Дед в режиме мастера. Том 4

Глава 3

Корчинский вскинул руку и с неё сорвался «огненный шар». Тот с гудением помчался туда, где прозвучал смешок. Мрак и светлячки в ужасе отшатнулись от пламенного плевка, угодившего в хижину, мигом занявшуюся огнём.

Огонь устремился вверх, затрещав сухими жердями. Дым растёкся по округе, забиваясь в лёгкие.

Я резко метнулся вбок и использовал «порыв бури». Тот сдул пылающий шалаш в пропасть. На настиле осталось лишь несколько горящих палок.

— Аккуратнее с огнём, князь, — просипел я, затаптывая язычки пламени. — Тут всё настолько сухое, что хватит одной искры для пожара. А мне что-то не хочется запечься до хрустящей корочки.

— Рефлексы, — буркнул Корчинский без всякой вины в голосе.

— Его светлость опытный воин, — льстиво вставил Филимон, держа оба пистолета так, чтобы они смотрели во мрак. — А кто там хохотал?

— Десяток-другой известных мне монстров способны на такое поведение, — серьёзно проговорил я, осторожно продолжив путь.

Светлячки вернулись, и тьма стала не такой густой, но всё равно в ней хрен углядишь какую-нибудь тварь, спрятавшуюся между халуп.

— Они опасны? — уточнил князь, идя чуть позади меня рядом с шофером.

Под лысым здоровяком скрипели брёвна настила и шуршала труха, похожая на пепел.

— Какие-то опасные, какие-то очень опасные, — облизал я губы, обходя дощатый дом с закрытыми циновками окнами. — Смотря какой у вас уровень, князь.

— Это государственная тайна.

Ясно, ясно. Думаю, у него как минимум девяностый. Он способен устроить настоящий ад, да только данная местность не располагает к этому.

— Где эта тварь хохочущая? — спросил Филимон, настороженно посматривая по сторонам.

— Если магия князя её не напугала, то она из мрака наблюдает за нами. Выжидает момент, чтобы напасть. И это хорошо. Значит, она не считает, что у неё хватит сил для лихой кавалерийской атаки в лоб. Ну, или ждёт подмогу…

— Мне больше нравится вариант, где она нас боится, — произнёс князь, хмуря брови. — Тогда есть шанс добраться до прохода без боя.

Простолюдин украдкой удивлённо посмотрел на него, словно дворянин признался в трусости. А вот я был согласен с Корчинским. Бой нам совсем не нужен. Время-то тикало, а мы ещё даже на следующий «этаж» не поднялись.

Благо буквально через несколько метров из мрака проступили очертания шаткой лестницы с несколькими пролётами. Перила представляли собой пыльные провисшие канаты, а на подгнивших ступенях рядком лежали три черепа… вполне себе человеческих, если не считать третьей глазницы во лбу.

Черепа скалили жёлтые крупные зубы, будто предостерегали от восхождения по лестнице.

— Ступени ещё довольно крепкие, пойдём втроём, не будем разделяться, ведь рядом монстр, — сказал князь.

— Мудрое решение, — льстиво поддакнул водитель.

Я лишь вздохнул и двинулись по лестнице. Та и вправду не особо-то и шаталась. А когда наша троица миновала половину, лестница вдруг злорадно затрещала и предательски начала клониться в сторону пропасти.

— Бежим! — ударил по ушам хриплый крик князя.

И он, подавая заразительный пример, ломанулся вверх по ступеням, уходящим из-под ног.

Я тоже помчался, едва не прижав уши, как бегущий пёс, напуганный грохотом. А грохот, надо сказать, стоял такой, что ого-го! Лестница позади нас рушилась. Трещали доски, лопались канаты, а пыль застлала всё вокруг, перепугав светлячков.

Ступени передо мной рухнули вниз, и пришлось прыгать через разверзшийся провал, падение в который означало смерть…

К счастью, я перемахнул его весьма лихо. Мой преподаватель физкультуры из школы-интерната ведьмаков, заставлявший меня скакать через гимнастического козла, крикнул бы «браво»!

— Эх! — выдохнул я, когда подошвы кроссовок ударились о ступени.

В левом колене что-то щёлкнуло, но не помешало побежать дальше в клубах пыли.

Шум рушащейся лестницы подгонял меня, как и мат бегущего последним Филимона.

Князь же всех опередил и первым выметнулся на следующий «этаж». Я оказался там следом за ним, дыша шумно и тяжело.

— Не-е-ет! — раздался за спиной отчаянный вопль.

