Дело N-ского Потрошителя

Глава 17

С Никифоровым они сцепились серьёзно. В какой-то момент Денис поймал себя на мысли, что хочет дать товарищу майору в морду. Крепко так, по-рабоче-крестьянски. И останавливал его отнюдь не страх снова оказаться в камере или нежелание в ответ в морду от Никифорова получить. Тот бы не постеснялся и не испугался. Никифоров только в последнее время немного расслабился и если не оброс жирком, то вполне приобрёл внешний лоск. Но Ожаров знал: чуть тронь его – и получишь такой отпор, что мама не горюй. Не шавка Никифоров, а волк. Матёрый такой волчище. И кто из них в драке победителем выйдет – неизвестно. Но не это останавливало Ожарова. Где-то на грани замутнённого злостью и усталостью мозга маячило понимание, что драка – это не выход. Ничего и никому он не докажет таким образом, лишь только сильнее ослабит свои позиции в споре. Вот только это понимание таяло с каждой секундой. Ещё немного – и…

До безобразной драки майора НКВД и старшего оперуполномоченного не дошло только чудом. Вернее, решительными действиями Степана Матвеевича Малькова. Тот некоторое время слушал их перепалку, потом вдруг резко ударил кулаком по столу, да так, что подпрыгнули на нём стаканы, громко звякнув о графин, и дробью посыпались карандаши на пол.

– Хватит! – Мальков смотрел на них исподлобья, грозно раздувая ноздри, как тот бык на лугу, только что копытом землю не рыл. – Вы, товарищи, совсем уже стыд и страх потеряли?! Вы кто? Ворьё, на сходке хабар делите? Или всё же сотрудники Наркомата внутренних дел?!

С глаз Дениса спала алая пелена ярости, и он увидел себя и Никифорова со стороны. Стоят два взрослых мужика, с красными рожами, орут, как потерпевшие, слюной брызжут, вот-вот друг друга за грудки схватят. Стало невообразимо стыдно. Что на него нашло, Денис и сам не понимал. Но вот выбесил его Никифоров. Чем именно – сказать сложно. Наверное, всем сразу. И своей самоуверенной улыбочкой, и презрительным: «Далось тебе это пальто, Ожаров. Далась тебе эта экспертиза. Ну и что, что способы убийства разные…», и намёками на проведённую Денисом в политизоляторе ночь, и пошловатыми шуточками об Окуневой и Иванове. Словно они не убийства советских женщин расследуют, а на маёвке за городом собрались. Но терять лицо всё равно было нельзя.

Денис одёрнул гимнастёрку, провёл ладонью по растрепавшимся волосам и тихо сказал:

– Извините, Степан Матвеевич, больше не повторится…

Никифоров ещё пару секунд посверкал гневно глазами, но в руки себя взял.

– Извини, Матвеевич, не прав. – Он кивнул Малькову, а потом повернулся к Денису и насмешливо оскалился в его сторону. – Не ожидал я просто от товарища Ожарова такой горячности. Ведь всегда спокоен и рассудителен. А тут – прямо порох! Может, спал ночью плохо?

Денис очередную шпильку Никифорова пропустил мимо ушей и негромко, но твёрдо сказал:

– Я считаю, что признания Рыкова недостаточно. Веских улик против него нет. И наша задача не дело закрыть, а злодея найти и арестовать.

Никифоров от этих слов буквально взвился со стула и уже было открыл рот, чтобы снова заорать на Дениса, но в последний момент взглянул на сердитое лицо Малькова и сел обратно. Несколько раз сжал и разжал кулаки, явно пытаясь взять себя в руки, а потом процедил сквозь зубы:

– Ничему тебя, Ожаров, жизнь не учит. Аккуратнее надо быть со словами. Я что, по-твоему, против того, чтобы убийцу поймать? Я, по-твоему, крючкотвор и бюрократская крыса?

Примерно так Денис и думал, пусть немного и в других выражениях. Он не очень понимал, зачем Никифоров это всё затеял. Но что дело тот до конца года закрыть хочет – это точно. Тем более ходили упорные слухи, что в этом году Новый год снова станет государственным праздником. Как не приурочить раскрытие громкого дела к такому событию, которое каждый из них помнил с детства. Помнил, со щемящей ностальгией, наперекор и вопреки всем решениям партии.

