Дело N-ского Потрошителя

Глава 12

Денис домой не поехал. Хотя Иванов и предлагал подбросить его на своём автомобиле. Только смысл какой? Проще заночевать в кабинете. Больше времени для сна останется. Он привычно застелил диван серым армейским одеялом, бросил подушку и наконец-то разулся. Это было настоящее наслаждение. Пожалуй, с ним могла сравниться только папироса, закуренная после свидания с женщиной. Денис усмехнулся: что-то его на лирику растащило. Уж не предчувствие ли прорыва в деле? Настоящего, а не такого, как с этим странным Рыковым. Вот тут Денис явно видел какой-то подвох, чужую, довольно ловкую руку. Было что-то ненатуральное во всей этой ситуации. Но вообще – лучше, конечно, не загадывать. А то удачу спугнёшь. Денис суеверным не был, странно коммунисту со стажем в предрассудки верить, но про спугнутую удачу знал не понаслышке. Был в его практике печальный опыт, повторения которого Денис бы точно не хотел.

Уснул он практически мгновенно, как только погасил свет и вытянулся на скрипучем старом диване. Но сны пришли странные, какие-то рваные, неприятно яркие и причудливо гротескные. То снилась ему Окунева с перерезанным горлом и в алой косынке. Она шла к Денису почему-то под руку с Митькой, невнятные слова рвались из окровавленных губ, а рана на её горле булькала и хрипела. Потом Владлен прошёл куда-то в своём пальто, а отойдя от Дениса на несколько шагов, вдруг обернулся и ощерился скелетированным черепом… Иванов тащил куда-то Санька Тролева, а тот кричал диким нечеловеческим голосом: «Волк! Волк! Держите волка!» И тут Денис дёрнулся и окончательно проснулся.

Ветер наконец-то разогнал тучи, и в окно светила полная жёлтая луна. Денис глянул на наручные часы. Спал он всего ничего, часа полтора, не больше. Затылок налился чугунной тяжестью, в глаза словно насыпали песка. Взгляд невольно упал на переполненную окурками пепельницу. Стоило всё же поменьше курить, а то в кабинете хоть топор вешай, а от вчерашних окурков вообще воняло мерзопакостно, неудивительно, что снилась ему всякая чепуха. Но додумать мысль до конца Денис не успел, снова провалившись в сон, на этот раз – без сновидений.

В следующий раз он проснулся, когда в соседнем кабинете заиграло радио. Часы показывали шесть утра. Значит, уже можно вставать. Несмотря на то, что спал он всего ничего, разбитым и уставшим себя Денис не чувствовал.

Он быстро вскочил с дивана, скатал постель, вытряхнул в открытую форточку пепельницу и совершенно неожиданно для самого себя решил сделать зарядку. Раздевшись до пояса, он открыл дверь, примерился и подпрыгнул. Дверные проемы в старом здании милиции, бывшем жандармском отделении, были высокими – как раз, чтобы подтянуться. Первые три подъёма дались ему тяжело, застоявшиеся мышцы немилосердно тянуло. Но норму для бойца РККА Денис сделал – подтянулся ровно двенадцать раз. А ведь он давно физподоготовкой не занимался. Плохо это, какой пример для молодёжи? Но при этом Денис остался собой доволен: мог он ещё фору дать тем же Владлену и Митьке.

Настроение заметно улучшилось, и Денис прямо так, без гимнастёрки, рванул к раковине с краном. Умывался ледяной водой, фыркал и тряс головой, как тот пёс. И чувствовал, как в тело возвращается привычная бодрость, а голова становится ясной и лёгкой. Сколько бы он так плескался – неизвестно, но тут явилась хмурая невыспавшаяся уборщица и погнала его от общественного умывальника. Почему-то это развеселило Дениса. Он быстро натянул гимнастёрку и заговорщицки подмигнул вечно недовольной всем ещё нестарой тётке, а после и вовсе – приобнял за плечи. От такой возмутительной выходки уборщица на мгновение опешила, а потом сама невольно рассмеялась и замахнулась на Дениса грязной тряпкой.

В кабинете стоял уникальный и неповторимый запах льняной взвеси. Именно он был визитной карточкой N-ска, но сейчас его перебивал свежий и ядрёный запах мороза. Из открытой форточки на подоконник нанесло целый сугроб, даже на столе белела тонкая снежная пыль.

