Дело N-ского Потрошителя

Глава 27

Сергей устало провёл ладонью по лицу, вытер тыльной стороной рот и поморщился. Вкус чужой крови неприятно першил в горле.

Да, это был тяжёлый день. Тяжёлый и бесконечный. Да, он закончился долгожданной победой, но почему-то Сергей радости не чувствовал. Хотя раньше думал, что будет скакать как ребёнок, когда это случится. Ведь он шёл к этой цели так долго. Целых триста лет…

Нет, дышать ему стало определённо легче. Из груди ушла ледяная пустота, к которой он даже привык, смирился, которая почти стала частью его натуры. Он вернул себе то, что отняли тогда, в маленькой французской деревеньке. Теперь душа его была целой. Обе ипостаси, человеческая и звериная, наконец-то объединились. Но…

Сергей повернул голову и посмотрел на Тролева. Тот лежал, запрокинув голову, под затылком натекла целая лужа тёмной густой крови. Волосы слиплись сосульками, на висках уже проступала трупная бледность. Но не это было главное. Из его глаз, блестевших ещё совсем по-живому, ушла чужая тень, и казалось, что Санёк смотрит на Сергея обиженно и удивлённо. Сейчас, в посмертии, он вновь стал самим собой, парнем из советской России, совсем мальчишкой, который стал жертвой чужих игр. Его, Сергея, игр с одержимым Охотником, который свихнулся от глупой ревности и зверски убил и свою возлюбленную, и её мать. А потом перерождался раз за разом в каждом новом поколении своих потомков, чтобы найти оборотня и отомстить ему.

А Санёк… Он ведь на самом деле был очень неплохой парень. Хитрец и пройдоха, но с горячим сердцем и незлым нравом. Он искренне верил в светлое коммунистическое будущее, любил девчонок и очень хотел жить. Разве ушлый репортёр и любимец женщин виноват, что именно ему было суждено стать последним вместилищем для неупокоенной души Охотника?

Это была не его война, но ему пришлось в ней участвовать. Сергей смотрел и смотрел на Санька, словно боясь повернуть голову в другую сторону. Словно если он не будет видеть, как с других впалых щёк уходят последние краски жизни, то сможет оттянуть тяжёлый момент… Словно тогда вина станет на одну унцию легче.

Откуда-то сбоку раздался лёгкий стон. Сергей, обрадованный тем, что можно ещё некоторое время не смотреть на вытянувшееся в струну тело в меховой кухлянке и выцветших армейских галифе, поспешно повернулся туда. Настя, одетая в платье с корсажем (где только откопал Охотник его в советском N-ске?), зябко поёжилась и болезненно скривила губы, но веки у неё были всё так же плотно сомкнуты.

Наверное, стоило ей помочь. Или хотя бы попытаться. Сергей вздохнул и медленно, словно нехотя, стал подниматься с холодного пола, когда оттуда, куда он так упорно не желал смотреть, раздался глухой невнятный звук.

Сергей замер, боясь поверить. Это ветер, это мыши, это просто ему показалось. Он гнал глупую надежду, но голова словно сама по себе медленно повернулась, и… Сергей закусил губу: грудь Ожарова медленно поднималась и опускалась. Две страшные раны больше не кровоточили, а бледные, словно прозрачные веки слегка дрожали. Неужели помогло?!

Через мгновение он склонился над Ожаровым, чутко прислушиваясь и вглядываясь в заострённые черты лица. Тот дышал. Рвано, неровно, еле уловимо, но дышал. Сергей заметался по подвалу, напрочь забыв про Настю. А что о ней беспокоиться? Она жива, скорее всего – под медикаментозным маревом. Скоро придёт в себя. Ведь Охотник наверняка этого и хотел. Чтобы героиня его пьесы очнулась к финалу, увидела, как умирает волк, и умерла сама.

Впрочем, о девушке позаботиться всё же стоило. Она могла продрогнуть и заболеть в сыром, плохо прогретом подвале. Хотя не так уж здесь было и холодно. Охотник побеспокоился о комфортных условиях для своей последней жертвы. Только из разбитого окна дуло.

Значит, с окна и следовало начать. Это пойдёт на пользу обоим его подопечным, за жизни которых он был сейчас в ответе.

Сергей оглянулся по сторонам. В углу стоял стол без столешницы и несколько старых кресел. Кажется, сюда стаскивали ненужную мебель. Он подошёл к креслам и на несколько секунд задумался. Если оторвать спинку, то она вполне бы подошла по размеру… Но хватит ли у него сил? Сергей сделал ещё шаг и обо что-то запнулся. На полу валялась тёмная полированная столешница, от того самого стола, видимо. А что, пожалуй, и она сгодится. И ничего отрывать не надо. Он подтащил к стене несколько кресел, забрался по ним к разбитому окну и уже было приладил доску к раме, затем, повинуясь какому-то наитию, сгрёб в горсть осколки от стекла и выбросил их на улицу. Порезаться Сергей не боялся, даже мысленно усмехнулся: «Заживёт как на собаке».