Денис понимал задумку Никифорова. Признают бывшего подпоручика виновным, а потом, после показательного суда над врагом народа и кровавым убийцей Рыковым, найдёт майор НКВД Никифоров причину устроить в городе облавы на все известные малины и притоны, объявить красный террор преступному элементу, а сколько при этом крови прольётся – это уже его не волнует. Методы Никифорова Денис хорошо знал.

Шептались по углам и курилкам про то, как году так в восемнадцатом устроил Никифоров в своём полку суд над дезертирами. Рота из необстрелянных крестьянских парней вздумала бежать через линию фронта. Говорили даже, что собирались те сдаться белым, но сей факт остался недоказанным. Приказал Никифоров бойцам-красноармейцам рассчитаться на пятёрки и расстрелял каждого пятого. Ни много ни мало двадцать душ на тот свет отправил. И для полной показательности суда приказал пустить в расход и командира роты – идейного коммуниста. Дисциплина в полку Никифорова была после этого железной.

Но ведь гражданская война давно закончилась, а майор Никифоров об этом, кажется, иногда забывал. Лес рубят – щепки летят, только щепки – это живые люди, советские граждане, пусть некоторые из них и сбились с пути.

Денис уже было собрался вновь и вновь приводить аргументы, которые Никифоров словно и не слышал, но тут Мальков снова стукнул по столу рукой. Правда, не кулаком, как в прошлый раз, а раскрытой ладонью. И стаканы не зазвенели, и оставшиеся ещё на столе карандаши и перья не сдвинулись с места.

– Всё. Баста. Хватит, товарищи. Я вас услышал. И вот, что решил. Дело закрывать не будем. Пусть товарищ Никифоров и дальше линию Рыкова разрабатывает. Нельзя его со счетов сбрасывать. Опять же – признание он подписал. Но товарищ Ожаров и его группа продолжат прорабатывать другие версии. Товарищу прокурору я сам всё доложу.

Никифоров заворчал недовольно, как большой и опасный хищник, но под взглядом Малькова утих. Умел начальник Центрального отделения милиции N-ска быть твёрдым и убедительным. И ни у кого сомнений не вызывало, что и прокурор прислушается к его мнению. И не только прокурор. Если надо, Мальков и до начальства Никифорова дойдёт. И тот об этом знал и против Малькова переть не осмелился.

Уходил Денис уже тогда, когда большинство кабинетов было закрыто, сторож гремел ключами и во всём здании оставался только дежурный милиционер. Он заглянул к себе в кабинет, но никого там не застал, только на столе белела аккуратная четвертушка бумаги, на которой витиеватым почерком Иванова было написано три слова: «Работаем по делу».

Денис усмехнулся: всё же им всем повезло, что из Москвы прислали именно этого «столичного хлыща». Умел Иванов организовать работу, этого у него было не отнять. В очередной раз подумалось, что франтоватый Иванов не всегда в кабинетах сидел, а успел по земле побегать и пороху понюхать.

К вечеру немного подморозило, с неба сыпался мелкий снег, который приятно охлаждал разгорячённые щёки.

Денис вышел из УГРО как раз в тот момент, когда злой как тысяча чертей Никифоров садился в свой чёрный воронок. Никифоров тоже заметил Дениса, зло и нервно дёрнул уголком губ, но тут же расплылся в нарочито дружелюбной ухмылке:

– Садись, товарищ Ожаров, подвезу.

Денис тоже оскалился в ответ:

– До Фрунзенской, товарищ майор? Может, и пропишешь там уже?

– Да что ты всё мне оплошность моих хлопцев поминаешь? – в притворном возмущении всплеснул руками Никифоров, прямо как баба на колхозном рынке. – Извинился же я уже. Прав Матвеевич, одно дело делаем. Вот подвезу, а ты мне по дороге расскажешь, что с Ивановым вы там задумали.

Денис в авто сел – не тот случай, чтобы гонор свой показывать. Устал он смертельно, да и жрать хотелось, как тому волку.

Он напряг память и удручённо вздохнул: дома хоть шаром покати. Сухой корки не сыщется. Ну, вот заодно и поэксплуатирует притворную доброту Никифорова.

