Дикая

Глава 43

На короткий миг старик возмутился. Как это дела нет? Он привык, что племя всегда заботилось о том, чтобы у него был кусок мяса.

А как иначе?

Он ведь старейшина – человек, мудрость которого позволила ему прожить гораздо дольше, чем обычные люди.

Старик благоразумно не стал вспоминать, что благодарить он должен вовсе не мудрость, а хитрость и подлость. Зачем ворошить прошлое? Никому уже не интересно то, что было десятки лет назад.

Однако вскоре он вспомнил, что ничего не может предъявить духам. Они свободные существа. Сегодня тут, завтра где-нибудь в другом месте.

Что нужно духам? Как уже выяснилось – людские женщины им не интересны. Жалко, ведь так было проще всего. Отдал одну – и спокойно живи дальше, принимая все блага.

Старик яростно думал, но ничего умного в голову не приходило. Тогда он обошел женщину, стоящую перед ним, и упал на колени, принимаясь кланяться до самой земли.

– Молю, помоги! – взвыл он дурным голосом.

Когда старейшина был еще ребенком, шаман племени иногда делал нечто подобное. Обычно такое случалось, когда метель мела слишком долго. В такие дни шаман падал на колени перед входом и бился лбом о землю, выкрикивая слова мольбы.

Старик не помнил, приносило ли подобное пользу, но сейчас у него больше не было никаких идей. Вдруг поможет?

Лена от резких действий старика отошла на шаг, как и Медведь. Упрямство прежнего племени мужа ее поражало. Они не думали, как улучшить свои навыки охоты, а продолжали надеяться, что кто-то все им принесет.

Фыркнув, она презрительно отвернулась, но тут ее взгляд упал на детей, жавшихся к матерям.

Малыши были до крайности грязными. Спутанные волосы торчали в разные стороны, и казалось, что их проще остричь, чем расчесать.

Большие блестящие глаза с тревогой и некоторым любопытством смотрели на действия старика. Иногда их взгляд падал и на Лену с Медведем. В такие момент было заметно, что дети их боятся.

Однако больше всего Елену Николаевну поразила не грязь на телах и не страх, а общий внешний облик. Дети явно были измождены! Они выглядели так, словно долгое время голодали.

Сердце сжалось от жалости.

Все это время Лена особо не вспоминала о соседях. Племя, в котором жила раньше Даха, всегда успешно кормило себя. Никто и никогда не голодал.

В племени Медведя осталось столько мужчин, неужели они так и не смогли наладить охоту? Ведь им рассказали о ямах! Даже она, слабая женщина, и то смогла поймать еду зимой! А тут здоровые мужики!

Лена прищурилась, окидывая цепким оценивающим взглядом женщин и мужчин. Кроме нескольких стариков, остальные выглядели молодыми и здоровыми. Да, на лицах виднелись следы голодания, но это поправимо.

– У меня есть решение, – произнесла Лена, разрывая затянувшуюся паузу после слов старика.

Медведь с едва заметным облегчением в глазах повернулся к ней. Он явно не был готов к тому, что перед ним будут ползать на коленях. Судя по встревоженно нахмуренным бровям, такое отношение ему совсем не нравилось.

– Работа, – произнесла она всего одно слово.

Медведь несколько секунд смотрел на нее, а потом его лицо просветлело. Поглядев в сторону, где они намеревались построить стену, он слабо хмыкнул, кивнул и повернулся обратно к старику.

А ведь это был отличный выход!

Медведь, правда, немного сомневался, что кого-то удастся заставить работать поначалу. Но голод сделает свое дело.

Он не испытывал никаких угрызений совести, заставляя людей работать в обмен на еду.

Его старое «я» не до конца понимало эту концепцию, ведь Медведь привык кормить племя просто так, только за то, что родился в нем и вырос. Они были его ответственностью, обыденной и привычной. Раньше Медведь даже никогда не задумывался, что с людей можно что-то взять за еду, добыть которую ему всегда было очень легко.

А его нынешнее «я», возникшее после слияния с воспоминаниями мага Ивейна, четко понимало, что в будущем такое понятие, как «работа», станет совершенно нормальным.