Денис воровато оглянулся на плотно прикрытую дверь и достал из стола кипятильник. Пока в литровой банке закипала вода, он старательно переворошил все ящики в поисках чего-нибудь съестного. Хотя, положа руку на сердце, Денис отлично понимал, что при наличии в группе двух здоровых парней с волчьим аппетитом, которые молотят всё, что не приколочено, его затея заранее обречена на провал. Впрочем, ему повезло – в самом дальнем углу верхнего ящика нашлись две твёрдокаменные сушки. Это было хорошим знаком, так Денис решил сам для себя.

Решено! Нечего зря заниматься самоедством и искать подвох в событиях. Бывают в жизни моменты, когда следует не сопротивляться происходящему, а позволить течению нести тебя по воле судьбы. Во-первых, сэкономишь силы, а во-вторых, ситуация всё равно прояснится и уж тогда можно будет принять верное решение.

Денис с хрустом разгрыз сушку и с удовольствием запил её чаем. Эх, сейчас бы того кофе, что Иванов прошлый раз приносил. Но где тот кофе, и где Иванов… Уже катит вместе с Окуневой в крохотный уездный городок, в детдом, который может пролить свет на некоторые обстоятельства их дела. Во всяком случае Денис на это надеялся.

Денис опять почувствовал злорадство: вот пусть Иванов тетёшкается с глупой девчонкой, раз притащил её за каким-то чёртом в его отдел. Но тут в голове опять шевельнулась смутная догадка, почему Иванову на самом деле понадобилась Настя Окунева. Эта догадка давно мучила Дениса, но он настойчиво гнал тревожные мысли прочь. Не хотелось, чтобы его подозрение оказалось правдой, совсем не хотелось. Пусть уж лучше выяснилось бы в конце концов, что московский следователь просто-напросто запал на выдающиеся прелести юной практикантки.

Чтобы не забивать мозги всякой ерундой, Денис спрятал нелегальный кипятильник подальше в стол, одёрнул гимнастёрку, пригладил пятернёй ещё влажные после умывания волосы и решительно вышел из кабинета.

Через пару минут Денис уже входил к начальнику N-ского УГРО Степану Матвеевичу. А ещё спустя десять минут – выходил от него с ордером на обыск и задержание гражданина Рыкова по подозрению в убийстве Алевтины Матросовой. Степан Матвеевич даже согласовал Денису и план оперативных мероприятий по заведующему подотделом землеустройства Ковалёву, первому в списке подозреваемых на роль Подражателя.

Всё сегодня складывалось легко и просто. Но почему-то вместо радостного предвкушения где-то в душе начало поднимать голову и глухо ворчать смутное беспокойство. Опять пришла твёрдая уверенность, что где-то совсем рядом притаился подвох. Просто Денис пока его не видел. Но тот был.

Всем вместе ехать брать Рыкова нужды не было, поэтому Петрович и Владлен отправились к Ковалёву. Владлен, правда, немного расстроился, даже надулся и стал похож на хомяка, который жил у Дениса сто лет назад, в далёком-далёком детстве.

Денис, Митя и Егор вместе с нарядом милиции тряслись в стареньком дежурном «Форде», и Денис с каждой секундой чувствовал, как беспокойство перерастает в навязчивую тревогу. Сначала она тронула ледяной лапкой желудок, на секунду скрутила узлом кишки, чуть задержалась в районе солнечного сплетения, сдавила сердце и вот-вот должна была добраться до горла. Денис задержал дыхание, пытаясь прогнать надоедливую тварь. Эдак она и до головы доберётся, и тогда что? Паника? Истерика у старшего уполномоченного Угрозыска? Ну, это вообще – позор! Он покосился на своих спутников. Митька явно нервничал, сидел, покусывая нижнюю губу и морща нос. Егор привалился к спинке сиденья, глаза у него были прикрыты, он, кажется, умудрялся вообще дремать, несмотря на колдобины на дороге. Бойцы из наряда негромко о чём-то переговаривались и были спокойны. Вот и ему следовало взять себя в руки. Не первое же у него задержание. А он ведёт себя как зелёный пацан.

Пока Денис пытался взять эмоции под контроль, автомобиль, фыркая и надсадно чихая, остановился в подворотне дома. Денис открыл дверцу и замер, не успев выйти на улицу. В арке стояла ещё одна машина. Чёрная, блестящая и очень знакомая. Тревога торжествующе хихикнула, и Денису стало трудно дышать. Но всего лишь на мгновение. В следующую секунду он резко успокоился, как всегда бывало, когда причина смутного беспокойства становилась понятной и ясной. И глупая тревога ушла, остался холодный расчёт и спокойствие.

