Дело N-ского Потрошителя

Глава 16

Воистину ему сегодня ничего не могло испортить настроение. В портфеле лежали кассеты с плёнками, которые он уже сегодня проявит и напечатает. Сергей ещё в своё первое посещение технического отдела центрального отделения милиции отметил очень неплохую фотолабораторию. Что ни говори, а с экспертом Игнатьевым N-скому УГРО очень повезло. А в душе Сергея пела весна, несмотря на ноябрьскую стужу за окном и тревогу за Ожарова. Всё-таки приятно встретиться со своим прошлым. Приятно поговорить с человеком, который знает про тебя всю подноготную и рядом с которым можно не притворяться, не играть роль. Это, оказывается, очень плодотворно влияет на эмоциональный настрой. В голове начинают бродить шальные мысли, а в крови лёгкими пузырьками шампанского лопается и бродит его величество кураж.

И ведь переживал Павел, понравится ли его дорогому гостю холостяцкое угощение. Хотя какое оно холостяцкое-то? Утром Сергея ждала целая миска крупных, с детский кулак, пельменей да с густой сметаной, в которой ложка стояла. А уж когда Павел достал с верхней полки буфета жестяную коробочку с настоящим молотым кофе… Сергею даже на секунду показалось, что он не в заснеженной России, а где-то далеко отсюда. Может, где-то в Бретани, в самой глуши? Даже хрустящая свежая булочка показалась похожей на круассан…

Перед прощанием Павел неловко дёрнулся навстречу нежданному, но дорогому гостю, словно хотел обнять Сергея, но в последний момент засмущался и теперь не знал, куда деть руки. Сергей широко шагнул к Павлу, на секунду сжал его плечи руками и тут же отпустил, отвернулся, застёгивая шубу. Павел сопел носом где-то за спиной, совсем как в их первую встречу. Если не смотреть на него, то можно было подумать, что он не взрослый широкоплечий мужик с умным, проницательным взглядом и изрядным жизненным опытом, а прежний худенький быстроглазый парнишка с огромным любопытством к жизни и обветренными руками в красных цыпках.

***

Сергей вернулся в гостиницу в семь утра, а в половине восьмого нужно было уже выезжать, если он не хотел опоздать в УГРО к началу рабочего дня.

В гостинице он на мгновение остановился у стойки дежурного, не в силах себе отказать в несколько театральной паузе. Была у него небольшая и вполне себе простительная слабость – любил он излишнюю эффектность.

Следовало отдать должное N-ским чекистам, повели они себя очень выдержанно, вида, что удивлены или обеспокоены, не подали. А у того, который встречал Сергея на входе и явно был старше остальных по званию, в глазах вместе с заметным облегчением даже лёгкая насмешка мелькнула.

Сергею этот чекист нравился, была в нём какая-то основательность, и, несмотря на довольно молодой возраст, в глазах светился недюжинный ум. Стоило надеяться, что именно у этого сотрудника больших неприятностей из-за выходки Сергея не будет. В крайнем случае Сергей его мог с собой в Москву забрать. Хорошие специалисты везде нужны. Но об этом было думать пока рано. Надо сначала Потрошителя изловить, и он всё ближе. Иногда Сергею казалось, что он даже чувствует дыхание этого человека, видит, как насмешливо прищурены его глаза – глаза уверенного в себе охотника.

Сергей поднялся на свой этаж, отпер номер и усмехнулся. Ночью у него явно делали обыск, очень профессионально, кстати. Сергея этот факт не расстроил и не задел. В этом не было ничего удивительного. Важный гость не явился ночевать, охрана тревожилась. Искать причину отсутствия следователя среди его личных вещей в таком случае правильно. Вполне логично попытаться найти зацепку в случайно оброненном обрывке записки или какой другой мелочи. Сергей бы сам так поступил.

Лихо подмигнув самому себе в зеркале, Сергей подумал, что если Ожарова сегодня не выпустят, то придётся идти на штурм политизолятора. Усмехнулся: вспомнилась книга, которую он читал несколько лет назад и даже пару раз перечитывал. Как там Великий Комбинатор говорил? «Я дам вам парабеллум!» 21

Позволить себе опоздать в отделение милиции он не мог. Точность – вежливость королей. И следователей по важнейшим делам. Во всяком случае одного из них.

