Дело N-ского Потрошителя

Глава 21

Окунева пропала. Это стало очевидно после разговора с её родными и подругами. Символично, что это им сообщил именно Тролев. Последнее время от него только плохие вести. Пора следовать примеру царя Давида. И положа руку на сердце, Денис пришиб бы Тролева с превеликим удовольствием.

Хотя, по большому счёту, тот в несчастьях и неприятностях Дениса был и не виноват. Просто Денис искал крайнего, на кого бы переложить своё раздражение на самого себя. И не только раздражение. Он чувствовал, как тяжёлое, почти неподъёмное чувство вины сдавливает горло, не давая дышать полной грудью. Он знал, что если прямо сейчас не отбросить эмоции, то проклятая вина проникнет в голову, спутает мысли, выдавит логику, как мороз выдавливает воду из бочки, грозя разорвать её на части. Этого нельзя было допустить. Голову пеплом он посыпать будет позже. После того, как найдут Окуневу. Желательно – живую, но даже если и мёртвую, то это обстоятельство не должно выбить Дениса из седла. Сначала – дело, сантименты потом. Поэтому Денис запер на огромный амбарный замок душу и сердце, оставив только трезвый расчёт, ледяную логику и горький, отрезвляющий дым папирос.

Последним, кто видел Окуневу, был дежурный милиционер. Но он ничего сказать по существу не мог. Единственное – благодаря ему стало понятно, во сколько точно Окунева вышла из здания. Он как раз принимал вызов на выезд оперативной группы.

– Я ещё удивился, что она одна, без Федьки. Поэтому в окно глянул, как она пошла. Только мне показалось, что ждал её кто-то. Но не чужой. – Дежурный, несмотря на свою простоватую внешность, оказался парнем приметливым, с цепкой памятью.

– Кто?! – Денис даже не понял, кто именно из них четверых, находящихся сейчас в кабинете начальника отделения, выдохнул этот вопрос. Может быть, сам Денис, может, Иванов или Никифоров, а может, и Мальков. А скорее всего – все вместе, в едином порыве и забрезжившей было надежде.

Дежурный покачал головой:

– Не видел. Настя как раз вышла из-под фонаря. Там, перед тем как за угол свернуть, слепое пятно. Из одного освещённого участка выходишь, а до другого ещё метров двадцать. Но что человек ей знаком, я понял. Она его под руку взяла. Я даже сначала подумал, что это Федька её там ждал. Мало ли по какой причине не вместе из отделения вышли. Я и забыл сначала про это. Не придал значения. А оно вон как обернулось…

На несколько секунд в кабинете повисло тяжёлое молчание, потом Мальков устало махнул рукой дежурному:

– Идите на пост. Спасибо вам.

Дежурный почти вышел из кабинета, но на пороге в нерешительности остановился.

– Разрешите спросить, – растерянно пробормотал парень и, дождавшись кивка от Малькова, неловко закончил: – Если бы я запомнил или Настю остановил, то…

Дежурный замолчал и виновато потупился.

Мальков покачал головой:

– Ты нам помог, сынок. Не бери на себя чужой вины. Жизнь долгая, тебе своей хватит.

Никифоров насмешливо оскалился и что-то проворчал себе под нос про «отца солдатам». Но стоило Малькову перевести на него тяжёлый взгляд, сразу потупился и замолчал.

Иванов вдруг повернулся к Малькову:

– Замените его, Степан Матвеевич, пожалуйста, кем-нибудь. Я попытаюсь побеседовать. Авось чего и вспомнит. И мне бы пустой кабинет для беседы.

Денис усмехнулся про себя: «Да уж, методы у тебя нестандартные», но духом воспрял. Может, и добьётся чего московский следователь. С Митькой же получилось.

Иванов ушёл, и они остались втроём.

– Знакомый, знакомый… – Мальков задумчиво побарабанил по столу пальцами. – Надо ещё раз опросить родных. Может быть, Настя что-то говорила про то, что к ней в последнее время кто-то часто подходит из старых знакомых.

Денис было вскочил с места, но Мальков покачал головой:

– Не сейчас, торопыга! С утра. Им и так досталось, не пугай их среди ночи. А вот с Фёдором стоит поговорить. Пусть список точный составит, с кем Настя последние дни чаще всего общалась.