Старший наряда тоже заметил автомобиль и удивлённо присвистнул:

– Ничего себе! А зачем тогда нас дёргали, если здесь и без нас народу хватает?

Денис тускло улыбнулся и негромко бросил:

– Пойду узнаю, что тут коллеги делают. Ждите меня в машине.

Против его воли слово «коллеги» получилось резким и язвительным, как плевок.

Старший хмыкнул:

– Не любишь ты их, Савельевич.

Денис ничего не ответил, лишь хлопнул дверцей автомобиля, спрыгнув на серый, заплёванный лёд подворотни. Мимоходом подумалось: «Плохо Рыков дорожки чистит, песком ленится посыпать. Тут недолго и шею сломать, на такой скользине». Он решительно зашагал к двери в дворницкую, где сейчас и проживал бывший белогвардейский подпоручик, а ныне советский гражданин Рыков Андрей Евгеньевич. Чуть задержался у самой двери, чутко прислушиваясь, и резко ударил по створке.

В помещении было несколько человек в знакомой форме, но толком Денис ничего рассмотреть не успел. Ему резко заломили руки за спину, не давая вытащить оружие. Впрочем, он и не собирался этого делать – заранее знал, кого увидит. Его ткнули носом в жёсткую столешницу, и кто-то прижал рукой шею, не давая повернуть голову.

– О, товарищ Ожаров собственной персоной, – глумливый голос раздался у Дениса над самым ухом, и тут же в нём прорезались нарочито грозные нотки: – Отпустить товарища старшего уполномоченного Уголовного розыска!

Денис выпрямился, потирая плечо и огляделся по сторонам. В квартире Рыкова полным ходом шёл обыск. Вещи из ящиков были вывернуты прямо на пол, раскрытые книги валялись вперемешку с гнутыми вилками и застиранными кальсонами. По выщербленным доскам ровным слоем были рассыпаны какие-то крупы, в воздухе медленно кружились перья. Одно из них спланировало прямо на петлицу с тремя ромбами стоящего напротив Дениса человека.

– Привет, Никифоров, – насмешливо прищурился Денис, – а давно на простые обыски начальники губернских отделов ГПУ ездят?

Никифоров недовольно поджал губы и отрывисто бросил:

– Товарищ майор НКВД, а не ГПУ.

Денис вскинул бровь:

– Что, и аттестация уже была?

Никифоров недовольно поморщился, но промолчал. Приказы из Москвы приходили в N-ск своевременно, но вот исполнение их иногда затягивалось. Впрочем, особо гусей дразнить было ни к чему. Так-то Денис знал, что теперь они с «товарищем майором НКВД» номинально служат в одной структуре, но фактически выходило так, что, сидя в одной лодке, они зачастую гребли в разные стороны.

Вот и сейчас Дениса очень занимало, что Никифоров и его люди делали в квартире подозреваемого Рыкова. Он уже открыл было рот, чтобы вежливо спросить, какого хрена тут происходит, как Никифоров опередил его. Качнувшись с пятки на носок, так, что новенькие хромовые сапоги вкусно хрустнули, тот небрежно бросил:

– А что делать, товарищ Ожаров, если Уголовный розыск спит и мышей не ловит. Вот и приходится нам самим изолировать опасных преступников, которые город больше месяца в ужасе держат и советских товарищей женщин как овец режут. Припозднились вы что-то с арестом, хорошо, что мы не дремлем, а то так бы и скрылся злодей от правосудия.

Дениса очень интересовало, как Никифоров узнал про Рыкова и попал к нему в квартиру раньше опергруппы, но спрашивать об этом было бесполезно. Не скажет, только дальше ёрничать будет.

Денис молча кивнул, принимая информацию, и перешёл сразу к главному:

– А где сам Рыков?

– А где ему быть, как не на Фрунзенской, в изоляторе? – Никифоров явно наслаждался и всем происходящим, и самим разговором.

– А почему там? А не в Домзаке15? – Денис нахмурился. – У него же уголовная статья.

