Дед в режиме мастера. Том 4

Глава 26

Любовные утехи выпили из меня столько сил, что я мгновенно отрубился, не обращая внимания на промокшую от вина и пота простыню. А приснился мне какой-то очень странный сон. Странь Господня.

Я словно задыхался под грудой чего-то чёрного, источающего запах гари и крови. Не мог даже повернуться, чтобы выбраться из этого плена. Покорно лежал, испытывая раздражение.

Благо сон сменился обычной тупой чернотой, настигающей любого, кто провёл тяжёлый день.

А вскоре меня и вовсе разбудили.

— Поднимайся, соня, или ты уже помер? — вырвал меня из сна язвительный голос.

— Не хочется просыпаться. Мне снился такой дивный сон! В нём ты потеряла способность говорить, — просипел я, разлепив пудовые веки.

В душе царило тревожное послевкусие, оставленное странным сном. А в окна уже заглядывал утренний солнечный свет, падающий на обнажённую спину Владлены.

Красотка восседала перед трюмо лишь в кружевных трусиках и бюстгальтере. Приоткрыв рот, она аккуратно наносила тушь на ресницы.

— Поверь мне, Игнатий, я и без дара речи превращу твою жизнь в кошмар, — усмехнулась Велимировна, не оборачиваясь ко мне.

— Охотно верю, — согласился я, откинул одеяло и опустил ноги на ковёр.

— В ванной комнате тебя ждёт острейшая бритва…

— Предлагаешь мне сразу вскрыть вены, чтобы не мучиться в ожидании, когда ты превратишь мою жизнь в Ад? — перебил я её.

— Хорошая идея, но нет. Бритва тебе нужна для другого. Сбрей остатки бороды и волос, а то они больше напоминают какие-то обгорелые клочки, словно тебя лишай замучил. И на столе возьми зелье для ускоренного роста волос. Оно восьмого ранга, так что сработает быстро.

— Да ты сама щедрость, — иронично покрутил я головой, взял бутылочку и, полностью обнажённый, продефилировал мимо магички.

— Не обольщайся, тебе за всё придётся заплатить, — сказала она, и её отражение в зеркале хищно улыбнулось.

— Надеюсь, не душой, — ухмыльнулся я и скрылся за дверью.

В ванной меня действительно ожидала бритва. Взяв её, принялся за дело. Быстро избавил себя от волос и уставился на своё отражение.

— Хм, а у меня довольно правильная форма черепа, — с удовлетворением подметил я, проведя ладонью по лысой голове. — Да и второй подбородок не висит. Может, так и оставить? Всегда буду выглядеть блестяще.

Подумав немного, всё-таки отказался от этой мысли и залпом выпил зелье. Кожа головы, подбородок и щёки сразу зачесались, да так, что аж пришлось плотно стиснуть челюсти, а руки завести за спину, дабы рефлекторно не почесаться.

— Давай же, — процедил я сквозь зубы, глядя на отражение.

Зуд, слава богу, начал слабеть. Однако на голове, естественно, не появилась копна шикарных волос. Возникла лишь крохотная поросль, но блондинистая, а не седая!

— Гляди-ка, а тело-то и вправду молодеет. Может, я стану как Бенджамин Баттон?

Усмехнувшись, я глянул на свой рваный, дырявый костюм, лежащий в углу неопрятной горкой. От него до сих пор пахло совсем не французскими духами.

К счастью, Владлена позаботилась о сменной одежде. В ванной висели мужские трусы, носки и спортивный костюм. Уж не знаю, где она всё это достала, но одежда мне подошла. Даже толстовка, на которой крупными буквами было написано «стопроцентный подкаблучник».

— Вот стерва, — усмехнулся я и присел на корточки возле своего потрёпанного костюма.

Под ним лежал «Вампир». Я достал его, а из карманов вытащил артефакты, включая и тот, который прежде принадлежал брюнету-кукловоду. Рассовал их по карманам, а кинжал сунул за пояс штанов, спрятав под футболкой.

Вышел из ванной комнаты.

— Тебе так идёт этот костюм, — причмокнула Владлена, озорно сверкнув глазами.

— Думаю, всё дело в надписи. Что ж, всё равно благодарю. Хорошего дня.

— Ты уже уезжаешь? — вскинула она брови.

— Ага. Надо проведать внука. Как он там после вчерашнего?

Велимировна недовольно нахмурилась, но всё же смолчала.

Я на прощание поцеловал её в висок и покинул дом, вызвав такси, чтобы не ждать, когда сюда приедет Екатерина.