Потянулись минуты ожидания. Через полчаса вернулся Иванов и на вопросительные взгляды только покачал головой:

– Он действительно не видел. Из новых сведений только кепка и шарф. Кажется, в клетку.

Да, это практически не сужало круг подозреваемых. Хотя про кепку и водопроводчик-свидетель с места убийства Матросовой говорил.

Денис щелчком выбил из пачки очередную папиросину и чиркнул спичкой. И Никифоров сразу, словно обрадовавшись поводу, недовольно поморщился и отодвинулся от него подальше:

– Сколько можно чадить… И сам травишься, и другим нормально дышать не даёшь.

Денис на ворчание чекиста внимания не обратил, прикурил, пыхнул горьковатым дымом и закашлялся. Да, чего-то он сегодня курит больше обычного, даже слюна уже вязкая и кислая на вкус. Курить расхотелось, но он из вредности папиросу не затушил, проигнорировав недовольную физиономию Никифорова.

Говорить было не о чем, да и не хотелось. И в кабинете опять повисло тяжёлое молчание.

Входная дверь тихонько скрипнула и приоткрылась, на пороге замаячил всё тот же дежурный. Он неловко переступил с ноги на ногу и кашлянул.

– Чего тебе, лишенец? – Никифоров смерил парня тяжёлым взглядом.

– Там газетчик звонит. Говорит, у него срочное сообщение для Ожарова и Иванова. Спрашивает, что ему делать. Ехать сюда?

Они дружно переглянулись.

– Что за сообщение, он не говорил? – Никифоров больше не морщился недовольно и брезгливо, он снова стал умным и цепким профессионалом, каким и был на самом деле.

– Нет, только сказал – это очень важно. Так что ему передать?

Денис быстро прикинул, что проще доехать до редакции им самим, чем посылать за Тролевым. Благо автомобилей у них в распоряжении – как в хорошем таксопарке. Он быстро глянул на Иванова, перевёл взгляд на Никифорова – оба наклонили головы, соглашаясь с его молчаливым вопросом. Всем было понятно: Тролев мог звонить только по одному поводу – он получил какие-то сведения по делу исчезновения Окуневой. Хотя дела-то как раз ещё и не было. Но в любом случае – им следовало поторопиться. Сейчас любая, даже крохотная, зацепка могла спасти жизнь девушки.

– Скажи, пусть сидит на месте. Мы будем через пятнадцать минут. – Денис быстро поднялся, потом, словно опомнившись, виновато глянул на начальника отделения. – Разрешите, Степан Матвеевич?

Мальков махнул рукой:

– Не до церемоний, действуйте, товарищи.

Денис быстро спустился в кабинет, схватил тулуп, кепку, окинул взглядом помещение и сердито нахмурился. На его столе лежал свёрнутый вдвое лист бумаги. Это был непорядок, даже – грубейшее нарушение правил. Первое, чему учили в уголовном розыске, – никогда и ни при каких обстоятельствах не оставлять документы на столе. Даже если это просто заметки «для себя», даже если это черновые записи, которые никто, кроме писавшего, и расшифровать не сможет. Денис раздумывал не больше секунды. Убирать документ в несгораемый шкаф было некогда – по лестнице уже грохотали шаги спускающихся Никифорова и Иванова. Он быстро шагнул к столу и, мельком глянув на исписанный лист, сунул его в карман тулупа.

Ехали они по пустынным улицам N-ска молча, только было слышно, как визжат на поворотах тормоза, да видно, как лимонно-жёлтый свет фар выхватывает из темноты то угол какого-нибудь дома, то припозднившегося прохожего, испуганно шарахающегося от громко рычащего автомобиля, то просто кусок дороги с высокими снежными сугробами по бокам.

Денис чувствовал, как в висках стучит кровь, а где-то в груди сжимается стальная пружина. Денис любил это состояние. Когда до предела обостряются все чувства. Зрение становится чётким и острым, слух улавливает любой подозрительный шорох, а запахи дополняют картину происходящего. Сам себе он напоминал в эти минуты охотничью собаку, уловившую в какофонии окружающего мира нотки свежей крови, ведущей к добыче. Да, кажется, дело сдвинулось с мёртвой точки. Денис был в этом уверен.

