Дед в режиме мастера. Том 4

Глава 6

Аэропорт Пулково

Слегка загоревшая Жанна Воронова миновала стеклянные двери здания аэропорта и вышла под широкий навес, закрывающий прилегающую территорию, закатанную в асфальт.

Павел вышел следом за ней, торопливо листая последние новости на экране смартфона. Глаза парня были круглыми, а щекастую физиономию разрывала восторженная улыбка.

Захлёбываясь воздухом, он протараторил, читая заголовки:

— Игнатий Николаевич Зверев поймал опасного диверсанта! Господин Зверев спас империю. Имперский дворянин притворился преступником, чтобы изловить настоящего врага. Блестящая операция тринадцатого отдела. Князь Корчинский наградил господина Зверева орденом «Страж империи»…

Павел поднял на девушку ликующий взгляд, а та с улыбкой проговорила:

— Я не устану хвалить твоего дедушку. Он настоящий молодец. Но признаться, когда мы после приземления только-только узнали о его подвиге, я даже как-то растерялась, не ожидала, что его вражда с де Туром — дело государственной важности.

— Ты видела, видела на каком месте наш род в рейтинге⁈ — выпалил Павел, мельком глянув на пару носильщиков, прикативших их чемоданы.

— Видела, уже несколько раз, — ещё шире улыбнулась девушка, откинув рыжую прядку со лба, украшенного веснушками. — Эдак вы скоро и в золотой список попадёте.

— Попадём! Обязательно попадём! — жарко выпалил Павел, едва не пританцовывая.

Он от избытка эмоций обнял Жанну за хрупкие плечи. Та вздрогнула, чуть испуганно уставившись на улыбку юного дворянина. Её сексуальные губы слегка разошлись, дыхание участилось.

Павел же вдруг сглотнул и сверху вниз посмотрел прямо в большие серые глаза девицы.

Они замерли, как два пугливых щенка в огромном мире. Молчание затягивалось. По виску парня заскользила капелька пота, а у аристократки дрогнули длинные пушистые ресницы.

Внезапно телефон в руке младшего Зверева зазвонил, а на экране появилась надпись «Любимая».

Жанна сразу же неловко улыбнулась и неуклюже сделала шаг назад, смущённо пролепетав:

— Передай дедушке мои поздравления. Всего хорошего, Павел. Меня уже ждёт автомобиль, присланный папенькой.

— По… пока, — заикаясь выдал парень, уставившись на тонкую девичью фигурку, торопливо двинувшуюся прочь в сопровождении носильщика.

— Добрый день, любимый! — донёсся из телефона звонкий голос Мироновой, когда Павел нажал на зелёную кнопку. — Я подумала и решила простить тебя. Наверняка ведь случилось какое-то недопонимание, да? Просто какая-то девица неудачно подала голос, когда ты записывал мне аудиосообщение. Верно?

— Верно, — медленно сказал младший Зверев, немного поколебавшись.

Царскосельская дорога

Меня ждало разочарование. Император не соблаговолил лично приехать к одному героическому ведьмаку в теле немного помолодевшего дедушки. Он прислал за мной и князем кортеж. Нас на разных машинах отвезли в Александровский дворец. А тот представлял собой вытянутое в длину двухэтажное здание с двумя рядами колонн и двойными флигелями по сторонам.

Мне не дали полюбоваться видами, а сразу провели внутрь, где всё блистало позолотой и было облицовано мрамором. Дальше без лишних слов сопроводили в небольшую комнату с резными платяными шкафами, где меня уже поджидал жеманного вида ухоженный молодой человек в обтягивающих брюках и зелёной атласной рубашке, расстёгнутой так, чтобы виднелась побритая грудь.

— Повернитесь, — сразу же заявил он, оценивающе глянув на меня подведёнными тушью глазами.

Мне, если честно, было страшновато поворачиваться к нему задом. Чую, у него хронический геймарит. Но всё же я набрался храбрости и провернулся вокруг своей оси, понимая, что мне сейчас подберут подходящую одежду. Не в рванье же к императору идти.

Молодой человек покивал и пропел, одарив меня белозубой улыбкой:

— Игнатий Николаевич, у вас замечательная фигура для человека вашего возраста.