Никифоров явно ждал этого вопроса. Он прищурился, затвердел лицом и жёстко сказал, прямо глядя Денису в глаза:

– Это вы так думаете, товарищ Ожаров, а вот у нас совсем другое мнение. Считать эти преступления чисто уголовными – политическая близорукость. Хотя…

Глаза Никифорова блеснули холодной сталью, в комнате повисло многозначительное молчание. Будь на месте Дениса кто-то помладше, чуть слабее характером, например, тот же Митька или Владлен, впечатление Никифоров бы произвёл сильное. А Денис хоть внутренне и подобрался от нехороших слов Никифорова, но лишь сухо спросил:

– Я могу присутствовать на допросе задержанного?

– Присутствовать – можешь.

Улыбка майора НКВД очень напоминала оскал зверя, но Денис сделал вид, что не заметил. Всё происходящее вообще очень напоминало дрянной любительский спектакль. От демонстративного «задержания» самого Дениса – до пафосных, политически выверенных речей Никифорова. Но с волками жить – по волчьи выть. Раз он волей или неволей ввязался в эту игру, то надо делать вид, что играешь по правилам банкующего.

– Я людей тогда в отделение отпущу, пусть текучкой занимаются, – Денис говорил нарочито по-деловому, словно осознавал всю серьёзность происходящего и степень доверия Никифорова.

Никифоров кивнул:

– Давай, а потом мы с тобой сразу на Фрунзенскую поедем, тут и без нас закончат.

В изолятор они ехали молча. Никифоров будто потерял к Денису всякий интерес, сидел в машине серьёзный и хмурый, только изредка поглядывал на него из-под насупленных бровей, словно решая про себя какую-то непростую дилемму.

На КПП Денису предложили сдать оружие. Это было по правилам, но Денису почему-то не хотелось расставаться со своим наганом. Однако деваться было некуда, он молча выложил перед дежурившим сотрудником кобуру и повернулся к наблюдавшему за ним Никифорову. В глазах энкавэдэшника мелькнуло что-то непонятное, какая-то тень. Или это Денису уже мерещилось?

В допросную Никифоров с ним не пошёл, сославшись на вдруг откуда-то взявшиеся неотложные дела. Словно отвечая на недоумение в его глазах, Никифоров равнодушно пожал плечами:

– Не переживай, допрос вести будет опытный сотрудник. Да сам увидишь. Я немного попозже подойду. Не успеешь соскучиться.

В маленькой допросной пока никого не было. Денис огляделся. Ну, допросная как допросная. Стол, три стула. Один для сотрудника, напротив стола – для допрашиваемого. И третий возле стены. Как раз для стороннего наблюдателя. Ничего нового или удивительного тут не было, но почему-то стены давили на него, хотя боязнью закрытого пространства Денис никогда не страдал. Он непроизвольно поёжился, было здесь не то чтобы неуютно – какой ещё уют в политизоляторе? – а жутко. Даже ему, который не задержанный, а представитель власти. Но именно сейчас и именно здесь Денис отчётливо понял, насколько тонка грань между той и этой стороной. Невольно прошиб озноб, захотелось немедленно уйти и больше никогда сюда не возвращаться. Но он подавил минутную слабость и уселся на стул, стоящий у стены. Закинул ногу на ногу, какое-то время тупо пялился на носки своих сапог, потом глубоко вздохнул, задержал на пару секунд дыхание, выдохнул и достал из кармана пачку верной «Комсомолки».

Просидел он в кабинете не меньше получаса. То ли «коллеги» хотели, чтобы он проникся атмосферой, то ли просто забыли про него, но Денис успел выкурить папиросину, решить, что пора отдавать сапоги в починку, покурить ещё и задуматься о вечном, прежде чем дверь открылась и конвоир ввёл Рыкова.

Денис с интересом оглядел предполагаемого злодея. Лицо породистое, неглупое, но при этом какое-то затравленное, в глазах пустота и почти обречённость. А ещё от него странно пахло, отталкивающе. И дело было даже не в перегаре или немытом теле – от Рыкова пахло застарелым страхом. Денис недоверчиво покачал головой: и вот такого красавицы подпускали к себе вплотную? Беседовали, не пытались убежать? Нет, слабо тянул бывший подпоручик на Потрошителя, не подходил под психологический портрет, который сложился у Дениса в голове.

Почти сразу за Рыковым в кабинет вошёл довольно молодой сотрудник с тремя шпалами в петлицах. Молча кивнул Денису, но руки не подал. Впрочем, они же не на дружеской встрече, успокоил себя Денис. Хотя представиться бы и мог. Неприятно кольнуло в груди, но Денис решил не обращать внимания на дурные предчувствия.