Редакция газеты «Правда N-ска» встретила их редкими светящимися окнами. Впрочем, Денис знал, что жизнь в этом приземистом каменном доме, бывшем особняке купца первой гильдии Терентьева, полностью не затухает никогда, даже глубокой ночью.

Вахтёр, дежуривший на входе, привстал было, чтобы преградить им путь в святая святых N-ской гласности, но Никифоров, шедший впереди всех на полкорпуса, молча махнул алыми корочками, и пожилой вахтёр поспешно опустил зад на старый венский стул и даже заискивающе улыбнулся.

А из кабинета к ним навстречу уже нёсся бледный и растрёпанный Санёк Тролев. Одной рукой он бессознательно дёргал себя за шарф на шее, словно тот мешал ему дышать, а в другой сжимал серый почтовый конверт и какую-то картинку, кажется, фотографию.

– Вот! Потрошитель прислал!.. – Санёк захлёбывался от волнения и быстрого бега, но закончить фразу не успел. Никифоров в полшага преодолел разделяющее их расстояние и быстро зажал ему рот.

– Тихо, тихо, – негромко произнёс он, глядя Саньку прямо в глаза, – не шуми. Лучше пошли в какой-нибудь свободный кабинет. Всё там нам покажешь и расскажешь. Ни к чему людей пугать. Меньше знают – крепче спят.

Санёк не сразу высвободился из крепкого захвата чекиста, только несколько раз судорожно кивнул, тараща тёмные сливы глаз.

Никифоров ласково улыбнулся и убрал ладонь от лица Санька. Тот перевёл дыхание и почти спокойно сказал:

– Можно в Красный уголок. Там сейчас пусто. И ключ на гвоздике у дверей висит.

Они молчаливой гурьбой двинулись в Красный уголок, а Денис почему-то всё не спускал глаз с фотографии или, может, открытки в руках Санька. Зачем-то ему было нужно непременно рассмотреть, понять – что же там такое нарисовано.

Через полминуты они расположились в довольно просторной комнате, судя по до сих пор витавшим в воздухе запахам съестного – тут у бывших хозяев была столовая. Или у Дениса уже разыгралось воображение? Просто длинные старые столы были так похожи на обеденные. Когда-то он видел подобную обстановку…

Денис тряхнул головой, отгоняя неизвестно откуда взявшиеся и такие неуместные сейчас воспоминания.

– Кто принёс – не знаю. Вахтёр говорит, сам не видел. Только взялся конверт ниоткуда. Без штемпелей и обратного адреса. Он сослепу и не понял, что мне. Пока ребята адресата ему вслух не прочитали, – Санёк только что не подпрыгивал от возбуждения, рассказывая скороговоркой о происшествии.

Иванов тяжело вздохнул:

– Да уж… Про отпечатки пальцев можно забыть. Его кто только уже не лапал…

А Никифоров тем временем как-то незаметно, но довольно ловко завладел и конвертом, и фотографией и теперь, положив их перед собой на стол, внимательно изучал. Денис и Иванов тоже придвинулись ближе. Да, это была именно фотография. С неё на них смотрела Настя Окунева. Строго и укоризненно. В белой блузке и косынке на плечах. Скорее всего, косынка была красной, но на фотографии этого было не видно.

«Да, он любит красные платки. – Денис внимательно вглядывался в фотографию. – Интересно, где Потрошитель её взял?»

– Наверное, в университете фотографировалась. Для стенгазеты или доски почёта, – сказал Санёк со знанием дела и протянул было руку, чтобы взять фотографию со стола, но Никифоров только быстро глянул на него, и Санёк испуганно отступил на шаг, спрятав руки в карманы.

Конверт ничего особенного из себя не представлял. Обычный такой конверт, их сотнями продают в почтовых отделениях. Денис редко писал письма, вернее сказать – никогда, но знал, что стоят они десять копеек за штуку. Можно попытаться снять с него отпечатки пальцев, но… Иванов прав, бессмысленно это.

Никифоров аккуратно, за самый краешек приподнял фотографию и перевернул её обратной стороной вверх.