— Угу, только ты не слишком засматривайся на неё.

Тот испустил хохоток и подмигнул.

— Сейчас я вас приодену, но сперва посетите ванную комнату.

— Надеюсь, в ней нет камер? — буркнул я и прошёл за указанную дверь.

Там обнаружилась роскошная бронзовая ванна на изогнутых ножках, стилизованных под лапы леопарда, а на стене висело огромное зеркало в серебряной раме с завитушками, изображающими листья.

— И вправду хорош собой, — подмигнул я своему отражению и быстро разоблачился.

Надо сказать, за последнее время мышцы окрепли и стали более рельефными. Плечи чуть раздались, а грудь выпятилась. Пресс же оказался таким, что об него можно было бельё стирать, как об стиральную доску.

Да, такой дедушка даст фору молодым.

Довольно улыбнувшись, я тщательно искупался и услышал деликатный стук в дверь.

— Игнатий Николаевич, позвольте вручить вам нижнее бельё, — раздался голос того самого… э-э-э… стилиста.

— Приоткрой дверь и повесь на вешалку, — проинструктировал я его.

Тот вздохнул и сделал, как было сказано.

Трусы и майка быстро оказались на мне, после чего я нехотя вышел из ванной, оказавшись перед улыбающимся парнем.

— Я для вас уже кое-что подобрал, — подмигнул он, кивнув на вещи, разложенные на кушетке.

— Ежели ты попытаешься обрядить меня в такие же узкие брюки или подобную клоунскую рубашку, то я за себя не ручаюсь.

— Что вы! Я профессионал! Понимаю, что не все люди готовы следовать зову сердца и идти в ногу со временем, потому из самого дальнего запылившегося сундука достал для вас довольно старомодные, но ещё актуальные костюмы, — с толикой иронии проговорил он, проведя рукой по идеально уложенным волосам.

— Ну давай поглядим, что за картофельные мешки ты нашёл.

Стилист фыркнул и взялся за дело.

Он приятно удивил меня, продемонстрировав отличные вещи. Светло-голубой кашемировый костюм-тройка в мелкую клеточку сел на меня просто идеально. К нему прилагался платок-паше и ботинки, сверкающие, как у кота яйца.

— Как вам? — вздёрнул выщипанную бровь парень, явно довольный собой.

— Неплохо, — признался я. — В таком и в гроб не стыдно лечь. А вот в прошлый раз у меня был не очень удачный наряд.

— Когда соберётесь помирать, смело обращайтесь ко мне, — весело улыбнулся он и в следующий миг глянул на открывшуюся дверь.

На пороге появилась миловидная девушка с глубоким декольте, где призывно белела пышная грудь.

Стилист неодобрительно посмотрел на выдающиеся прелести девицы и пробурчал:

— Ходят тут и ходят всякие, трясут сиськами, как на родео.

Незнакомка проигнорировала его бурчание и приподнято сказала:

— Игнатий Николаевич, прошу за мной. Я вас отведу в приёмную императора.

— Ведите меня, сударыня.

Та чуть покраснела, смущённая таким обращением, и повела меня через анфиладу залов.

Наш путь закончился в приёмной, оказавшейся небольшим прямоугольным помещением с дубовым паркетом и лепным потолком с хрустальной люстрой.

Здесь мягко шуршал кондиционер, а шесть высокомерных аристократических задниц расположились в мягких креслах возле стен, покрытых фактурными зелёными обоями с выпирающими золочёными гербами империи.

Я вежливо кивнул дворянам. Те ответили ровно такими же кивками, стараясь украдкой рассмотреть меня и понять, кто вообще перед ними такой красивый нарисовался.

Конечно, я не стал облегчать им задачу — молча уселся в свободное кресло, ожидая, когда меня позовут к императору.

Пятеро аристократов быстро потеряли ко мне интерес, а шестой, худощавый брюнет лет сорока со шрамом на щеке и орлиным носом, продолжал изучать меня цепким взглядом карих глаз, чуть презрительно кривя губы. Он закинул ногу на ногу, постукивая тросточкой по каблуку ботинка, стоящего больше, чем иная иномарка.

— Игнатий Николаевич Зверев, я так полагаю? — лениво осведомился он, глядя на меня из-под полуопущенных век.