– Климент Андреевич, раз уж взялся меня подвезти, до «Гастронома» на проспекте не подбросишь? А то у меня дома рота мышей повесилась, да и папиросы опять кончились. – Денис безмятежно улыбнулся и удобнее устроился на кожаных сидениях.

Никифоров опять недовольно сверкнул на него глазами, пробурчал под нос что-то про наглых оперов, которым палец в рот не клади – руку по самую шею оттяпают, но водителю скомандовал ехать на проспект.

Денис мысленно приготовился юлить и выворачиваться, если Никифоров начнёт про дело расспрашивать, но тот заговорил совсем о другом:

– Вот ты, Ожаров, голодный ходишь, постирать тебе там или зашить и то некому. Женился бы ты, Денис Савельевич. Жена бы тебе и в лавочку за папиросами сбегала, пока ты уголовников гоняешь.

От неожиданности Денис даже растерялся. Всё-таки горазд Никифоров на неожиданные повороты. Никогда не угадаешь, что в следующую минуту спросит.

– На ком это? Сам же сказал – уголовников гоняю, некогда жену искать. – Денис в притворном огорчении развёл руками.

– Ну, ты у нас мужик видный. Захотел бы – нашёл бы. – Никифоров прищурился, и было непонятно, то ли ёрничает он, то ли всерьёз говорит. – Да и чего тебе искать. Вон какую красотку тебе Молчалин подогнал. Стрекоза с талией. А то смотри, ведь москвич уведёт её у тебя. Как есть уведёт.

Денис вздохнул и закатил глаза. Хорошо, что Никифоров не видел его физиономии в темноте салона. Прямо пунктик у майора насчёт этой Окуневой.

– Вот сам на ней и женись. Сам ведь холостой, как я слышал. – Раздражение на приставучего Никифорова было всё сложнее сдерживать.

К счастью, они подъехали к «Гастроному», Денис пошёл купить себе чего-нибудь на ужин и папирос, а на обратном пути Никифоров больше эту тему не поднимал. Травил какие-то байки и искусственно смеялся, но было видно, что мыслями он где-то далеко. А вот чего задумал товарищ майор – Денис понять не мог.

Подвёз его Никифоров к самому подъезду и на прощание ещё раз посоветовал жениться. Автомобиль негромко, но сыто рыкнул и увёз товарища майора в темноту городских улиц.

Денис на ощупь добрался до лестницы и зашагал к себе на третий этаж, радуясь, что пару лет назад за особые заслуги выдали ему ордер на отдельную однокомнатную квартиру и никаких соседей он не побеспокоит своим поздним возвращением. Да и они его тоже – жалобами друг на друга и постоянными просьбами разобраться с грымзой-соседкой, укравшей у добропорядочной гражданки почти полный коробок спичек.

На площадке между вторым и третьим этажом на стылом облезлом подоконнике сидел крупный серый кот с порванным левым ухом. Заслышав шаги, он напружинил спину, готовый прыгнуть в темноту подъезда, но узнал Дениса и только приветливо муркнул.

Денис протянул ладонь, в которую тут же упёрлась лобастая башка.

– Ну, ну, Пиратка… Как поживаешь? Пошли, в гости заглянешь, у меня сегодня царский ужин имеется. Поделим по-братски. – Денис улыбнулся и подхватил кота под тощее брюхо.

Дружили они с Пиратом давно. Тот жил на чердаке, постоянного места прописки не имел, зато был грозой всех соседских котов и исправно ловил крыс в подвале. Впрочем, и мелкими птичками не брезговал, если удавалось их поймать, и ящерицами летом. Денис с удовольствием бы забрал Пирата себе, но с его графиком работы это было невозможно. Хотя правильнее было бы говорить не «с его графиком работы», а с полным отсутствием оного.

Дома Денис развернул свёрток с провизией. Пират, учуяв аппетитные запахи, утробно замяукал, заглядывая ему в лицо зелёными глазищами. Денис усмехнулся, положил на пол кусок газеты, сверху щедро водрузил кусок хлеба с копчёным мясом, поставил рядом алюминиевую миску с водой и виновато проговорил:

– Извини, Пиратка, молока я сегодня не купил… Забыл напрочь. Я скоро с этим дурдомом забуду, как меня зовут-то, не то что про молоко.

Пират урчал и, кажется, на Дениса не сердился.