На желтоватой плотной бумаге были чётко выведены несколько строк. Прежде чем читать то, что написано, Денис по старой оперской привычке оценил текст в целом. Строчки были ровные, словно написанные по линейке. Почерк у писавшего был каллиграфический, но уж слишком вычурный. Завитушки на концах слов делали буквы кудрявыми и какими-то словно театральными. Человек, написавший это, явно много о себе понимает и думает. Это был первый вывод, который сделал Денис.

Потом он чуть прищурился, цепко вглядываясь в убористые строки, и прочитал: «Уважаемый товарищ Тролев, именно Вам я обязан звучным прозвищем и известностью в широких кругах. Поэтому имею честь пригласить Вас на заключительный акт своего представления. Вам обеспечено место в первом ряду. Место и время сообщу Вам дополнительно.

P.S. Приветствую граждан милиционеров».

– То есть он не против, что вы, Александр, показали нам его послание… – задумчиво протянул Иванов.

Никифоров хмыкнул:

– Он прямо-таки на этом настаивает…

Денис внимательно слушал и наблюдал, но пока ничего не говорил. Рано было делать выводы. Он всё так же молча полез в карман за папиросами и наткнулся пальцами на лист плотной бумаги. На секунду замер и быстро обвёл глазами присутствующих. Всем было не до него.

Иванов, Никифоров и Тролев по-прежнему были увлечены изучением улик.

Денис негромко кашлянул и смущённо протянул:

– Тролев, а где у вас тут удобства?

Санёк вскинул голову и рассеянно махнул рукой:

– Прямо по коридору, там, в самом конце. Увидите.

Денис кивнул и шагнул к двери, поймав взгляды товарищей по следствию. Иванова – удивлённый и внимательный. И Никифорова – недовольный и презрительный.

– Коня привязать пошёл? – буркнул чекист себе под нос, но так, чтобы Денис непременно услышал. Что подумает про него Никифоров, Денису было глубоко плевать, а вот Иванов, кажется, просёк, что не по нужде малой или большой он собрался. Но какое-то шестое, непонятное чувство говорило Денису, что не стоит при всех вынимать таинственный листок из кармана.

В редакционной уборной горела единственная тусклая лампочка, пахло плохо прополосканными половыми тряпками и хлоркой и было довольно холодно. Эту часть здания топили гораздо экономней, чем остальные.

Денис набросил на дверь крючок, привалился спиной к стене и поспешно достал листок бумаги. На нём всё тем же витиеватым почерком было написано: «Не верь никому, особенно мне. Если ты знаешь, кто я. Если нет, то поспеши узнать. Адель долго ждать не станет».

Денис аккуратно сложил листок вчетверо, засунул его в нагрудный карман и вышел из туалета. Он до сих пор не был уверен, что стоило кому-то говорить о записке. Почему Потрошитель звал Окуневу Адель, было непонятно. Но что речь именно о ней, Денис был уверен. Что там творится в голове сумасшедшего убийцы – тёмный лес.

Но в одном Денис был точно уверен – Потрошитель выйдет на связь ещё. Сообщит Денису, где именно ждёт его Адель.

По-прежнему сомневаясь, он вернулся в Красный уголок редакции. Диспозиция тут несколько поменялась.

Кто-то упаковал конверт и фотографию в картонную коробку и даже перевязал бечёвкой. Скорее всего, позаботился Иванов, коробка и стояла к нему ближе всех.

Тролев повернул голову на звук открываемой двери, но тут же опять отвернулся к Никифорову, продолжив прерванную приходом Дениса фразу:

– …Нет, я точно его не видел раньше. Если кто и из наших писал, то не из репортёров. Я их каракули из тысячи узнаю.

Тролев устало потёр глаза и свёл на переносице брови.

– Нет. Не могу вспомнить, чтобы раньше видел…

Он явно пытался помочь и даже злился сам на себя от бессилия.

Ожаров задумчиво переводил взгляд с Санька на Иванова, потом на Никифорова и мучительно размышлял, кто из них оставил записку у него на столе. По сути, мог это сделать каждый. Сложнее всего это было бы для газетчика, но тоже не невозможно. Или записку написал совсем другой человек? Который пытается запутать следствие и внести раскол в ряды милиционеров.