– Итак, гражданин Рыков, на чём мы остановились с вами в прошлый раз?

Голос у сотрудника был неприятный, какой-то скрипучий и раздражающий.

– Имя? Фамилия? Год рождения?..

Вопросы он задавал монотонно, по нескольку раз повторяя одно и то же, и, кажется, совсем не слушал ответов допрашиваемого.

– Говорил уже… – Рыков большинство вопросов игнорировал или отвечал односложно и часто невпопад, всё больше и больше уходя куда-то в себя. Глаза, и так тусклые, в конце концов совсем потеряли осмысленное выражение, в уголке губ скопилась слюна, которая вот-вот грозилась потечь по подбородку.

Денис вздохнул. Профанация это чистой воды, а не допрос.

Вдруг сотрудник изо всех сил ударил ладонью по столу. Денис вздрогнул от неожиданности, а вот Рыков будто бы ничего и не заметил.

– Откуда пальто, мразь?! – тихий монотонный голос сменился криком, от которого зазвенело в ушах.

Рыков вскинул голову, в глазах появился живой блеск, и он внятно и даже горячо ответил:

– Я вам не пиджак какой-нибудь гражданский. Я пальто сроду не носил. Шинель у меня имеется. А пальто ваше мне очень и ни к чему!

Сотрудник неприятно улыбнулся и продолжил спокойным насмешливым голосом, в котором сквозила издевательская угроза:

– Ну-ну… Запираешься, значит… Хорошо. Мы с тобой ещё поговорим.

Он молча собрал бумаги и, не глядя на Дениса, вышел из кабинета. Несколько секунд Денис оставался с задержанным наедине. Рыков вдруг поднял на него глаза и затравленно пробормотал:

– Не пиджак я… Не моё пальто… Не моё…

Лязгнул засов на двери, и конвоир подтолкнул вставшего со стула Рыкова в спину. Денис тоже встал, но выйти не успел. Засов опять издевательски звякнул, и Денис остался в кабинете один. Он пожал плечами, снова уселся на стул и стал ждать. Ждать Денис умел, без этого оперативнику никак. За ним никто не шёл. Он вытащил из кармана пачку папирос, заглянул в неё – оставалась последняя штука. Выкурить сейчас? Но ведь неизвестно, сколько ещё ждать придётся. Денис вздохнул и сунул пачку обратно в карман. Сидеть он уже устал, поэтому прошёлся вдоль стен, разминая ноги. Интересно, долго его тут мариновать собираются? Ещё немного, и ему по естественной надобности припечёт. Да и вообще, не понимал он смысла происходящего. Или не хотел понимать? Эту мысль Денис гнал от себя чуть ли не с первой минуты, как зашёл в этот кабинет на Фрунзенской. Под ложечкой заныло, во рту появился кисловатый привкус страха. На секунду ему показалось, что за ним наблюдают. Денис быстро оглянулся, но в кабинете ожидаемо, кроме него, никого не было.

Вдруг очень громко, почти оглушающее лязгнул замок, и дверь открылась. На пороге стоял серьёзный Никифоров и смотрел на Дениса в упор. Слова стали бессмысленными и ненужными. Всё встало на свои места. И энкавэдэшники в квартире Рыкова, и отобранный наган на входе, ведь сотруднику органов оружие могли бы и оставить. Не чужой же он. Так что Денис не удивился, когда Никифоров отстранённо и холодно бросил ему, глядя прямо в глаза:

– Гражданин Ожаров, пройдёмте со мной.

«Ну вот и всё, – пронеслось в голове, – конец котёнку, больше срать не будет».

А ещё он подумал, что, наверное, так и не узнает, что накопал Иванов в том детском доме и как Никифоров узнал про Рыкова. И что Окунева наверняка теперь уедет с Ивановым в Москву. Ну что же, это неплохо. Только бы ребята не наделали глупостей. Хотя стоило признаться самому себе: он не знал, чего хотел бы больше. Чтобы его группа тихо проглотила новость о его аресте или всё же попыталась что-то сделать, хотя бы сходить к Малькову.

– Папирос не принесёшь, гражданин майор? – Денис спокойно посмотрел в лицо Никифорову. – Мои кончились.

Тот молча кивнул и посторонился, пропуская Дениса вперёд. Наверное, по-своему он неплохой мужик, этот Никифоров. Вот, даже протокол задержания ради него, Дениса, нарушает. Может, и папирос принесёт… Потому что курить вдруг захотелось нестерпимо.