаги соответствующие выпишем, что ты изначально наше задание выполнял, стремясь выявить нарушения в функционировании Академии. Изнутри, так сказать. Разведчик, не внушающий ни малейшего подозрения.

Я остановился и мысленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться. Не вышло. Пришлось идти в ванную и мыть руки в ледяной воде. Заодно и на лицо себе плеснул, только так слегка и успокоился. Ну а затем вернулся к деду.

— Да не шучу я, не шучу! — буркнул он, завидев мой взгляд. — Все нужные полномочия у тебя будут. Ну реально у нас рук на все направления не хватает. Чем тебе мое предложение-то не нравится? Наведешь там порядок, все тебе спасибо скажут.

— А ничего, что после этого у особой службы имидж рухнет стремительным домкратом? — язвительно поинтересовался я. — Ну сам подумай, какой у меня авторитет? По большому счету нулевой. Это у южан принято чуть ли не школьников на высокие чиновничьи посты пристраивать, а у нас на севере такого не поймут. Мне только-только восемнадцать исполнилось. Чисто напоминаю для тех, кто запамятовал.

— Забудешь тут, пожалуй, — вздохнул Семеныч.

— И даже если я там действительно всё по уму сделаю, что о вас скажут? — продолжил я. — Что старший Птолемеев, будучи в высоких чинах, решил затащить в свою синекуру Птолемеева-младшего и не придумал ничего лучше, чем отдать ему на позор и поругание аж высшее государственное учебное заведение. И тот сдуру разошелся так, что поувольнял уважаемых профессоров вплоть до самого ректора. Не пожалел, юный негодяй, благородных седин. А уж как журналисты в это дело вцепятся! Как дворовой пес в сахарную косточку! Пока всю не обглодают, не успокоятся. И заткнуть этот фонтан красноречия, а затем вымарать из сети всё, что они туда выплеснут, потребуется усилий куда больше, чем нужно тебе сейчас, чтобы решить этот вопрос своими силами, не привлекая меня.

— Да что ты так этого боишься-то?

— Я разве что-то говорил про страх? — я в упор посмотрел на деда. — Хочешь, я тебе наперед скажу, какие обо мне слухи пойдут? С чего это Валерьян Птолемеев, на высшее руководство замахнулся? А потому, что не хотелось ему идти и честно первую сессию сдавать. Ну а теперь-то да, там все пятерки в электронном табеле будут красоваться. Кто же ему нынче осмелится слово поперек сказать, если не хочет работы лишиться? Ты вот этого хочешь? Чтоб я разом наработанное к себе уважение утратил?

— Да угомонись ты, — отмахнулся Игорь Семенович. — Никто в эту сторону и не подумает даже. Это ты себе каких-то ужасов заранее настряпал, лишь бы ответственность на свои плечи не взваливать.

— Помнится, кто-то в начале августа вообще призывал меня держаться тише воды ниже травы, кто бы это мог быть? И помогал обмануть Карпа Матвеевича, чтобы тот по результатам проверки меня менталистом не признал. А еще кто-то говорил, что вернулся на службу исключительно ради того, чтобы я мог спокойно жить. И в Академию поступать меня этот же человек отправил, угадайте под каким предлогом? Чтобы особый отдел по контролю за использованием магических способностей никоим образом не счел меня менталистом. И вот прошло полгода, и? Всё с ног на голову перевернулось! Уже и Давыдов давным-давно осведомлен о моем даре, и меня уже чуть ли не официально к вам помощником таскают допросы проводить. Так что прости, дорогой мой человек, но в данном вопросе я отныне верю только себе самому. И моя чуйка подсказывает, что дерьма в мою сторону, если я приму твое предложение, будет вылито столько, что я вовек не отмоюсь.

— Кто же знал, что ситуация будет так быстро и резко меняться? — вздохнул дедуля. — И я тебе не врал! Когда я это всё советовал, я действительно думал, что нужно поступить именно так.

— А по большому счету какая теперь разница, врал или заблуждался? В особом отделе знают про мои способности — раз. Я вынужденно осваиваю магию воздуха и делаю в ней определенные успехи — два. Я студент Государственной магической академии — три. И вот давайте теперь плясать уже от этих данных, раз кирпичики сложились именно таким образом.

— А разве мое предложение что-то здесь изменит? — невинно поинтересовался Семеныч.

Я тяжело вздохнул и в очередной раз попробовал обосновать свою позицию.

— Между прочим, я совершенно честно и официально некромантию за все пять курсов сдал. Напоминаю, так сказать. И математику за первый. И вот эти достижения коту под хвост пустить? Не, в рамках твоей миссии это, конечно, пустяки. Взять и растереть. А для меня — нет. И я не хочу потом полжизни оправдываться, дескать, я не хотел, чтоб так вышло, это дед решил меня на работу пристроить, простите-извините.

Игорь Семенович ничего не ответил, лишь устало вздохнул и откинулся на спинку дивана. Я, сочтя, что пик нашей ссоры уже позади, уселся рядом, и мы некоторое время так молча и просидели.

— Хорошо, твои предложения? — минут через пять спросил дед.

— Дело раскручивают ваши люди. Не обязательно ты, можно и Карпа Матвеевича привлечь, так даже лучше будет. О моей роли осведомлены только вы двое, никуда дальше эта информация уйти не должна. Особенно преподавателям, подчеркиваю! Основные моменты я тебе подсветил; если копнуть, думаю, там еще и не такое вылезет.