Денис прошёл в ванную комнату и, особо ни на что не надеясь, крутанул вентиль горячей воды. Удача, однако, явно была сегодня на его стороне. Кран несколько раз чихнул, булькнул, и в дно ванны ударила струя воды, исходившая горячим завлекательным паром. И мыло нашлось, целый, не начатый кусок, и не простое хозяйственное, а ядовито-розовое «Земляничное». Как такая роскошь попала к нему в дом, Денис не помнил. Да и не важно сейчас это было. Главное, он мог вымыться горячей водой с ароматным мылом, чуть-чуть отдающим химическим запахом.

Вскоре, уставший и разморённый, он сидел на кровати в чистых подштанниках и жевал хлеб с салом, отхлёбывая из кружки горячего сладкого чая. Рядом свернулся клубком сытый Пират и громко тарахтел маленьким трактором. Да, жизнь явно налаживалась!

Как он вырубился, Денис даже не помнил. Проснулся он от того, что кто-то целовал его в губы. Спросонья Денис попытался вспомнить, кого из своих знакомых женщин он вчера привёл домой. А то неудобно будет, если Свету назвать Клавой или Нору – Симой. Он с трудом разлепил тяжёлые веки и почти с ужасом воззрился на чёрную лохматую морду, которую освещала луна из незанавешенного окна.

Пират коротко мявкнул, ещё раз ткнулся мокрым носом ему в лицо и шумно спрыгнул на пол. Денис, отчаянно зевая, зашлёпал босыми ногами следом за ним. Пират крутился возле двери, сверкая в темноте фосфором глаз. Денис выпустил кота на площадку и вернулся в комнату. Наручные часы показывали почти шесть утра. Ну что ж, стоило сказать Пирату спасибо – благодаря ему Денис не проспал на службу.

Денис вышел на улицу и выдохнул облачко пара. С утра неслабо подморозило, зато ветра не было. Да и что ни говори, а мороз всё же лучше, чем слякотная каша под ногами, которая настырно лезла бы в старые сапоги, которые Денис всё никак не мог собраться и отдать в ремонт. Он поднял воротник тулупа и споро побежал по расчищенной тропинке, изредка оскальзываясь на раскатанных детворой дорожках.

Без пятнадцати восемь Денис уже входил в здание N-ского Угрозыска. Он ещё не успел толком закрыть за собой массивную дубовую дверь, как на него с ходу налетел дежурный милиционер:

– Ожаров! Наконец-то! Мы уже за тобой посылать собирались! Давай быстрее в кабинет Малькова. Почти все уже там!

Денис оторопело оглядел лопоухого милиционера с ног до головы (как его зовут, Денис не помнил).

– А что произошло-то?

Дежурный воровато огляделся по сторонам и свистящим шёпотом сообщил почти в ухо Денису:

– Труп нашли.

Денис дёрнулся, как от удара, и севшим голосом тихо спросил:

– Женский?..

– Я толком не знаю… Но вроде бы нет. – Лопоухий дежурный пожал плечами.

Денис кинулся к себе в кабинет, на ходу стягивая тулуп. Дежурный трусил рядом, шумно дыша и явно желая рассказать подробности.

– Давно? – Денис говорил отрывисто, не тратя времени на развёрнутые фразы.

Дежурный сдвинул на переносице белёсые брови:

– Сообщили, что в шесть утра.

В голове мелькнуло: «Как раз, когда Пират меня будил». Мысль была лишней и даже глупой.

– Почему именно меня искали? – Денис быстро отпёр кабинет, бросил на диван тулуп и одёрнул гимнастёрку.

Дежурный вдруг замер на месте, вынуждая и Дениса остановиться и с удивлением посмотреть на парня: чего это он затормозил? Сам же сказал – торопиться надо.

– Так это… На трупе ленточку нашли. Красную. – Глаза дежурного распахнулись, как у совёнка, на их дне плескалось жгучее любопытство.

Тут хлопнула входная дверь, и в коридор буквально ввалились Петрович и Владлен, а следом за ними и Митька со смущённо улыбающейся Настей, на которую после вчерашних пошлых намёков Никифорова было неловко смотреть. Последним явился Егор.

Денис молча пожал им руки и снова повернулся к дежурному:

– А Иванов, московский следователь, уже здесь?