Усевшись в пропахший табаком автомобиль, сразу же поймал насмешливый взгляд тучного водителя средних лет, глянувшего на толстовку с надписью.

— Всё так плохо? — с толикой презрения оскалил он жёлтые зубы, нажав на педаль газа. Машина рванула по улице, где витала лёгкая туманная дымка. — Жена совсем тебя, бедолагу, сожрала? Как же она тебе позволила работать в доме самой Владлены Велимировны? Она-то дама в городе известная. Говорят, и сама горяча, и служанки у неё ух какие! Не щупаешь их там за зады? Ха-ха. Хотя ты явно не из таких, — усмехнулся он, глумливо глянув на толстовку. — А вот я бы там всех уже… попользовал. Настоящий мужик таким и должен быть. Конечно, говорят, что вроде как у Владлены Велимировны шуры-муры со Зверевым. Но что мне этот Зверев? Он старик, пусть и аристократ. Ты хоть видел этого Зверева? Какой он в быту? А то по телевизору сказки о нём одни рассказывают. Телевизионщиков послушаешь, так этот Зверев супермен прям какой-то. А как он в реальности-то выглядит, без этих всяких гримёров?

— Вот так, — обвёл я пальцем овал своего закаменевшего лица.

Мужчина нервно посмотрел на меня через зеркало заднего вида и ойкнул. Пару секунд таращил зенки, а потом его губы начали медленно растягиваться в улыбке.

— А-а-а, подловил, — с наигранным весельем прохрипел он, ощупывая взглядом мою физиономию, выискивая на ней признаки шутки.

А не найдя оные, таксист дёрнул кадыком и уставился на дорогу. Его пальцы на руле задрожали, а потом он лихорадочно выхватил из кармана телефон, потыкал пальцем и принялся смотреть то на экран, то на моё отражение в зеркале заднего вида.

Шофер явно отыскал в интернете мои фотографии и теперь пытался понять, Зверева ли он везёт или нет. И судя по всему, таксист всё же смекнул, что царь настоящий. Он сразу побледнел как мел и тяжело задышал. От былого «настоящего мужика» не осталось и следа. Губы мелко задрожали, а лицо сморщилось, будто он собирался разрыдаться.

— Вы… вы ведь и есть господин Зверев? — промычал водитель, тяжело дыша.

— Угу.

— Вы… простите меня, умоляю… Я же это… больной человек, с головой у меня беда. И детки малые у меня есть… трое. Кормить их надо. Вот я и работаю столько, что совсем уже не понимаю, что несу… — едва не хныча протараторил шофер, пытаясь выглядеть жалким и сломленным. Таким, с которым даже связываться гадко.

Таксист напомнил мне опоссума. Говорят, опоссумы от сильного стресса, вызванного появившимся рядом хищником, падают, открывают пасть и выделяют зловонные жидкости, прикидываясь мёртвыми.

И этот дурачок добился своего. Вызвал у меня отвращение.

А то, что у него с головой беда, и так понятно. Да, он подумал, что я просто работаю в доме Владлены, но адекватного человека даже это заставило бы не высказываться о Звереве. А он наговорил с три короба, распушив хвост, как ему казалось перед каким-то затюканным подкаблучником. А теперь таксист едва под себя не наложил.

— Столбы видел перед домом Владлены? — хмуро изрёк я, сморщив нос.

Кажется, в воздухе появился какой-то поганый запашок.

— Вы хотите повесить меня на одном из них? — в ужасе пискнул он.

— Я точно не знаю, какие нынче законы в империи, но простолюдинов, по-моему, вешать всё же нельзя. Так что просто покрасишь сегодня столбы, понял? Да не кисточкой, а зубной щёткой.

— Хорошо, хорошо! Всё сделаю! — выпалил водитель, с облегчением заулыбавшись.

Он благодарил меня всю оставшуюся дорогу. А когда я на Васильевском острове вышел из его машины, таксист рванул прочь с максимальной скоростью, опасаясь, что я передумаю и назначу ему какое-то другое наказание.

Глянув ему вслед, я посмотрел на фасад особняка, облепленного лесами. Рабочие стучали молотками, поднимали материалы и спускали старую черепицу.

Внутри дома тоже было оживлённо. Меняли обои, ремонтировали потолок. Всюду сновали люди в синих рабочих комбинезонах: кто с дрелью в руках, кто с мастерком. Пахло свежими досками, побелкой и краской. А шум стоял такой, будто я оказался в цеху на заводе в самый разгар рабочего дня.

— Нет, так жить нельзя, — решил я, войдя в холл. — Надо на время отсюда съехать.

— Хосподин, хосподин! — бросилась ко мне Прасковья, тяжело топая.