Хочешь что-то получить? Отдай что-нибудь взамен. Нет ничего ценного – тогда работай.

Старейшина, чутко ощутивший, что ветер переменился, приподнял голову и посмотрел на Медведя.

Присев рядом на корточки, Медведь принялся объяснять, что они с женой хотят от племени.

– Вы, – он обвел взглядом пришедших людей, – работаете. Мы, – он указал рукой на себя и Лену, – даем еду.

Услышав заветные слова «даем еду», старик просиял. Он едва не кинулся в объятия Медведя, совсем позабыв, что должен вести себя достойно и степенно.

Немного смущала необходимость работать, но он полагал, что ничего тяжелого делать их не заставят. Какая здесь может быть работа? Разделать тушу? Очистить шкуру? Натаскать хвороста? Ничто из этого не будет для племени новым. В любом случае лично ему ничего делать не придется. Так было раньше, так будет и впредь. Он верил в это.

Лена с Медведем переглянулись. Судя по всему, гости до конца не поняли, что их ждет.

Елена Николаевна ухмыльнулась, представляя, какое лицо будет у только что нанятых работников, когда те поймут, что именно им предстоит.

Но сначала она решила всех накормить. Дать, можно сказать, небольшой аванс. Слишком уж больно было смотреть в голодные глазенки малышей.

Люди за спиной старейшины, осознав, что великий дух не гонит, а согласен снова их кормить, возликовали. Они кидали на старика благодарные взгляды, запоминая, что в будущем, если чего-то захочется, нужно просто встать на колени и попросить. Такое простое действие, а какая польза! И как они только раньше до этого не додумались? Всё-таки неудивительно, что старейшины дожили до своих лет, они такие мудрые!

Новые соседи на волне хорошего настроения благодушно встретили Боста и остальных, даже порадовались, что старые охотники выжили, ведь это значило больше еды.

Когда люди поняли, что их будут кормить прямо сейчас, то настроение улучшилось даже у тех, кто все еще таил обиды из-за прошлого.

Около входа стало очень шумно. Лена никому не разрешила входить в пещеру, но люди, настроенные благодушно, на это не отреагировали. Главное, что им дадут поесть.

Вскоре неподалеку от входа развели большой костер. Олени ушли дальше в лес, да и волки с волчатами скрылись из виду.

Всем пришедшим казалось, что их мечты сбылись, а жизнь отныне снова будет легкой и радостной. Они не могли поверить, что до сих пор не догадались сделать так, как сегодня. Старика, придумавшего способ умилостивить Медведя, благодарили и хвалили. Тот цвел, с видом умудренного жизнью старца принимая восхваления.

Ночевать Лена всех отправила в дальнюю пещеру. А утром, сразу после сытного завтрака (ах, как хороша все-таки жизнь!), их настигла жестокая правда. Это случилось ровно в тот момент, когда Медведь отвел всех здоровых людей вниз по склону и вручил в руки лопатки, велев копать землю.

Некоторое время люди недоумевали, но все-таки принялись выполнять просьбу. Хватило их ненадолго. Спустя примерно полчаса один из мужчин поинтересовался, как долго нужно будет копать и зачем они вообще это делают.

– Долго, – обрадовал их Медведь. – Нужна широкая и глубокая яма. Построим преграду от хищников. Из камней.

Ответ на некоторое время устроил людей. Они снова взялись за работу. Еще через час тот самый человек, который начал .задавать вопросы, сел на землю и положил лопатку рядом.

К слову, земля была пусть и не промерзшей – барьер не подпустил к этому месту зимние морозы, – но все равно довольно плотной. Мешали и многочисленные корни растений. Они переплетались под поверхностью, затрудняя людям работу.

Видя, что один из них не копает, остальные тоже постепенно оставили свое занятие. Усевшись рядом, они принялись болтать друг с другом. Медведь пока не вмешивался, наблюдал.

Спустя время, заметив, что никто ничего им не говорит, люди принялись за свою обычную работу. Сначала немного поспорили о том, какие камни лучше пойдут на ножи, а затем начали обтачивать найденные прямо тут небольшие булыжники. О том, что они должны копать, никто и не вспомнил.