— Всё верно. Имею удовольствие им быть.

Тот дёрнул уголком рта и произнёс:

— Поговаривают, вы в последнее время добились кое-каких успехов. Вроде бы даже поймали какого-то не особо ловкого врага империи. Примите мою благодарность за это.

Я кивнул, всем своим видом показывая, что не очень-то и хочу разговаривать с ним. Даже вон имени его не спрашиваю. А всё почему? Да разило от него какой-то гнильцой, как от самодержца-самодура, считающего, что всё вокруг принадлежит ему: и коровы, и дома, и люди.

Пятёрка аристократов старалась не встречаться с ним взглядом, будто опасалась привлекать его внимание.

— Граф Пугачёв, — наконец сам представился он, бросив на меня надменный взор, ожидая, что я как минимум вздрогну, но у меня даже бровь не дёрнулась.

Я спокойно произнёс без всякого пиетета:

— Приятно познакомиться.

Тот пожевал губы, раздражённо глянув на меня.

— А вы немногословны, Зверев. Где же ваши остроты? Говорят, вы даже в пасти дьявола шутите. А тут словно воды в рот набрали. Неужели вы испугались меня? — растянул он губы в насмешливой улыбке, скользнув быстрым взглядом по аристократам.

Те подобострастно заулыбались.

— А мне следует вас бояться? Я просто никогда о вас не слышал.

Один из дворян хихикнул и тут же сделал вид, что его вдруг одолел приступ кашля.

Граф же на миг сощурил полыхнувшие гневом зенки, а затем снова принял надменный вид и шелковым голосом произнёс:

— Вероятно, вы очень далеки от деловой жизни. Все обо мне только и говорят.

— Рад за вас. Наверное, это какой-то да показатель.

Пугачёв нахмурился, опустив ногу на паркет. Кажется, в нём загорелось желание согнуть меня в дугу перед всеми, чтобы они ещё больше опасались его. Я ведь щёлкнул его по носу своими ответами, не став вилять хвостом.

— Есть ощущение, что вы недостаточно почтительны, — откинув голову, надменно посмотрел на меня Пугачёв. — Всё-таки вы простой дворянин, а я граф.

— Вам кажется, любезный граф. Мне бабушка говорила, что нужно перекреститься и три раза через плечо поплевать — тогда всё пройдёт.

— Вы издеваетесь надо мной? — сощурился аристократ, сжав побелевшие пальцы на рукояти трости.

— Бог с вами, господин граф. Как можно заподозрить меня в такой низости?

Тот скрипнул зубами, лихорадочно соображая, что бы такое сказать. Ведь все понимали, что Зверев устоял под напором Пугачёва, да ещё и колко ответил.

Аристократы одобрительно покосились на меня, как затюканные офисные рабочие на своего коллегу, который наконец-то всё высказал в лицо боссу-тирану.

— Мы ещё поговорим, Зверев. Сейчас нет времени. Император ждёт меня, — многозначительно прошипел Пугачёв и резко встал, когда из-за двери высунулась прелестная головка юной девицы.

— Ваше сиятельство, прошу прощения, но государь намерен принять Игнатия Николаевича, — с извиняющейся улыбкой сказала прелестная сударыня.

Аристократ побагровел так, что у него кровь едва из пор не брызнула. На миг даже показалось, что он сейчас грохнется на спину лапками кверху с сердечным приступом. Но чуда не случилось. Он не отдал концы, а тихо выпустил воздух, бросив ненавистный взгляд куда-то поверх головы красотки.

— Разрешите пройти, господин Пугачёв, меня там ждут, простого дворянина, — сладко пропел я, не сумев сдержаться.

А чего стесняться? Пошёл он на хрен. Не буду я перед ним лебезить. Мне вообще осталось в этом мире не так уж и много времени, потому могу себе позволить класть хрен на всяких высокородных придурков.

Граф бросил на меня короткий злой взгляд и снова уселся в кресло, расчертив лоб морщинами. И вид у него был такой, будто он уже начал готовить сладкую месть, но наверняка не мне, а императору. Тот, по факту, унизил его, приняв меня перед ним.