Обернувшись, увидел, как остатки лестницы рухнули, а распахнувший рот шофер словно в замедленной съёмке в прыжке летит к настилу второго «этажа», пытаясь ухватиться за него. Он изо всех сил вытягивал вперёд правую руку, тараща выпученные от ужаса глаза. Щепки летели мимо его перекошенного лица.

Однако даже улепётывающий светлячок понимал, что мужчина не долетит. Он рухнет в пропасть и превратится в кровавую отбивную… В кусок мяса, пронзённый собственными сломанными костями.

И кажется, Филимон сам осознавал это… В его взгляде застыла обречённость.

— Не в мою смену, — просипел я, активировав «скольжение».

Оно позволило мне метнуться к краю настила и распластаться на нём, протянув руку к здоровяку. Мне удалось ухватить его за потную ладонь, после чего масса тела водителя резко дёрнула меня вниз. Локоть пронзило болью, и он едва не вылетел из сустава.

Тушка же моя заскользила по настилу, увлекаемая в пропасть весом шофера. Пуговицы пиджака отлетели, рубашка вмиг порвалась, а занозы попытались вонзиться в податливую плоть, но сработал защитный артефакт, покрывший тело молочно-белой плёнкой.

Вдобавок я каким-то чудом умудрился зацепиться ногой за один из столбов, подпирающих верхний «этаж». Однако мне в таком положении долго не продержаться. Нога соскальзывала. Пальцы же готовы были разжаться, грозя отпустить руку орущего шофера.

— Князь! — выпалил я и взглядом указал на обрывок каната, валяющийся у ближайшего шалаша.

Благо во власти в империи не все были дураками. Корчинский мигом сообразил, что надо делать. Он подобрал с настила кусок каната, быстро привязал один конец к столбу, а второй кинул здоровяку. Тот ухватился за него и забрался на «этаж» быстрее, чем я принял сидячее положение, морщась из-за боли в растянутой конечности.

— Бла… благодарю, — прохрипел бледный Филимон.

Его грудь ходила ходуном, а во взгляде царило облегчение смертника, коего в последний миг вытащили из-под ножа гильотины.

— Неплохая командная работа, — пробурчал я, бережно баюкая руку.

— Угу, — сухо подтвердил Корчинский, поправив длинные волосы, припорошённые пылью.

На лице князя не дрогнул ни один мускул, словно чудесное спасение Филимона оставило его равнодушным. Хотя это как раз в характере Корчинского. Он без всякого сожаления относился к подчинённым.

— Надо идти дальше. Время уходит, — звякнул металлом в голосе аристократ.

— Аво… авось эта гадина хохочущая не… не поднимется сюда за нами, — понадеялся запинающийся шофер, чьи руки слегка тряслись после пережитого.

— Я бы сильно на это не рассчитывал, — мрачно проговорил я и встал на подрагивающие после беготни ноги.

Князь махнул рукой, дескать, пойдёмте, но не возглавил наше трио. Он уступил эту сомнительную честь мне.

Я пошёл чуть впереди, скользя настороженным взглядом по халупам и шалашам. Те по большей части жались к стене расщелины. Оно и понятно, тут не было идиотов, жаждущих жить на краю настила.

А вот мы как раз были вынуждены идти по этой весьма опасной части «этажа», выискивая следующую лестницу. Местные жители почему-то не построили одну, соединяющую все «этажи», словно специально хотели усложнить нам жизнь.

Ещё и светлячки почему-то здесь летали не так густо, как внизу. Мрак из-за этого стал плотнее, скрывая возможных тварей, затаившихся между домиками.

Мои уши пытались уловить подозрительные звуки, но пока раздавался лишь шорох трухи под нашими ногами и хриплое человеческое дыхание.

Всё же я не расслаблялся, благодаря чему внезапно заметил что-то блеснувшее под ногой, опускающейся на настил. Опасность⁈ В последний миг сумел сделать шаг шире, едва не порвав промежность.

— Зверев⁈ — тревожно выдохнул князь и замер, вытянув шею.

— Стойте на месте, — прохрипел я, глядя на тонкое подобие то ли лески, то ли жилы, натянутой над настилом. — Кажется, здесь ловушка.

Выпрямившись, осторожно пошёл вдоль этой хреновины и обнаружил, что она крепится к грубому самострелу, похожему на первые арбалеты. Он бы выпустил стрелу с каменным зазубренным наконечником, ежели бы я наступил на… э-э-э… подобие тончайшей верёвки, сплетённой из каких-то весьма крепких волосков. Такой снаряд вполне бы мог пронзить плоть и застрять в кишках. Аж вздрогнул, как представил подобную картину.