Спрыгнув на пол, он с удовольствием оглядел результат своей работы. В подвале сразу стало теплее и тише. Холодный пронизывающий ветер больше не гулял по большому гулкому помещению.

Дальше Сергей действовал почти механически. В объёмных карманах его замечательной куртки, привезённой из Североамериканских штатов в одну из командировок, нашёлся и бинт, и даже экспериментальное немецкое лекарство – красный стрептоцид41 в алюминиевом тюбике. Раны были глубокие, Ожаров потерял много крови, но о переливании, к сожалению, в таких условиях и думать не стоило, хотя его кровь точно подошла бы Ожарову. Раз тому полегчало после его укуса, значит, организм старшего оперуполномоченного уже начал вырабатывать волчьи антитела.

Сергей старательно гнал от себя мысли, как отреагирует потом Ожаров на такое вмешательство в его человеческую природу. Сейчас главное, чтобы тот выжил. А уж будет ли он потом выть на луну – не так уж и важно. Возможно, что и вообще всё обойдётся быстрой регенерацией и отменным здоровым аппетитом, а полноценным оборотнем Ожаров так и не станет.

По правде, опыта обращения других у Сергея не было. Пока он жил в деревне, со своей семьёй, нужды обращать кого-либо не было. Да и попало бы ему по первое число, вздумай он такое провернуть. А потом… Потом охотник украл их артефакт. Семейную реликвию, заговорённый кинжал, которым и убил Адель и Мадлен. И почти смертельно ранил самого Сергея. Тогда и ушёл от него волк, оставив человека одного. Ушёл, чтобы спастись самому и спасти Сергея. И все эти триста лет, пока стилет был в чужих руках, Сергей и полноценным оборотнем-то не был. Да, жил долго, почти не старел, но вот волком стать не мог.

– Сергей Алексеевич…

Сергей вздрогнул от неожиданности. Он уже как-то и подзабыл, что в подвале находится ещё и Настя Окунева.

Он быстро обернулся. Девушка почти полностью пришла в себя и уже не лежала, а сидела, привалившись к стене и обхватив себя руками за плечи.

Сергей чуть приподнял уголки губ в сухой улыбке, пытаясь ободрить девушку, но Ожаров сейчас волновал его больше. Он снова сосредоточился на обработке ран, но просто молчать было как-то невежливо, да и непорядочно, что ли. Сейчас, конечно, не до условностей, но Настя ни в чём не виновата и наверняка сейчас растеряна и напугана. Поэтому Сергей закрепил бинт и снова повернулся к девушке:

– Настя, всё закончилось. Скоро придут люди, они нам помогут.

– А Денис Савельевич? – голос Насти дрогнул. – Он умер?

Сергей опять непроизвольно поморщился. Что всё-таки за манеры у современных барышень – говорить под руку? Хотя этим грешили барышни во все времена. Даже лучшие из них.

– Жив, – большего он сказать ей всё равно не мог.

Настя, впрочем, отвлекала его от тягостных мыслей, и Сергей был ей за это даже благодарен. Вернее, был бы очень благодарен, если бы на этом свои расспросы она и закончила.

Но Настя молчать не хотела, да, наверное, и не могла. Она зябко поёжилась и снова спросила:

– А Санёк… Он… где?

Сергей вздохнул: о женщины! Ну почему вы просто не можете помолчать? Вот как ей всё объяснить? Не знает он, что ей сказать. И не готов пока придумывать более или менее стройную версию. Сергей вообще-то надеялся, что на это у него ещё будет время.

Но ответ Насте не понадобился. Она огляделась по сторонам, увидела труп с растерзанным горлом и сдавленно вскрикнула, испуганно зажав себе рот.

Сергей искоса глянул на неё, надеясь, что комсомолка и уже почти что прокурор советского суда в обморок падать не станет. В этом он не ошибся. Прекрасные фиалковые глаза Насти наполнились слезами, но терять сознание она явно не собиралась.

Тяжело вздохнув, Сергей поднялся и подошёл к ней. Ожарову он больше ничем помочь не мог, так что стоило всё же позаботиться о девушке. Он поднял с пола кусок пыльной ткани и накинул её на плечи Насте. Не слишком гигиенично, конечно, но больше ничего не было. Свою куртку он давно снял и укрыл ею Ожарова. Можно было стащить пальто с трупа Тролева, но вряд ли Настя оценит такую заботу.

Поэтому он просто достал из кармана брюк чистый носовой платок и вытер им Настины щеки.