И лицо у неё было такое красное и встревоженное, что у меня аж сердце заколотилось чуть сильнее.

— Что случилось? — нахмурился я.

— Не успеваю я за всеми прихлядеть, — пожаловалась она, теребя завязки чёрного передника, положенного служанкам. — Столько народу, что я аж со счёта сбилась. А ведь каждый могет что-то умыкнуть: вазу какую али статуэтку серебряную. Я уж и молодухам этим приказала держать ушки на макушке, но они только и умеют, что глазки симпатичным рабочим строить.

— Каким ещё молодухам? А-а, новым служанкам. Ладно, просто убери подальше всё самое ценное, а с остальным уж как получится. Ты мне лучше вот что скажи… Павел дома?

— Дома, дома, у себя он в спальне. Спит ещё. Поздно вернулся и весь был таким потрёпанным, — протараторила Прасковья, качая головой.

— То, что потрёпанный, неудивительно. Мы минувшей ночью сражались со злом. Это была легендарная битва.

— Вы, получается, за добро воевали? — восхищённо выдохнула служанка.

— Нет, тоже за зло, только поменьше, — усмехнулся я и обернулся на звук тяжёлых шагов.

В холл вошёл рослый блондин с по-военному коротким ёжиком волос и суровыми чертами молодого лица. Навскидку ему было около двадцати трёх годков, но для своего возраста он оказался хорошо физически развитым. За широкой спиной висел объёмный рюкзак цвета хаки, а бицепсы едва не рвали рукава камуфляжной куртки.

Блондин удивлённо таращил голубые глаза, оглядывая холл и мельтешащих рабочих.

Вдруг он будто от боли закусил нижнюю губу и застонал, зажмурившись.

— Продали, продали родовой особняк, — донёсся до меня его страдальческий шёпот. — А новый хозяин устроил ремонт. Почему же мне не сообщили… не сказали…

— Это кто? — шепнула мне Прасковья, опасливо глядя на атлета.

— Сейчас узнаешь, — усмехнулся я, выудив из памяти Зверева образ его среднего внука Вячеслава. Да, это был он.

Павел же намедни говорил, что брат приедет. Вот он и прибыл из тайги, где изучал блуждающие проходы в Лабиринт. Увидел, что тут происходит, и сделал неправильные выводы.

Видимо, Вячеслав не имел доступа к информации, потому и не знал, что его дед нынче сильно вырос как в финансовом плане, так и в репутационном.

Более того, он даже не узнал меня.

— Сударь, позвольте задать вам пару вопросов, — вежливо проговорил парень, сообразив, что я тут главный.

— Задавай, конечно. Разве ж я не отвечу собственному внуку?

Прасковья ойкнула, посмотрев на Вячеслава. А тот аж рот открыл и скользнул по мне ошарашенным взглядом, остановившись на моей плутоватой усмешке.

— Де… дедушка? — запинаясь, выдавил он, уронив сумку, которую держал в руке.

— Не узнал, что ли?

— Ка… как⁈ Ты же выглядишь лет на пятьдесят! Мышцами оброс, выпрямился, а часть морщин совсем пропала!

— Всё благодаря чёрной магии и строгой диете.

— Шутки только те же… — дёргано улыбнулся он и ринулся ко мне, стуча подошвами берцев по паркету.

— Нет, давай без объятий. Я не настолько рад тебя видеть. Но руку пожать можешь, — иронично ухмыльнулся я.

Внучок так и сделал. И рукопожатие оказалось у него весьма крепким. А вот в его глазах где-то на самом дне плескались растерянность и недоверие, будто он видел перед собой чужого человека, пытающегося закосить под его деда.

Но оно и понятно. Сложно сразу принять подобные изменения в том, кого ты столько лет знал и привык видеть совсем другим.

— Деда, как же… как же ты так помолодел? И что происходит с домом? Ты готовишь его к продаже? Или взял кредит на ремонт? А чем отдавать⁈ — выпалил он, тревожно уставившись на меня.

— Вячеслав, многое изменилось. Зверевы теперь на двести пятом месте в серебряном списке и у нас появился кое-какой капитал. Мне его в качестве награды вручил император.

— Ихнатий Николаевич получил орден «страж империи» из рук самого государя за то, что разоблачил вражеского шпиона. Его по телевизору показывали, и не раз, — встряла гордо сверкающая зенками Прасковья и сама удивилась собственной смелости. Она ведь влезла в разговор двух дворян.

Служанка тут же испуганно пролепетала извинения и выскочила из холла.

— Не врёт? — глянул ей вслед Вячеслав, снова удивлённо отправив брови к потолку.