Я подозвал князя с Филимоном, и они тоже полюбовались арбалетом.

— Ещё и ловушки, — процедил Корчинский. — Придётся всё же включить освещение.

Он тряхнул рукой, и его кисть окутало пламя — атрибут «факел», открывающийся на первом уровне у всякого мага огня.

Магическое пламя заставило мрак неохотно отступить, забиться в щели и углы. Из разбитого глиняного кувшина выскочил мохнатый паук и умчался прочь. А из кучи гнилых досок выбралась белёсая многоножка в локоть размером. Она встала на задние лапы, отражая склизким телом свет, исходящий от пламени, а затем убралась восвояси, решив не связываться с нами.

Дальше мы двинулись ещё более осторожно.

Корчинский, высоко подняв руку-«факел», таким внимательным взглядом скользил по домам-развалюхам и гнилым шалашам, словно запоминал, как всё устроено, чтобы потом в столице возвести район с доступным жильём.

Впрочем, все его внимание переключилось на лестницу, когда мы наткнулись на неё. Эта выглядела ещё хуже, чем предыдущая. В ступенях зияли дыры, некоторые доски уже отсутствовали, а те, что остались, казались не надёжнее клятв, данных в минуту отчаяния.

— Теперь пойдём по очереди, — решил я, снял порванный пиджак и выкинул его.

Да, он весил немного, но мне так будет спокойнее.

Князь закусил нижнюю губу и заколебался. Чего это он? Никак испугался чего-то?

— Зверев, идите вы первым, я пойду вторым, Филимон — последним, — проговорил Корчинский, проведя пальцами по бородке эспаньолке.

А-а-а, понял! Он просто прикидывал, как ему выгоднее пройти по лестнице. Хитрый, хитрый жук.

— Как скажете, дорогой князь, — согласился я, пряча усмешку.

Меня вполне устраивал такой расклад.

Проверив ногой первую ступень, признал её крепкой и начал покорять лестницу. Та шаталась, кряхтела, пару раз ступени с душераздирающим треском ломались. Пыль же провоцировала на громкий чих, после коего вся эта конструкция рухнет как карточный домик.

Однако я справился со всеми испытаниями и очутился на следующем «этаже», где сразу же наткнулся взглядом на веревку, прежде служившуюся поручнем. Кто-то смотал её в бухту. Один её конец я привязал к столбу, поддерживающему верхний настил, а второй сбросил вниз, чтобы князь держался за него, когда шёл. Хоть какая-то страховка.

Но она не понадобилась Корчинскому. Тот миновал лестницу без всяких происшествий. Правда, изрядно сбледнул. Выдохнул же он с таким облегчением, что чуть не сдул шалаши, как Серый Волк — жилища поросят из сказки.

Настала очередь идти здоровяку Филимону. И тот двинулся по ступеням, тараща глаза и что-то шепча себе под нос. Скорее всего, молитву.

Похоже, у бога нашлась свободная секунда, и он откликнулся, поскольку шофер тоже миновал лестницу.

— Получилось! — обрадованно улыбнулся Филимон, оказавшись рядом со мной. — Лестница выдержала, хотя казалась гораздо хуже предыдущей.

— Вот так и в жизни бывает. Неказистый с виду человек может оказаться сильнее и выносливее розовощёкого и крепенького мужичка, — философски произнёс я.

— Верно, — поддакнул князь, освещая «этаж» рукой-факелом. — Пойдёмте дальше. Время уходит.

Но далеко мы не ушли…

Филимон вдруг остановился и прошептал, крутя головой:

— Слышите?

— Только давление, шумящее в ушах, — чистосердечно признался я, стоя возле очага из камней, обмазанных красной глиной. Его дно устилал серый пепел, из которого торчали мелкие косточки каких-то животных.

— Что именно мы должны слышать? — насторожился князь, сжав губы в тонкую линию.

— Шелест какой-то, — просипел Филимон и шумно сглотнул, глядя в сторону пропасти.

— Да, есть что-то такое, будто крылья, множество крыльев… — пробормотал Корчинский, прислушиваясь.

— Вы руку-то погасите, а то она внимание привлекает, как маяк в ночи, мол, летите сюда, тут есть кого сожрать, — проговорил я и следом добавил, вскинув брови: — О, теперь и я слышу. Действительно, крылья, кожистые, словно за нашими душами летят десятки кровожадных, острозубых демонов, смердящих серой.

