Дед в режиме мастера. Том 4

Глава 7

За окном дворца в ещё зелёном пышном саду каркнула ворона, словно торопила меня с ответом.

Император поддержал её, нахмурив брови:

— Зверев, молчание затягивается, а у меня не так много времени. Вы сами видели, сколько аристократов в приёмной. Отвечайте немедленно. Что произошло в Лабиринте?

— Тут такое щекотливое дело, — медленно начал я, подбирая слова, — мне пришлось пообещать князю Корчинскому, что никто не узнает об этом. Он сказал, что это в интересах империи.

— Я и есть империя! — повысил голос Железный Пётр, сжав пальцы в кулак, ощетинившийся золотыми перстнями-артефактами. — Говорите.

— Думаю, вам всё же лучше расспросить князя. Или пусть Корчинский… э-э-э… вернёт мне данное мной слово.

— Вы отказываетесь подчиниться императору? — процедил государь, сузив глаза до двух щёлочек, взрезающих мой лоб как воронёный клинок.

— Не совсем так. Просто я не могу нарушить свое слово. Дворяне так не поступают. А вы заставляете меня наплевать на собственную честь, — добавил я пафоса в голос и даже гордо вздёрнул голову, заметив, что у нас код красный. Почему? Да просто лицо Петра стало чуть ли не багровым. В этот миг он удивительно напоминал графа Пугачёва.

Наверное, надо занести сегодняшний день в календарь. Нынче мне удалось разозлить двух могущественных людей. Прежде я таким похвастаться не мог.

— Говорите, иначе прямо с этого кресла отправитесь в самые глубокие казематы, — ледяным тоном выдал государь, расстегнув пуговицу мундира, чтобы воротник не впивался в дрябловатую кожу шеи.

Я пожевал губы. А стоит ли оно того?

Ещё раз просканировал взглядом злое лицо государя, перебрал в голове его реплики и решительно выдал:

— Со всем уважением, Ваше Императорское Величество, но вы слышали мои слова.

И расправил плечи, выпятив грудь, словно несломленный аристократ, которого через улюлюкающую толпу ведут на эшафот.

Император привстал с кресла и ударил кулаком по стулу так, что трубка телефона жалобно звякнула на рычагах. Но я даже не вздрогнул.

Он несколько мгновений ломал меня тяжёлым взглядом, а затем криво усмехнулся и уселся обратно в кресло.

— Что ж, Игнатий Николаевич, вы прошли проверку. Вам можно доверять тайны, а это очень ценное качество в нашем насквозь продажном мире. Корчинский, вам пора присоединиться к нашей беседы.

Государь без тени раскаяния посмотрел на меня. А я сглотнул, делая вид, что буквально ошарашен таким поворотом, хотя уже догадался, что меня проверяли на вшивость.

Ежели б сдал князя, то меня бы, конечно, поблагодарили, пожали руку и выпроводили вон, не подпустив к чему-то важному. А сейчас после проверки вроде как пойдёт речь об этом важном. Только вот надо ли оно мне? Может, стоило рассказать, что произошло в Лабиринте?

С другой стороны, интересно узнать, что же задумал государь. Для чего проверял?

Между тем где-то позади меня раздался едва различимый скрип, и следом кто-то двинулся по мраморному полу.

Обернувшись, я узрел князя Корчинского в красном костюме и с непроницаемым лицом.

Шут его знает, рад он тому, что я не сломался, или нет. Хотя… в уголках его рта залегло раздражение.

Ещё и государь подмигнул ему, как проигравшему в споре. А тот слегка кивнул, дескать, да, вы оказались правы. И очередное поражение лишь усугубило его неприязнь ко мне.

Корчинский уселся рядом со мной на такой же резной стул с мягким сиденьем и посмотрел на государя.

А тот откинулся на спинку кресла и спросил:

— Как вы одолели сирену, Зверев? Теперь можете рассказывать все без утайки. Князь не против.

Тот кивнул, поправив длинные волосы, влажно поблёскивающие после душа.

Хм, видимо, Корчинский уже кое-что поведал государю. Но всю ли правду? Непонятно. Однако мне точно не стоит лгать императору.

Вздохнув, я провёл пальцами по лбу и заговорил:

— Магия сирены оказала на меня не такое сильное действие, как на князя. Просто мне удалось сунуть в уши клочки ткани, оторванной от рубашки, да и слух у меня уже не тот. Впрочем, связь между мозгом и магическим даром была на время потеряна…

Дальше я рассказал, как завалил тварь, сообщив, что Филимона уже перед самым переносом в этот мир скинули в пропасть налетевшие мверзи.