Взбежав, почти взлетев по ступеням отделения милиции, Сергей, приняв строгий начальственный вид, отрывисто спросил у дежурного милиционера:

– Ожаров на месте?

– Так точно! – Милиционер умудрился вытянуться по стойке «смирно» не вставая со стула. – С Никифоровым минут пять назад прибыли.

Сергей удовлетворённо кивнул («Вот и хорошо. Штурм местного НКВД откладывается») и зашагал в сторону технического отдела, с трудом сдерживая себя, чтобы не рвануть бегом. Несолидно следователю по важнейшим делам, как какому-то мальчишке, вприпрыжку носиться.

В техотделе Игнатьев живо строчил что-то на официальных бланках, но Сергею откровенно обрадовался – не забыл, видать, презентованных журналов по криминалистике. А узнав, что от него требуется, и вовсе засветился от счастья.

– А вам плёнки доводилось проявлять и фотографии с них печатать или вы только с пластин это делали? – Сергея вдруг охватила тревога: а ну как неопытный эксперт испортит всё дело? – Может, мне в городе поискать специалистов?

Игнатьев на слова Сергея не обиделся. Бережно, как к какой-то драгоценности, прикоснулся к чёрным цилиндрикам кассет и сказал:

– Не переживайте, проявлял и печатал. У нас у прокурора есть немецкая «Лейка», и у товарища Никифорова тоже. Они мне уже не раз приносили плёнки для проявки и печати. Сейчас Ожарову экспертизу по пальто отнесу – и я полностью в вашем распоряжении.

Сергей заглянул в документ, который составлял Игнатьев, и довольно улыбнулся: всё как они и думали. Пальто – не то.

Конечно, можно было бы оставить все материалы у Игнатьева, а самому идти к Малькову, куда наверняка уже вызвали Ожарова. Потому как помощь старшему оперуполномоченному, без сомнения, сейчас нужна. Но заставить себя уйти до того, как фотографии будут сделаны, Сергей не мог. Отбрешется Ожаров. Не первый год замужем, как говорится. А потом и Сергей подключится, поможет.

Приготовился Сергей к долгому и нудному ожиданию: проявить плёнку недолго, да и потом фотографии напечатать – тоже, а вот сохнуть плёнке придётся не один час. Но Игнатьев в очередной раз удивил, можно сказать – поразил даже.

После проявки и промывки он, хитро улыбнувшись Сергею, что в свете красного фонаря выглядело почти сюрреалистично, погрузил плёнку в остро пахнущую жидкость.

– Это что – спирт?! – Сергей поражённо принюхался.

Игнатьев кивнул:

– Чистейший! Сейчас он всю воду с плёнки заберёт, а сам потом очень быстро испарится. И будут у вас готовые фотографии уже к обеду.

И действительно, получил Сергей пачку отпечатанных фотографий уже к часу дня. Упаковав их вместе с негативами в портфель, он почти бегом бросился в отдел. Теперь, когда снимки были у него, можно было и текучкой заняться. Узнать, где был Ожаров, что нового в деле Потрошителя, что слышно про Подражателя.

Время было к обеду, и броуновское движение по коридорам и лестницам трёхэтажного здания достигло своего апогея. Сотрудники и посетители весёлыми тараканчиками шныряли из кабинета в кабинет, в воздухе стоял ровный гул голосов, изредка взрывающийся окриком конвойного или визгливым фальцетом особо вредного гражданина. Пахло мокрой шерстью и раскисшими сапогами. Сейчас отделение милиции мало чем отличалось от конторы любого другого учреждения города.

Сергей стремительно, не глядя по сторонам, двигался к кабинету группы Ожарова. Решительно распахнул дверь и оглядел присутствующих. Самого Ожарова в кабинете не было. Петрович сидел за столом, что-то старательно переписывая из своего пухлого блокнота в официальный бланк. Тут же крутился Владлен, поминутно отвлекая Петровича какими-то вопросами. Митька слонялся из угла в угол, бурча что-то себе под нос и то и дело останавливаясь напротив дивана, на котором сидел, прикрывшись газетой, Егор. Но тот на молодого сотрудника внимания не обращал и, судя по мерному дыханию, даже дремал.