– И он, и Никифоров – все тут! – Дежурный нетерпеливо переминался с ноги на ногу.

Петрович и парни с тревогой и интересом прислушивались к разговору. Владлен, как самый молодой и нетерпеливый, не выдержал и встрял в разговор:

– Денис Савельевич, а мы вчера…

Денис глянул на дежурного и махнул рукой Владлену:

– Вернусь, тогда и расскажете. Петрович, ты за старшего. И текущие дела в порядок приведите, а то стыдно следователям сдавать иногда.

Денис побежал бы бегом, но несолидно старшему оперуполномоченному носиться по коридорам УГРО, как какому-то школяру. Поэтому шёл он хоть и быстро, но размеренно, для успокоения взбесившегося пульса специально печатал шаг.

Денис рывком открыл дверь. За столом начальника УГРО сидели четверо. Иванов, с невозмутимым и будто бы даже скучающим лицом. Он спокойно кивнул Денису и снова принялся изучать ногти на своих руках, словно они были занимательнее ему всего этого собрания. Никифоров, настолько взбешённый, что даже был не похож сам на себя. Вот он даже не поздоровался с Денисом, лишь зло зыркнул на него и демонстративно отвернулся. Денис мельком подумал, что настроение у Никифорова меняется, как у беременной бабы. Прокурор N-ска Молчалин, с обеспокоенным и даже испуганным лицом, и сам Мальков, который единственный привстал при виде Дениса и даже ободряюще улыбнулся:

– Заходи, товарищ Ожаров, заходи. Только тебя и ждём.

– Товарищ ли?! – Никифоров аж взвился на своём стуле. – Я вот сильно сомневаюсь, что гражданин Ожаров нам всем товарищ! И не только он!

Никифоров кинул испепеляющий взгляд на Иванова, но тот только скептически приподнял бровь и скучающе вздохнул, словно беснующийся Никифоров надоел ему больше, чем блохи бездомному псу. Молчалин нахмурился и окинул Дениса тяжёлым взглядом, а Мальков вдруг затвердел лицом и стукнул раскрытой ладонью по столу:

– Не заговаривайтесь, товарищ майор!

Мальков снова повернулся к Денису:

– Проходи, Денис Савельевич. Чего на пороге стоишь?

Денис прошёл к столу и сел рядом с Ивановым.

Мальков негромко кашлянул и заговорил:

– Введу товарища Ожарова в курс дела. Сегодня утром нашли в подъезде дома товарища Ковалёва Константина Сергеевича. Убит трёхгранным клинком, а на груди – приколотый бант из красного шёлка. Судя по всему, это лента, отрезанная от женского шарфа или платка. Больше нам пока ничего не известно.

Денис сжал зубы и отрывисто бросил:

– Кто выезжал на место преступления? Почему не вызвали моих людей?

– А с какого такого хрена вызывать именно тебя?.. – начал было Никифоров, но Мальков грозно глянул на энкавэдэшника, и тот оборвал свою тираду на полуслове, только сердито заворчал, как большой злобный пёс.

– Соглашусь с товарищем Никифоровым – не было оснований вас вызывать, – примирительно заговорил Мальков. – То, что он у тебя по делу как свидетель проходит…

– Подозреваемый, – негромко бросил Иванов.

– То, что он у тебя как свидетель проходит, – с нажимом повторил Мальков, словно не слыша Иванова и глядя только на Дениса, – не основание привлекать именно твою группу, а не дежурную. Бант не сразу увидели, а когда увидели – не сразу связали с убийствами девушек. Только когда судебные медики поняли, каким орудием был убит потерпевший, тогда и сообщили мне и товарищу Никифорову. Я послал за тобой и товарищем Ивановым. Но тебя, видимо, дома не застали, ушёл ты уже на службу. А вот товарищ Никифоров решил на наше совещание прокурора пригласить…

Прокурор кивнул и ещё сильнее нахмурился:

– Да, у нас тут уже ответственных работников режут, а воз и ныне там. Когда будут результаты по делу?

– Пётр Данилович, но факты пока очень разрознены и непонятны. Самое то следователю разбираться, а уж потом мы вам их сгруппируем и предоставим для принятия стратегически важного решения, – совершенно неожиданно заговорил Иванов, и голос его был полон глубокого уважения и даже немного подобострастия, но Денис явственно уловил в нём скрытые нотки иронии или даже сарказма.