— Его семье надо выплатить компенсацию, пусть народ знает, что империя ценит своих героев, — веско произнёс император, задумчиво пригладив бакенбарды. Его острый, испытывающий взгляд не отрывался от меня. — А что же до вас, Игнатий, вы то ли удивительно прозорливы, то ли невероятно удачливы.

— Фортуна — дама капризная, но я умею обращаться с сударынями, да и опыт прожитых лет позволяет мне кое-что предугадывать.

— Возможно, такой человек как раз сейчас и нужен империи, — подумав, медленно произнёс государь, словно был не до конца уверен в своих словах. — Что вы знаете о демонах?

Почесав висок, я поведал лишь чуть больше, чем знал оригинальный Зверев. Не стоит будить в душе государя лишние подозрения. Он и так как-то странно косится на меня, словно на кота, рядом с которым лежит граната, удивительно похожая на клубок пряжи.

— Демоны из рода Каас готовят нападение на империю, — мрачно выдал правитель, глянув на меня из-под кустистых бровей с седыми нитями. — Но вы и так это знаете от де Тура. Подобные ему агенты наводнили наши земли. Они готовят почву для вторжения демонов. И самое страшное, мы не знаем, где они ударят. Какой город или города приглянутся им. А у империи нет столько квалифицированных бойцов, чтобы защитить все города. Посему нам нужны планы демонов, где будет правдиво указана их цель.

— Ежели мы узнаем её, то сумеем дать отпор, — вставил свои пять копеек Корчинский, лишь бы показать свою причастность к столь важному делу.

Император бесшумно открыл ящик стола и вытащил оттуда цветастую грамоту, свёрнутую в трубочку, перетянутую красной шелковой лентой.

— Угадаете, что это такое, Зверев? — проговорил государь.

— Либо обвинения, где указано моё имя, либо же наоборот — какой-то щедрый подарок. А может, — тут я лукаво усмехнулся, — и императорская мухобойка. Не газетой же вам хлопать мух, как простому смертному.

Конечно, это не самая удачная моя шутка, но ежели сидеть на попе ровно, то император хрен меня запомнит. Я промелькну перед ним, как очередная суконная физиономия, боящаяся лишний раз вздохнуть в присутствии правителя. А так есть шанс завоевать его уважение, что не только облегчит мне жизнь в этом мире, но и сделает её интереснее.

— Какая наглость! — прошипел князь, воткнув в меня негодующий взгляд. — Глупые остроты в столь важный момент!

Император же усмехнулся и сказал, покачав указательным пальцем:

— А я, кажется, понял… Знаете, когда я был молод, то служил под командованием своего дядюшки, ему тогда было столько же лет, сколько мне сейчас. И когда мы практически в самоубийственной атаке ринулись на австрияков, он выдал несколько солёных, грубых шуточек, которые в другой ситуации не вызвали бы у меня и бледной улыбки. Но тогда я рассмеялся, как и многие другие. И вы знаете, я перестал бояться. А потом спустя годы понял, что с шуткой на губах не страшно бросить вызов даже самому дьяволу. Вероятно, вы тоже поняли это, Зверев. Князь рассказывал, что вы порой острите, глядя в лицо смерти. А сейчас просто хотите снизить накал беседы.

— Вы читаете меня как открытую книгу, — решил я польстить государю, мельком глянув на князя.

Тот поджал губы, посмотрев за окно, словно в летающей там вороне он вдруг узнал британского шпиона.

— Это именной указ, присваивающий вам баронский титул со всеми вытекающими. Осталось только поставить подпись, — слегка потряс правитель бумагой, свёрнутой в трубочку.

— И что мне нужно сделать? Добыть планы демонов?

— Верно.

— Что ж, можете на меня рассчитывать, — согласился я, практически не думая.

Желание насолить демонам жило во мне с детских лет. Ну не могу я пройти мимо такой возможности. Да, есть некий риск для Павла, но с другой стороны, я могу спасти сотни, а то и тысячи других: мужчин, детей… женщин.

— Вместе с титулом вы получите и земли. Правда, они на границе с Поднебесной, и, честно говоря, места там запущенные.

— Ничего страшного. Я играл в «Цивилизацию», потому знаю, что делать. Что же касается планов демонов, мне нужен доступ ко всей информации по ним: где и когда ловили их агентов, записи допросов…

— Вам всё предоставит князь Корчинский. Вы будете работать непосредственно под его началом, — огорошил меня государь.