– Где Ожаров? И Настя? – Сергей привычно скинул шубу и уселся на диван рядом с встрепенувшимся Егором. Судя по осоловевшим глазам, тот действительно умудрился уснуть.

Петрович дёрнул рукой с зажатым в ней пером, чернила брызнули фиолетовым веером и заляпали почти полностью заполненный бланк.

– Где-где, – буркнул Петрович, сердито сминая испорченный лист, – у начальства, само собой. Дело кроят да шьют. И скоро ждать Савельича не стоит. Пока его Никифоров уломает шить по своим выкройкам. А Настю Молчалин к себе вызвал. Видимо, отчёта от неё ждёт по проделанной работе.

– Думаешь, уломает? Я так понимаю, подозреваемого арестовали? – Сергей мимоходом отметил, что и Тролева он с утра не видел. Даже странно, после его такого живого участия в судьбе Ожарова и самого Сергея. Странно, что не пришёл узнать.

– Угу, арестовали. – Митька тяжело вздохнул, словно это и не он меньше суток назад настаивал на аресте Рыкова.

Сергей побарабанил пальцами по колену, раздумывая, как ему поступить. Рвануть к Малькову? Но стоит ли? Ожаров сам с усам, да и пока явных причин вмешиваться не видно. Не сделает ли Сергей хуже своим вмешательством? Не лучше ли организовать работу временно осиротевшей группы, пока Ожарову не до них?

Он решительно встал, подошёл к столу Петровича и заглянул ему через плечо в записную книжку.

– Я так понимаю, поход в наркомат земледелия больших успехов не принёс?

Петрович задумчиво почесал бровь черенком перьевой ручки:

– Да как вам, Сергей Алексеевич, сказать… Толк вроде как и есть. Гражданин Ковалёв Константин Сергеевич, так нашего ответственного работника из Наркомата зовут, в показаниях путается, на прямые вопросы отвечать не хочет, алиби у него считай что и нет, вшивенькое у него алиби. Говорит, что в день убийства Глафиры был на службе допоздна. Засиделся над каким-то там отчётом по землеустройству и межеванию. Видеть его – никто не видел. Только сторож подтвердил, что свет в кабинете горел долго, а был ли Константин Сергеевич на месте или электричество понапрасну там жгли – неизвестно. По-хорошему, его бы к нам вызвать да побеседовать душевно. Но даст ли райком нам на то своё добро или нет… кто знает. Улики-то все – косвенные!

– Надо бы его квартирной хозяйке предъявить, дворнику, знакомым Артемьевой. Не может быть, чтобы он ни разу рядом с ней не засветился. Не дух же он святой, должен был кто-то его хоть раз, да заметить.

Отвлечь группу, занять её делом – вот что сейчас необходимо, Сергей это понимал более чем хорошо. Это как с детьми или подростками: чем меньше у них свободного времени, тем меньше они и глупостей натворят. А придумай что-нибудь стоящее, так и дурные мысли в голову лезть не будут.

Петрович усмехнулся:

– Дело говоришь, Сергей Алексеевич. Только как же мы его предъявим-то? Не пойдёт он с нами.

Тут в разговор встрял Владлен, который с азартным блеском в глазах крутил башкой, поворачиваясь то к Петровичу, то к Сергею:

– Вот бы фотокарточку его раздобыть! Давайте, товарищ Иванов, сфотографируем его и карточки распечатаем в лаборатории нашей! У вас новый фотоаппарат, я видел.

Сергей усмехнулся – надо же, и этот про фотокарточки! Он поймал себя на том, что одной рукой непроизвольно похлопывает по застёжкам портфеля, словно проверяя их надёжность.

Тут подал голос Егор. Он насмешливо скривил губы и презрительно протянул:

– Ага. Попросим гражданина Ковалёва попозировать. Так и скажем: «Вы, Константин Сергеевич, постойте ровненько, а лучше сядьте вот тут, напротив окна, чтобы фотографический портрет лучше получился. Нам для опознания и следственных действий ну очень нужно!»