Молчалина, однако, эта тирада московского следователя, кажется, очень даже удовлетворила, и скрытой издёвки он в ней точно не уловил. Или сделал вид, что не уловил. Прокурор расправил плечи и чуть заметно улыбнулся:

– Ну, это так. Согласен с вами, товарищ Иванов.

Никифоров зло сверкнул глазами и упрямо заявил:

– И всё-таки я настаиваю, чтобы товарищи Иванов и Ожаров объяснили нам, где находились этой ночью. И почему был убит свидетель по их делу, ответственный работник наркомата, я хотел бы заметить. И убит именно тогда, когда мы арестовали реального подозреваемого в убийствах наших советских женщин. Видится мне в этом убийстве вредительство и саботаж!

Но Молчалину этот поворот разговора явно не понравился.

– Климент Андреевич, ты палку-то не перегибай, – одёрнул он майора. Затем несколько секунд помолчал, хмуря брови, и, наконец, поднялся с места. – Вижу, пока моё вмешательство действительно не нужно. Работайте, товарищи. И держите меня в курсе.

Когда за Молчалиным закрылась дверь, Мальков повернулся к Денису:

– Так, забираете это дело себе. Съезди сам на место преступления, авось чего ещё своим взглядом углядишь.

Уязвлённый Никифоров вскинулся:

– Мои люди должны быть включены в оперативную группу! И на место преступления я поеду вместе с товарищами.

Мальков кивнул:

– Думаю, это правильное решение.

Денис и не думал возражать. Хлопцы у Никифорова были грамотные, цепкие, только бы мешать не вздумали, но дело принимало такой оборот, что не до грызни уже. Да и сам Никифоров это явно понимал. Просто нервы у майора сдали. Бывает.

Минут через пять, обговорив детали и организационные мелочи, Мальков их всех отпустил. А ещё пятнадцать минут спустя вся оперативная группа, включая Иванова, грузилась в два стоящих возле крыльца автомобиля.

***

Зинаида неотрывно глядела в окно. Потом перевела взгляд на свои руки, пытаясь унять лёгкую дрожь. Нарочито аккуратным движением завела за ухо выбившуюся из причёски прядь волос и, наконец, повернулась к Никифорову, сидящему за столом.

Своё недовольство товарищ майор скрыть не пытался. Он тяжело смотрел на Зинаиду исподлобья, перед ним на столе лежал чистый лист бумаги, по которому он постукивал карандашом, словно отмеряя метрономом время, отведённое ей.

Наконец он заговорил:

– Ты испытываешь моё терпение. Оно – не безгранично. Пользы пока от тебя – как от козла молока. Как и от твоего мальчишки. Я ведь могу и передумать.

Зинаида улыбнулась, мягко и немного виновато, как рассерженному ребёнку. Никифорова она не боялась, но и сердить его не хотелось. Не ради себя, а для Саши.

– Московский следователь вместе с практиканткой куда-то ездили вдвоём.

Никифоров фыркнул:

– Знаю. Новость не очень свежая. И вернулись только утром.

Зинаида покачала головой:

– Не утром. Ночным скорым прибыли.

Никифоров заинтересованно приподнял брови и перестал стучать карандашом по бумаге.

– Это точно?

– Точнее некуда. Мне Саша рассказывал, что видел их на вокзале. – Теперь Зинаида улыбалась довольно. Хорошо, что угодила Никифорову, не стоит его злить. Ни к чему.

Никифоров задумчиво почесал переносицу.

– Спасибо, Зинаида. Значит, ночным… Это меняет дело.

– Ну, так я пойду? – Зинаида поднялась со стула и плавным движением поправила на груди блузку.

Никифоров слегка улыбнулся: вот ведь ведьмино племя бабы! А вслух сказал:

– Отвезут тебя, незачем одной по темноте ходить. Время сейчас неспокойное. Да и студёно на улице. Замёрзнешь.

Он встал из-за стола, помог Зинаиде надеть шубку и проводил до двери.

– Ночным… Вот как… А где же вы, гражданин московский следователь, были? Почему в гостиницу не пошли? – Никифоров смотрел на закрывшуюся дверь и насмешливо щурился.