Он присел на стул, вынул папиросу, постучал по ногтю мундштуком, свернул фигурно и сунул в зубы. Кто сказал, что курить вредно? Вовсе даже и нет. И нервы успокаивает, и даёт хотя бы несколько секунд законного молчания. Не может же человек и папиросину раскуривать и с людьми разговаривать? Никак не может.

Денис поймал на себе вопросительный взгляд Иванова. Догадался, что Денис не по нужде бегал? Мужик он, конечно, умный и проницательный, но не до такой же степени, верно?

Догоревшая спичка обожгла пальцы. Денис чертыхнулся, затушил её, поджёг новую и поспешно прикурил.

Иванов… Денис отвёл глаза. Потому что вдруг ему стало неприятно смотреть на московского следователя. Мысль, злая и отчаянная, билась в мозгу. Думалось, глядя на холёную рожу Иванова: а ведь это ты Настю Потрошителю подставил. Ты для этого её в отдел и привёл. Пойдёшь по головам ради раскрытия дела. Что ты за человек, важняк Иванов?! Или не человек, а беспощадная машина правосудия, для которой люди лишь цифры в протоколах и отчётах? Ещё похлеще Никифорова будешь? Тот хоть свой, понятный…

– Так, товарищи, нам пора.

От слов Никифорова Денис словно очнулся. Папироса дотлела до самых пальцев, и он поспешно раздавил окурок в пепельнице.

Действительно пора. Рассиживаться некогда, да и рассусоливать – тоже.

Кем бы ни был Иванов, он оставался грамотным специалистом и опытным следователем с отличной чуйкой. Это Денис прекрасно понял за то время, что работал с ним бок о бок. И скрывать от него факты не стоит. Найти Настю Окуневу – в интересах Иванова. Хотя бы для того, чтобы найти Потрошителя.

Денис поднялся и посмотрел на Тролева. Тот явно еле держался на ногах от усталости. Да и понятно – газетчик в милиции не служил и без сна несколько суток обходиться не мог. Это они, оперативники, привыкли – из засады на допрос, а потом ещё протокол оформлять. А сон… Сон – это не про милиционеров, это для гражданских. Для оперативника полноценные семь часов сна – непозволительная роскошь. Хотя и сам он уже с ног валился, да и Иванов с Никифоровым выглядели слегка пожёванными.

Но Тролева Денису стало даже жалко. Старается парнишка, из кожи вон лезет. Видно же, что переживает за Окуневу. Поэтому Денис неожиданно сам для себя заговорил с ним почти ласково:

– Поедешь сейчас с нами. Возьмём ребят из отделения и тогда уже домой тебя отвезём. Понимаешь, не можем мы тебя сейчас без присмотра оставить…

Тролев удивился. Захлопал пушистыми ресницами и даже открыл рот от изумления. Не ожидал, бедняга, от сухаря старшего оперуполномоченного такого обращения.

– Конечно, товарищ Ожаров! Да я… Да вы… Вы всегда можете на меня рассчитывать! Можно у меня в комнате засаду устроить! Да!

Глаза Тролева возбуждённо засверкали. Кажется, он даже забыл про свою усталость и в радостном предвкушении потёр руки.

Денис покачал головой: мальчишка, такой же, как Владлен и Митька. Сейчас ещё наган попросит…

– Оружие мне дадите? – Тролев подался вперёд и впился ему в лицо просительным взглядом.

Денис переглянулся с Ивановым и Никифоровым и усмехнулся:

– Ага. Гранату. Или лучше сразу танк германский.

Тролев обиженно засопел, но возмущаться не стал, только вздохнул тяжело.

Денис похлопал парня по плечу и спросил:

– Ты в коммуналке живёшь?

Санёк кивнул.

– А в соседних комнатах кто? Есть пустые? – Денис видел, что и Никифоров, и Иванов согласно кивают, одобряя его слова.

– Пустые… – Санёк на несколько секунд задумался. – Пустая справа от меня. Там инженер жил, так он в Москву два дня назад уехал. А слева – бабка старая одна живёт.

Денис кивнул:

– Вот в пустую оперов и посадим. У них оружие будет, не переживай. А у тебя – главная роль. Вся надежда на тебя только, Александр. Не подведи!

Денис опять усмехнулся, глядя на зардевшегося газетчика, и шагнул к двери, чувствуя на спине пристальный взгляд Иванова.