— То есть хочешь выкрутить так, как изначально и желал. Мы в поте лица копаем, ты же занимаешься своими вопросами, верно? — желчно заметил Семеныч.

— Напоминаю некоторым забывчивым в силу возраста людям, что в определение «свои вопросы» входит в том числе аналитическая работа по делу Иных. В частности, к Новому году я планировал уже выдать свои предположения относительно того, когда и при каких условиях этих ребят занесло в наш мир. Вплоть до приблизительного состава их экспедиции, если это так можно назвать. Но если хочешь заниматься этим сам, то вперед. Это была твоя гипотеза. Я всего лишь собирался её подтвердить или опровергнуть. Всё шло к тому, чтобы подтвердить, но…

Я развел руками. Да, а что вы хотели? Игорь Семенович явно собирался использовать меня, что называется, без учета моих интересов. Возможно, и прокатило бы, будь моему духу на самом деле восемнадцать. Но в этом юном теле сидит прожженный циник-декан, который еще в прошлой жизни на всякое насмотреться успел. И никакая степень родства не заставит меня поступаться своими интересами. Тем более свой фронт работ я тащил исправно, посвящая загадке Иных минимум четыре дня в неделю, и действительно уже был близок к конкретным выводам. Оставалось перелопатить родословные еще с дюжины Иных семей, чтобы подтвердить то, что я уже успел нащупать. Ну и отдельно покопаться в новейшей истории Империи, дабы выяснить, под какой дымовой завесой было осуществлено столь массовое внедрение к нам чужаков. И это я еще даже не замахивался на выяснение вопроса, расселились ли Иные компактно исключительно в нашей стране, или были и те, кто изначально оказался за границей. А там, как понимаете, вообще копать и копать.

— Выкрутился. Как всегда, — без злости заметил дедуля. — А мне теперь сиди голову ломай, под каким соусом это дело поднимать и раскручивать. А главное, где обоснование? Зачем мы туда ввязались, когда у нас по основному расследованию аж полыхает от нагрузки?

— Так, а что здесь думать-то? — удивился я. — Карп Матвеевич ведь ездит на встречи с Васильковой? Его там видели неоднократно. Мог он что-то такое услышать или увидеть, как профессионал? Да легко! Опять же, в чем выгода для вашей службы: дело относительно быстрое, куда скоротечнее, чем расследование заговора выйдет. А следовательно, приятный бонус в копилку. Особо в личную копилку тебя и Давыдова. Не даром свой хлеб едите, везде успеваете, всё такое. Если поднапрячься, вполне можно дня за три уложиться. Еще и новогодние премии получите дружно.

— Гляжу, у тебя всё продумано, — Игорь Семенович выглядел предельно несчастным, но я хоть ты тресни не мог понять, в чем же причина его грусти; ну не в моем же отказе пополнить ряды особого отдела, право слово!

— Так что, завертится мельница? Или мне и впрямь придется громко бороться за свое право получать образование как магу-воздушнику? Идти к ректору, получать там вежливый отказ, после чего публиковать всю историю в своем блоге и обращаться к журналистам с призывом восстановить справедливость?

— Знаешь что? А вот прямо так и поступай, — оживился дед. — Тогда по крайней мере нам не надо будет Карпушу сюда за уши притягивать. Дело завертелось? Завертелось? Связано с магами? Более чем. Значит, мы его раскручивать и должны. Только ты это, постарайся уж прямо от души пошуметь. Чтобы вся Академия об этом гудела еще до того, как мы вмешаемся.

Язык мой — враг мой. Вот зачем я только это сказал?

Возвращался в общежитие я не слишком довольный открывающимися передо мной перспективами. Вот не скандалист я. Да и кверулянт вынужденный. Была бы возможность решать вопросы по-человечески, с огромным удовольствием так бы и поступал. А тут придется изобразить из себя человека, которому чувство попранной справедливости аж спать не дает. Почти четыре месяца мирился со всеми вынужденными неудобствами, но, когда совсем за живое задели, решили родной магии лишить, тут-то у меня и пригорело, и полыхнуло. Где-то так примерно такая легенда получится.

Вовремя, конечно, все произошло, аж слов приличных нет. На дворе, между прочим, уже двадцать первое декабря. До Нового года чуть больше недели осталось. Все уже в мыслях о празднике и гуляниях. И тут я со своим скандалом. Кому он будет интересен?

С другой стороны, я хотя бы выбил из Игоря Семеновича принципиальное согласие меня поддержать и супостатов наказать. Так что главное поднять волну, а поддерживать её особого резона нет. Уже проще. Всё-таки в одиночку воевать с людьми уровня ректора у меня пока общественного веса не хватает отчетливо.

С этими мыслями я сделал заказ в «Пижонах», намереваясь вечером плотно поработать: написать план действий на ближайшие два дня, а также накидать наброски для блога, чтобы было чем приманивать журналистов. Но тут в стену трижды постучали. Я ответил тем же и залез в дальфон.

«Зайду?» — спрашивала Милана.

«Да», — ответил я.

Сонцова вбежала ко мне раскрасневшаяся и негодующая.

— Скажи, это правда⁈

— Что именно? — не понял я вопроса.

— То, что ты решил всё-таки выбрать своей стихией некромантию, и поэтому тебя уже завтра здесь не будет?..