– Ну-ну, перестаньте плакать, вы уже совсем взрослая девочка! Вот, давайте лучше высморкаемся, – Сергей говорил шутливым тоном, хотя на сердце скреблись кошки. – Отлично! Посидите тут немного, я схожу за помощью…

Он было встал, но Настя мёртвой хваткой вцепилась в рукав его свитера.

– Не уходите! Я боюсь одна… – Девушка умоляюще заглянула ему в лицо.

Сергей попытался мягко разжать её пальцы, но тут по лестнице загрохотали шаги.

В подвал влетело сразу несколько чекистов. Впереди – Никифоров, сжимающий в правой руке пистолет со взведённым курком. Физиономия у майора НКВД была словно перевёрнутая. Такую гамму чувств и эмоций Сергей на его лице увидеть не ожидал. Никифоров – боялся и переживал. Боялся и переживал –за других, не за себя. Да уж, сегодня был день открытий.

Следовало отдать должное чекисту, обстановку он оценил мгновенно, только чуть задержав взгляд на Ожарове. Потом повернулся к ним с Настей:

– Целы? Оба? Ранен только Ожаров? Где преступник? Ты сам как?

Никифоров неожиданно перешёл на «ты», но Сергея сейчас это не покоробило. Даже казалось правильным.

Он наконец-то отцепил от себя Настю и поднялся.

– Целы. Ожарову нужно в больницу. Настя очень напугана, да и ей врач бы не помешал. А Потрошитель… – Сергей кивнул в сторону лежащего на спине Тролева.

Тот больше не был похож на обиженного парнишку. Просто труп. С застывшим лицом и стеклянными глазами. И Сергею стало легче. Да, именно, это просто убитый преступник. Мёртвое тело, каких Сергей видел немало.

Никифоров наклонился над телом Тролева и присвистнул:

– Это ты его так?!

Остальные чекисты быстро и профессионально рассредоточились по подвалу, проверяя, нет ли там ещё кого-нибудь. Один из них наклонился к Ожарову, проверил перевязку и, кажется, остался доволен работой Сергея. Во всяком случае, трогать Ожарова не стал, а присоединился к своим товарищам.

У Сергея уже было немного времени, чтобы придумать хоть какое-то объяснение.

Конечно, он сам понимал, насколько абсурдно и даже глупо оно прозвучит, но другого всё равно не было. К тому же Сергей подспудно чувствовал: Никифоров не то чтобы ему поверит, но версию примет. Причём – любую. И заставит других поверить.

За Ожарова и Настю беспокоиться не стоило – ими было кому заняться. Лучше подумать о делах насущных. Сергей подошёл к трупу Тролева и встал рядом с Никифоровым. Они некоторое время постояли молча.

Тем временем чекисты закончили осмотр подвала. Двое из них уже сооружали импровизированные носилки для Ожарова, ещё один выводил Настю из подвала, аккуратно и бережно поддерживая её под руку. Проходя мимо Сергея, Настя на мгновение остановилась рядом с ним в нерешительности. Сергей ободряюще ей кивнул, и она, слабо улыбнувшись, позволила себя увести.

На Сергея и Никифорова, казалось, никто не обращал внимания, как и на уже окоченевший труп Тролева. Никифоров терпеливо ждал.

Сергей кашлянул и заговорил:

– Сам виноват.

Никифоров насмешливо вздёрнул брови, но промолчал.

– Собака у него была. Она фигурировала в некоторых случаях нападения. Я нашёл свидетельницу, которая может подтвердить – собака была, – Сергей начал говорить и понял, что версия выходит довольно стройная, хоть и не вполне обычная.

Никифоров кивнул:

– Да, я знаю, ты опрашивал гражданку.

– Ага, – глянул Сергей на чекиста и продолжил: – Это его собака была. Может быть, натаскивал её на блондинок. Не знаю, да и никто не узнает теперь. Но что-то произошло. Перемудрил он. Пёс на него кинулся. Хотя… Если я правильно понял, это и не совсем пёс был. Или помесь с волком, или вообще – волк. Перегрыз ему горло и выпрыгнул в окно. Вон, видишь, стекло разбил.

Никифоров посмотрел в сторону разбитого окна, перевёл взгляд на стекло, валяющееся на полу, в задумчивости качнулся с носка на пятку и молча присел над окоченевшим трупом, чуть отогнув воротник пальто Тролева, чтобы рану на горле было видно лучше.

– Да, похоже на волка. – Он задумчиво почесал переносицу. – Сколько волка ни корми… Бил он его, что ли?

Вопрос был явно риторический, и Сергей лишь пожал плечами.

Никифоров снова выпрямился и молча кивнул одному из своих людей, который словно по волшебству оказался рядом.

– Скажи Романову, пусть снаружи глянет, нет ли под окном осколков. А сам тут сними всё.

Сергей усмехнулся: да, вышколены они у него отменно, просто позавидуешь, и хорошо, что он сам про осколки догадался.