По губам князя скользнула торжествующая ухмылка, буквально змеиная.

М-да, такой руководитель быстрее сгноит меня где-нибудь, чем я найду планы. Желание отомстить в нём слишком сильно.

— Ваше Императорское Величество, я, если честно, уже стар для того, чтобы кому-то подчиняться. Да и характер у меня отвратительный, вздорный. Думаю, для всех будет лучше, ежели я стану неким свободным художником.

— Зверев, ваши слова попахивают непростительной дерзостью. Императору лучше знать, как будет лучше, — холодно процедил князь, полыхнув глазами. — Никто не позволит вам осуществлять такие операции без надзора и распоряжаться настолько важной информацией…

Государь небрежно махнул рукой, и Корчинский поперхнулся очередным словом. Император же сцепил пальцы в замок и несколько секунд хмуро смотрел на меня, сдвинув брови к переносице.

— Поклянитесь, что не используете ваше положение свободного художника во вред империи. И тогда я позволю вам работать в одиночку, но докладывать всё же будете, однако лично мне.

Князь не сдержался и потряс головой, словно усомнился в здравом уме правителя. А тот глянул на мою улыбку и выслушал клятву. Да, на самом деле она мало что значила. По большей части император ориентировался на то, что Зверев никогда не нарушал своего слова и всегда был верен империи, а уж я в его теле и вовсе поймал агента демонов.

Да и в целом, кажется, ситуация с грядущим нападением клана Каас писец как тревожила Железного Петра, что и неудивительно, потому он и привлёк меня к решению этой проблемы, дав большую свободу. Как в той поговорке — «ежели человек не хочет умереть от жажды, он должен научиться пить из всех стаканов».

Теперь бы оправдать его доверие.

Пока же мы с императором обсудили мои грядущие дела. Князь по большей части молчал, превратившись в статую. Решение государя поразило его в самое темечко. Но всё же он, будучи аристократом, слабо кивнул, когда я попрощался и с позволения государя вышел вон.

Понятное дело, я не на трамвае выехал из Царского Села, а всё на том же «мерседесе». Причём меня снабдили рабочим телефоном какой-то повышенной прочности и сообщили, что вечерком надо будет заехать в офис, где мне выдадут удостоверение спецагента, табельное оружие и артефакты.

Пока ехали на Васильевский остров, я успел задремать, убаюканный мягким ходом автомобиля. Но когда едва слышно скрипнули тормоза, сразу открыл глаза и торопливо огляделся, готовый рвать врагов. Однако увидел лишь чуть удивлённую физиономию водителя, повернувшегося ко мне.

— Приехали, — сообщил он.

— Благодарю, — сказал я, прикрыл зевок ладонью и покинул авто.

Мой взгляд заметил занавеску, дёрнувшуюся за окном соседнего особняка. Видимо, кто-то изволил полюбопытствовать, кого это к дому Зверевых привёз «мерседес» с гербами империи.

Потерев глаза, я вошёл в особняк, втянув пропахший побелкой и краской воздух. Ушей же коснулась лишь тишина. Ремонт встал на паузу, но оно и понятно… Я же был объявлен в розыск.

Разувшись, вошёл в холл и увидел выскочившую из коридора Прасковью в цветастом платье, подчёркивающем её мощные телеса.

— Наконец-то, хосподин! — радостно выдохнула она, всплеснув дебелыми руками прирождённой хозяюшки. — Ихнатий Николаевич, тут такое без вас было! Полицаи шныряли по всему дому, то туда заглянут, то сюда. Поукрали, небось, чего-нибудь. Бутылка розового вина точно пропала! Я-то не могла приглядеть за ними. Допрашивали меня, эх и допрашивали! Ещё и соседи перед домом шастали, в окна заглядывали, шушукались и посмеивались, вроде как радуясь вашим проблемам. А када по телику сказали, что вы герой, так всех сразу будто подменили! Те, кто злорадствовал, начали приходить с широкими улыбками и просить меня передать, что, мол, они-то никогда не верили, что Зверев предатель. Деньги мне даже совали и подарки, чтобы я, значится, поубедительнее передала вам их слова. Но я ничего не взяла. Вот вам крест!

Она широко перекрестилась, преданно глядя на меня взбудораженными глазами, мерцающими на простецком, круглом как блин лице.