Шокированная гримаса опять завладела его лицом. Он даже ущипнул себя за руку, дабы проверить — не спит ли?

— Не врёт. Пойдём разбудим Павла. Он поможет мне ввести тебя в курс дела. Ты только челюсть подбери, а то муха залетит. И рюкзак свой брось вон на то кресло, — посоветовал я и стал подниматься по лестнице.

Внук дёрнул головой, оставил свою поклажу в холле и пошёл за мной, хмуря брови, словно что-то не давало ему покоя. На меня он поглядывал всё же с некоторым подозрением. А я приветливо улыбался, как самый настоящий дедушка.

Впрочем, моя улыбка сползла с лица, когда в кармане зазвонил телефон.

Я от этой жизни уже не ожидал ничего хорошего, так что ответил без всякой охоты, увидев на экране номер Воронова:

— Слушаю вас.

— Игнатий Николаевич, доброе утро, — поздоровался аристократ. — Простите, что так рано звоню, но нам нужно согласовать одно дело, а именно похороны Алексея.

— Вы их организуйте, а я внесу свой денежный вклад, — проговорил я, двинувшись по второму этажу в сторону спальни Павла. — Думаю, их следует провести в небольшой церкви, ведь, как бы там ни было, он остался аристократом.

— Согласен. Я всё устрою. И вот ещё что, нам не нужны лишние свидетели, потому давайте всё будет скромно и тихо: ваша семья и моя. Больше никто не нужен.

— Хорошо, пусть будет так. Авось всё пройдёт спокойно.

— Да, надеюсь, Алексей не выберется из гроба так же, как вы, — мрачно сострил Воронов. — Что ж, до встречи, Игнатий Николаевич.

— До встречи, — проговорил я, сбросил вызов и глянул на дверь спальни младшего внука. Та оказалась приоткрыта и изнутри доносился богатырский храп.

Пожав плечами, я открыл дверь и вместе с Вячеславом проскользнул внутрь, очутившись в сумраке, пропитанном запахом крепкого перегара.

На ковре лежали две пустые бутылки из-под мартини и подушка, а с люстры свисали мужские трусы. Один из ящиков стола валялся около кресла, а на том красовалась россыпь презервативов.

На развороченной кровати под одеялом дрыхли двое. Рука Павла касалась пола, а сам он пускал слюни на простыню, лёжа ближе к двери. А с другой от него стороны спала девушка, её рыжие волосы выбивались из-под подушки, которой она накрылась.

— Порви меня дракон… Жанна? — прошептал я, на цыпочках двинувшись к кровати.

Вот это поворот! Неужто Павлу показалось мало того, что он приложил руку к смерти брата, так внучок ещё решил накуканить вдову Алексея? Сразу так и пахнуло тёмным Средневековьем, но, конечно, вряд ли всё обстояло именно так. Скорее всего, Павел и Жанна просто решили выпить вместе, а потом уже по пьяной лавочке произошло соитие.

— Ого, Павел девушку привёл? — тихо изумился Вячеслав, хлопая глазами. — Он же буквально месяц назад был робким, как вампир в церкви, а сейчас не постеснялся припереть в дом девицу, да ещё и напился так, что обои уже отклеиваются. Может, я сплю? Как-то слишком много изменений произошло с тех пор, как я покинул дом.

— Уверяю тебя, всё не так. Изменений ещё больше, чем ты думаешь.

В этот миг Павел всхрапнул, словно подавился, а потом один его глаз открылся и уставился на Вячеслава.

— Брат, — сонно просипел пухляш, явно не понимая, наяву он видит родственничка или нет. — Брат, я убил его… убил Алексея. Не вини меня… он стал чудовищем. Деда говорил, что Иуда рядом с ним святой.

— Что за ерунду он несёт? — протянул Вячеслав, наморщив лоб.

— Почему сразу ерунда? Вполне себе разумные слова.

— Чего? — ещё сильнее нахмурился блондин, совершенно сбитый с толку. — Ты хочешь сказать, что… что Павел убил Алексея?

— Не хочу, но надо. Да и не только он убил. Там таких желающих хватало. Мы с ним мастерски расправились, — проговорил я, подойдя к той стороне кровати, где лежала девица, и протянул руку, чтобы поднять подушку.

Попутно я кожей чувствовал, как Вячеслав совсем опешил.

Да, нам предстоит долгий разговор, очень долгий. И надеюсь, он не затянется, а то мне нужно идти в Лабиринт за младшим сыном главы демонского клана Каас.

От автора: пятый том тут https://author.today/reader/569961