А сотрудник тем временем уже достал непонятно откуда треногу с фотоаппаратом, зарядил магнием вспышку и деловито выбирал ракурс для съёмки.

– С собаками как с бабами – ласково надо, приучаешь, с рук кормишь. И они тебе век благодарны будут. – Никифоров наблюдал за действиями своего подчинённого и на Сергея не смотрел. Помолчал и закончил фразу совсем не о том, о чём говорил: – Потом в отделе показания дашь под протокол.

Сергей кивнул:

– Завтра.

Никифоров отрицательно качнул головой.

– Сегодня. Завтра у тебя поезд. В Москву. – И остро глянул в лицо Сергею.

Сергей задумался. Конечно, неплохо бы убедиться, что с Ожаровым всё в порядке, да и поговорить бы с ним надо. Но Никифоров прав, лучше уехать из N-ска как можно быстрее. Майор сам тут всё разрулит. Теперь в этом можно было не сомневаться. А Ожарову он потом напишет. Да. Именно так. Так будет лучше для всех.

Сергей понимал, что немного лукавит сам перед собой. Даже – трусит. Не хотелось ему со старшим оперуполномоченным глаза в глаза объясняться. С того станется и в морду ему дать. Лучше уж – письмом. И Павла попросить ещё поговорить с Ожаровым. Тот сможет позаботиться о человеке, ну, и не только о человеке.

Сергей вскинул голову:

– Кстати, а как вы нас нашли?

Никифоров снова усмехнулся:

– Да понимаешь, тут такая странная история вышла… Во-первых, кто-то позвонил в дежурку, сказал, что в Мастерковой Деревне, в бывшей усадьбе графа Мельницкого, что-то происходит. Выстрелы люди слышали. Звонивший не представился. Ну а во-вторых, Килька перед смертью тоже нас сюда послал. Не успел объяснить, правда, зачем.

Сергей буквально в последний момент укусил себя за язык, чтобы не спросить, что с Килькой. Ведь знать московскому следователю по важнейшим делам N-ского мелкого уголовника было неоткуда.

– Килька? – вопрос и удивление в голосе удалось изобразить вполне натурально, чем Сергей остался очень доволен. – А кто это?

Никифоров равнодушно отвернулся и лениво протянул:

– Да так… Мелкая шушера местная. Не забивай себе голову. Не стоит он твоего внимания. Да и мы бы не поверили ему, не будь тот в тулупе Ожарова. Но это потом разберёмся. Как так получилось.

Сергей чётко услышал невысказанную мысль: «Без тебя, столичная штучка, разберёмся». Но снова возражать и настаивать на вразумительном ответе не стал.

Никифоров снова кому-то кивнул, и на плечи Сергею лёг тёплый стёганый ватник.

– Ты давай в отдел. Там быстренько протокол подпишешь, командировочное удостоверение отметишь – и в гостиницу. Тебе же ещё собраться надо…

Никифоров его старательно выпроваживал. Это было явным нарушением субординации и наглостью высшего уровня. Но Сергей опять подумал, что в этой ситуации, пожалуй, такой расклад его полностью устраивает.

Он только коротко спросил:

– Поезд во сколько?

– В десть утра.

Это было хорошо. Успеет и в отдел, и в больницу к Ожарову заглянуть, и с Павлом переговорить. В конце концов, билет на поезд можно и сдать. Если бы ему взбрело в голову возразить, Никифоров настаивать бы не стал. Это Сергей знал точно. Просто хитрый и предусмотрительный чекист предлагал ему оптимальный вариант, чтобы, значит, и волки сыты, и овцы целы.

Сергей усмехнулся: про волков сейчас вообще очень актуально. Он просунул руки в рукава ватника, застегнул пуговицы и молча вышел из подвала.

В саду усадьбы было многолюдно. Сновали туда-сюда люди с синими петлицами. У ворот стояло несколько автомобилей с включенными фарами. Сергей заметил, как отъезжает машина медицинской службы. Значит, Ожарова повезли в больницу…

И всё-таки на душе скреблись кошки. Прав ли был он, Сергей, что решил за старшего уполномоченного его дальнейшую судьбу? А вдруг бы тот выжил без всяких манипуляций с его кровью?

И он тут же ответил сам себе: «Сам знаешь, с такими ранами не живут. Особенно – от Клинка милосердия».

– Товарищ следователь… – К Сергею подлетел молодцеватый чекист в водительских крагах. – Товарищ Никифоров сказал, что я до завтрашнего дня поступаю в ваше распоряжение!

Сергей усмехнулся и оглядел парня с ног до головы, отчего тот вытянулся во фрунт.

– А как тебя зовут? И где твой-мой автомобиль?

– Ковалёв! А автомобиль у самых ворот. Пройдёмте…

Сергей плотнее запахнул ватник и зашагал вслед за Ковалёвым.