Владлен сник и, тяжело вздохнув, отвернулся. А Митька недовольно зыркнул на Егора, они с Владленом как-то сразу сдружились и были друг за друга горой.

– Ну, фотографировать, положим, мы его не будем, но здравое зерно в словах Владлена есть, – поправил Сергей, с удовольствием замечая, что рабочий настрой возвращается к группе буквально на глазах.

– И где мы его фотографию возьмём? – аккуратно спросил Петрович.

– Вот скажите мне, пожалуйста, гражданин Ковалёв Константин Сергеевич на хорошем счету в наркомате? Передовик и пример всему коллективу? – Сергей сделал паузу и со значением посмотрел на группу.

Первым понял всё Владлен. То ли в силу своего молодого и склонного к авантюрным поступкам возраста, то ли просто порезвее соображалкой остальных был, но он радостно выпалил:

– Красная доска!

Митька тоже расцвёл довольной улыбкой и победно глянул на Егора, словно это он сам сообразил про Красную доску, куда вешали фотографии всех ударников социалистического труда, а не друг Владлен.

Всё-таки утреннее настроение сыграло с Сергеем шутку. Вот уж чего он от себя не ожидал, так это того, что поведётся на авантюру, придуманную Владленом и Митькой. Как ни странно, но даже Петрович с Егором не возражали против затеи двух мальчишек.

Сергей предполагал, что фотографию они запросят в отделе кадров или получат её каким-нибудь другим законным способом. Но кураж требовал безрассудства, и в преступном деянии, квалифицируемом по Уголовному кодексу как кража, Сергей принимал непосредственное участие.

Красная доска была вообще-то явлением в советской действительности относительно новым, но быстро вошедшим в обиход не только на заводах и в колхозах, но и в школах и университетах. Да и остальные учреждения не отставали от веяний времени. В Наркомате земледелия она была всем Красным доскам доска, с фотографиями и короткими заметками из славной жизни лучших сотрудников. Ретуши приглашённый фотограф для своих моделей не жалел. Каждый наркомовец на ней гляделся гоголем и практически орлом!

Сергей и Егор старательно отвлекали вахтёра, седоусого статного старика, которому бы очень пошла ливрея с галунами, дотошными расспросами о том, кто, когда и зачем выходил из здания наркомата, то и дело перебивая бедного охранника, пока совсем не запутали его. А Владлен с Митькой в это время снимали фотографию ответственного работника с доски, выкрашенной пролетарским красным цветом. Петровича они оставили в автомобиле, как самого тихоходного – на тот случай, если бы пришлось покидать место преступления в спешном порядке. Но операция прошла без сучка и задоринки.

Удача сопутствовала им и дальше.

– Точно он! – уверенно кивнула квартирная хозяйка, с минуту поразглядывав снимок. Потом, правда, с лёгким сомнением прибавила: – В жизни он поплюгавее будет… Частенько к Глашке захаживал. Да всё старался тишком да бочком.

Также свидетели в лице квартирной хозяйки и дворника показали, что гражданин Ковалёв не раз оставался у гражданки Артемьевой на ночь.

И это было уже кое-что. С такими доказательствами уже и в райком партии можно идти, чтобы ордер согласовать.

В отдел они вернулись замёрзшие и довольные. Рабочий день давно подошёл к концу, но Сергей надеялся застать Ожарова в отделе. Однако на входе дежурный милиционер им сообщил, что Ожаров буквально пятнадцать минут назад отбыл домой.

– Никифоров сам лично его повёз. – Судя по блеску глаз и тревожно-восхищённой физиономии, дежурный сам не знал – завидовать старшему оперуполномоченному УГРО или радоваться, что не оказался на его месте.

– Ну что же, – Сергей повернулся к группе, – давайте и мы по домам. Утро вечера мудренее. Завтра вызовем ответственного товарища на разговор в отделение милиции. Повод теперь более чем весомый.

Сергей постоял на крыльце, поймал ртом снежинку и решил, что прогуляется до гостиницы пешком. Неспешная прогулка – это то, что надо, чтобы привести мысли в порядок.

Вслед ему глядела луна и две пары горящих глаз…