Аристократы точно обратили на это внимание и принялись шушукаться, поглядывая на меня так, словно впервые увидели. Кажется, они посчитали, что у государя может появиться новый доверенный человек.

— Прошу за мной, — мило проговорила девица и посторонилась, пропуская меня в небольшой кабинет.

Она двинулась к противоположной двери, а я за ней, сравнивая её сексуальный зад с Владленовым. Победила, конечно, последняя.

— Игнатий Николаевич Зверев! — громко произнесла девушка, открыв дверь.

— Пусть войдёт, — донёсся царственный рык.

Красотка снова посторонилась, и я прошёл мимо неё, очутившись в просторном кабинете, будто вышедшим прямиком из девятнадцатого века.

Ежели логово князя Корчинского казалось высокотехнологичным, хай-тек, то здесь будто слов таких даже не знали, а если и знали, то каждый раз крестились, слыша их.

Пол поблёскивал мрамором, резные шкафы из красного дерева горделиво сверкали золотыми ручками, а шторы из дамаста слегка подрагивали на лёгком ветерке, дующем из приоткрытого окна с белоснежной рамой.

Сам государь, как это водится, восседал за заваленным документами массивным рабочим столом из дуба. Его ладони лежали рядом с винтажным телефонным аппаратом, украшенным накладками из слоновой кости. А на плечах императора красовался красный мундир, будто он собрался с кем-то воевать.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество, — вежливо проговорил я в унисон с лёгким скрипом двери, которую с той стороны закрыла моя провожатая.

Государь кивнул и указал на удобный стул перед его столом.

Я с достоинством уселся, скользнув взглядом по императору Петру. Его, конечно, до сих пор называли Железным, но он уже начал ржаветь, несмотря на все труды магов жизни. Седина побила русые волосы, пышные кавалерийские усы и бакенбарды. Плечи слегка сутулились, морщины казались глубокими порезами. Но голубые глаза смотрели всё ещё живо и цепко.

В целом же император как император. Ничего особенного.

Правда, смотрел он на меня слишком внимательно, словно чего-то ждал. Как от известного мудреца, будто я вот так с порога должен выложить ему что-то поразительное.

— Ожидание в приёмной было не слишком утомительным? — вдруг осведомился государь.

И я сразу же понял, какую «мудрость» от меня ждут.

— Нет, оно прошло вполне весело. Я поцапался с графом Пугачёвым, которого вы потом намеренно унизили, вызвав первым меня, а не его. Думаю, он теперь ненавидит и меня, но вас, несомненно, больше.

— Да, неплохо получилось, — довольно улыбнулся государь, сверкнув крепкими белыми зубами, которым многие молодые позавидуют. — А вы умеете делать выводы, Игнатий Николаевич, и довольно прямолинейны.

— Вы ждали от меня подобного комментария. И вероятно, я не просто так встретился с Пугачёвым.

— Верно, верно, — покивал Пётр, задумчиво забарабанив пальцами по столу, словно чуть удивился моей прозорливости. — Как я и говорил, всё неплохо получилось. Разве я мог упустить шанс столкнуть Пугачёва с человеком, вызывающим у него изжогу? Он ведь завидует вашим успехам. А его пиарщики жалуются, что им тяжело сместить вас с первых страниц газет, где граф отчаянно жаждет видеть себя. Вы не подвели меня, Зверев. Доклады о вашем ершистом и несгибаемом характере оказались правдой, по крайней мере пока. Ладно, не будем больше о Пугачёве, — махнул ладонью император, будто прогонял надоевшую муху.

Но судя по поведению государя, Пугачёв был не мухой, а занозой, уже начавшей гнить в причинном месте, откуда её не так просто было вытащить. Прошли те времена, когда царь мог рубить головы направо и налево. И раз уж Пётр без утайки поведал о вражде с графом, значит, чуть ли не вся столица знает о ней.

— Поговорим о князе Корчинском, — продолжил государь, уставившись на меня тяжёлым немигающим взглядом. — Что произошло в Лабиринте, когда вы вдвоём там очутились? Мне нужна лишь правда. Не вздумайте лгать и увиливать.

Хм, а вот правду я как раз сказать и не могу, ведь обещал князю всё сохранить в тайне. Но государь точно рассердится, ежели услышит от меня отказ.

М-да, дилемма…