— За все твои мучения подарю-ка я тебе колье.

— Колье⁈ — ахнула она и непроизвольно коснулась шеи, где в качестве колье максимум висели баранки на верёвочке.

— Ага, присмотри себе любое, только не сильно дорогое. Тебя же всё-таки допрашивали не на дыбе в казематах у пыточных дел мастера.

Прасковья заулыбалась, быстро-быстро кивая. Аж чуть не рассыпались волосы, стянутые в пучок на голове.

Внезапно на втором этаже раздался звук торопливых шагов.

— А что там за слонопотам бежит? — насторожился я и увидел показавшегося на вершине лестницы улыбающегося Павла, покрытого лёгким золотистым загаром.

— Деда! — выпалил он, разведя лапы как медведь.

Пухляш кинулся ко мне обниматься, но я на полпути остановил его холодным взглядом.

— Давай без телячьих нежностей. С Жанной Вороновой всё в порядке?

— Всё, — кивнул тот, и на его лице промелькнула какая-то грусть. — Пойдём на кухню, поговорим.

— Пошли, — охотно согласился я, глянув вслед Прасковье.

Та умчалась со счастливым выражением лица.

На кухне же я первым делом открыл холодильник и обрадованно цапнул бутылочку пива.

Внук, щёлкнувший кнопкой электрического чайника, осуждающе посмотрел на меня.

— Чего ты так смотришь? Я даже не завтракал нормально, а на обед у меня и вовсе был разговор с императором.

— Правда⁈ — выпучил он зенки.

— Клянусь. Только палку колбасы и съел.

— Деда!

— Да правда, правда. Поговорил я с государем, нашёл время, выслушал его. Теперь вот, как в кино, спецагент Зверев. Только ты никому особо об этом не говори. Лишь близкие люди могут такое знать, — предупредил я его, отсалютовав бутылкой, и с наслаждением сделал несколько глотков.

Холодный живительный напиток скользнул по пищеводу, и словно ангелы запели, а мир заиграл яркими красками.

— Расскажи, дедушка, обо всём расскажи! — выпалил внучок, сгорая от нетерпения.

Ну я и рассказал ему. Конечно, не всё, а лишь то, что можно. О приключениях в Лабиринте не упомянул. Что касается де Тура, поведал ту же версию, что и князю с Владленой. Но сказал, что ежели хорошо потружусь в роли спецагента, то род Зверевых станет баронским.

— Баронским, — едва слышно прошептал паренёк, лупая глазами.

Он будто боялся даже думать об этом, как о какой-то грандиозной мечте, которая вдруг стала так близка, что её практически можно было коснуться кончиками пальцев. И теперь Павлушка опасался спугнуть её.

— Угу, — равнодушно подтвердил я и досадливо дёрнул щекой. Пиво кончилось, а в холодильнике его больше не было.

— Деда, — всё так же тихо сказал внучок, облизав губы, — получив титул, мы попадём в золотой список, ровно так, как ты и обещал.

— Ну да. А ты что же, не верил мне?

— Верил, — кивнул тот и, покраснев, отвёл взгляд.

— Ладно, давай теперь поговорим о действительно важных вещах. Как поживают твои отношения с Мироновой?

Парень подумал немного и с мягкой улыбкой произнёс, глядя за окно:

— Ты знаешь, когда я вижу её, у меня словно бабочки в животе…

— Это гастрит. Точно тебе говорю. Он так и начинается. Ты вон всухомятку всё трескаешь. По-моему, ты на курорте набрал лишнюю пару килограммов. Ладно, ладно, не смотри на меня так. Рассказывай дальше. Я буду молчать.

Павел пару мгновений сверлил меня недовольным взглядом, а потом проронил, опустив голову:

— Но я не уверен, что Миронова — та самая… Деда, вот как ты понял, что любишь бабушку? Вы же столько лет прожили с ней. Она… она даже умерла у тебя на руках.

— М-да, помню. Прямо в гостиной. Сердце отказало. Она упала на ковёр с полным кофейником в руках. Я долго горевал, всё-таки этот ковёр мне подарил отец, а он оказался напрочь испорчен.

— Де… деда, ты монстр, — опешил парень.

Я печально усмехнулся, устремив взгляд в стену, всем своим видом показывая, что скорблю на самом деле не по ковру. Просто не могу вот так прямо выразить свои чувства.

К слову, Зверев не особо-то и любил свою жену. А уж мне, вселенцу, она тем более чужая.