— У вас очень богатая фантазия, — буркнул князь, выключив «факел».

Тьма тут же поглотила эту часть «этажа». Остался лишь свет, исходящий от светлячков.

— Ну, благодаря награде императора теперь у меня не только фантазия богатая, — усмехнулся я. — Господа, никто не против, ежели мы на несколько минут укроемся в доме? Не стоит нам стоять на открытом пространстве и рожами торговать, когда рядом непонятные летуны.

— Господи, Зверев, что за выражение? Какие рожи? Рядом с вами князь! — возмущённо выдохнул аристократ и следом за мной прошмыгнул в халупу из досок.

Дверь мы сразу закрыли, а окна были прикрыты циновками из травы, посему внутри воцарилась почти полная темнота. Разве что под потолком жужжал один светлячок.

— Кто это может быть? — спросил шофер, прислушиваясь к нарастающему шороху крыльев.

— Кто угодно, — прошептал князь, присев в углу.

— Кто угодно с крыльями, — уточнил я и добавил, задумчиво хмуря брови: — Учитывая местный климат, постоянную тьму и лаву на дне пропасти, да ещё частоту взмахов крыльев, я бы поставил на мверзей третьего-четвёртого ранга.

— Пфф, — насмешливо фыркнул Корчинский. — Вы хотите сказать, что вот так легко, по косвенным признакам способны определить вид монстров из тысяч других? Кажется, вы заигрались, Зверев. Никто на такое неспособен.

— Угу, — поддакнул Филимон, дабы подлизаться к князю. Хотя мог бы и смолчать, я же спас его.

— Пари? — иронично глянул я в сторону аристократа, чей силуэт едва виднелся.

— Пожалуй, откажусь. Такая лёгкая победа не доставит мне удовольствия.

— Как благородно, — снова подал голос лысый здоровяк, придерживая рукой дверь, чтобы та вдруг не открылась.

— Так мы можем поставить какую-нибудь мелочь. Щелбан, к примеру. Как вам такой вариант?

Подумав, Корчинский саркастично проронил:

— Ну, ежели вы так хотите проверить свой лоб на прочность, то я согласен. Пари.

— Пари, — повторил я и затаил дыхание, вслушиваясь в звуки.

Крылья шелестели уже совсем рядом. Их хозяева добрались до нашего «этажа» и принялись летать между домиками.

— Как их много, — еле слышно пробормотал Филимон, пытаясь сдержать чудовищное волнение, проскальзывающее в каждом вздохе.

— Молчи, дурак, а то услышат, — прошипел князь и едва не вскрикнул, когда раздался громкий хруст повалившегося где-то по соседству шалаша.

Монстры летали все быстрее и быстрее. В воздухе появился свист, похожий на взмахи хлыстом. По ушам ударил агрессивный клёкот и раздались щелчки, похожие на удар кости об кость.

Рухнул ещё один шалаш, а затем по «этажу» прокатился треск ломающихся досок.

— Они вскрывают дома, словно ищут кого-то, — прошептал я, чувствуя, как вдоль спины пробежал могильный холодок. — И мы все знаем, кого они ищут. Чужая воля ведёт их. Какой-то монстр высокого ранга взял мверзей под контроль.

— Зверев, никакие это не мверзи, — процедил князь. — И не надо умничать, все ваши выводы высосаны из пальца. Просто стая на охоте.

Я открыл было рот для достойного ответа, но в этот миг доски над нами жалобно захрустели, посыпались щепки и пахнуло чем-то сладко-гнилым, словно смесью мёда и тухлой человеческой плоти.

— Нашли! — заорал Филимон и принялся палить из револьверов по теням, мечущимся над домиком, лишившимся крыши.

— Ар-р-р! — взревел выпрямившийся князь и активировал «факел».

Кисть его руки снова окутал огонь, чей свет упал на ближайшего монстра. Он был размером с крупную собаку, но казался больше из-за кожистых, как у летучей мыши, крыльев с красными прожилками. Тёмно-красное тело оказалось сегментировано на три части, как у шершня, и блестело, будто лакированное кровью. Из брюшка торчало истекающее ядом жало в локоть размером. Голова была вытянутой, слепой, а на конце дрожал хоботок с присоской, снабжённой мелкими загнутыми костяными крючьями.

— Мверзи! — почти радостно выдохнул я, заметив краем глаза жгучую досаду, исказившую холеное лицо князя.