Дав им отдохнуть, Медведь попросил их продолжить работу. Мужчины недоуменно посмотрели сначала на него, потом на выкопанную яму. Разве этого недостаточно?

– Нужна очень большая яма, – настоял Медведь.

Люди заворчали. Им совершенно не хотелось заниматься чем-то подобным, но, опасаясь духа, они отложили камни в сторону и продолжили копание. Такой цикл за день повторялся много раз. Если поначалу люди воспринимали все спокойно, то к вечеру уже начали недобро поглядывать на Медведя.

Настроение мужчин улучшилось только один раз – в обед, когда их жены, по настоянию Лены, принесли им мяса прямо на рабочее место.

Вечером, сидя вокруг костра и поедая приготовленную женами пищу, мужчины поначалу ворчали на бессмысленную трату времени, но чуть позже их настрой благодаря еде улучшился.

Утром, узнав, что придется снова копать, все взбунтовались. Никому не хотелось заниматься настолько тяжелым трудом.

– Тогда никакой еды. Уходите, – просто ответил на все возмущения и восклицания Медведь. – Нет работы – нет еды. Моя пещера. Уходите из нее.

После этих слов люди притихли. Они не думали, что все будет вот так. Им казалось, что пришли старые времена, когда Медведь всех кормил, а остальные занимались тем, чем хотели.

Это что получается, чтобы есть, теперь придется целыми днями копать? А когда другие дела делать? Кто будет ножи из камней вытачивать? На охоту ходить?

Все дружно забыли, что с охотой-то у них дела как раз и не ладились никогда.

Эти вопросы они и задали Медведю.

– Зачем много ножей? – спросил у них он.

– Охота, – ответили ему.

– Охота – дело Боста.

Все тут же посмотрели на стоящего в стороне Боста и четырех охотников из его команды. Мысли медленно прокручивались в голове людей. С одной стороны, они были рады, что не придется снова думать о добывании еды и бояться за свою жизнь. С другой стороны, работать совсем не хотелось – копать землю скучно и трудно.

– Думаю, надо поговорить, – произнесла Лена, встала и принялась расхаживать перед людьми, время от времени поглядывая на них. Под ее взглядом многие начали тревожиться.

Лена никогда не была хорошим оратором, но следовало объяснить людям так, чтобы до всех дошло: к старой жизни они могут вернуться исключительно за пределами их с Мишей дома.

– Кто не работает – тот не ест, – произнесла она, хмыкнув.

Эту простую истину в прошлом мире знали все, но даже так всегда существовали люди, которые с радостью готовы были изловчиться, лишь бы не утруждать себя излишней работой.

– Ты, – она повернулась к одному из мужчин, который пришел с последней группой, – можешь поймать быка?

Тот, не ожидая такого внезапного вопроса, рефлекторно мотнул головой. Поймать быка? Она шутит?

– А Бост может, – продолжила Лена. – Поэтому Бост будет ловить быка.

Мужчина согласно кивнул. По его мнению, это была отличная идея. Он не может, а Бост может, логично, что в таком случае именно Бост должен пойти и поймать быка. Пока ничего в его картине мира не переворачивалось от слов странного духа.

– Но что будешь делать ты? – продолжила Лена. Мужчина с трудом ее понял, так как предложение было слишком длинным.

Что он будет делать? Он будет делать ножи!

– И кому они нужны? – Лена хмыкнула. – Босту? У него есть свои ножи. Тебе? Но ты не ходишь на охоту.

Мужчина опустил глаза в землю и нахмурился. Если так подумать, то получалось действительно как-то странно. Если он не будет никогда ходить на охоту (от этой мысли накатило облегчение), то зачем ему и дальше делать ножи? Но он всегда их делал. И его отец, и дед…

По всему выходило, что ему нечем будет заняться. Но так ли нужно какое-то занятие? Он будет просто жить. Есть, спать, заниматься любовью с женой, играть с детьми, учить их чему-нибудь. Вон сколько дел!

Все это мужчина перечислил, немного гордясь собой, ведь ему удалось найти ответ на такой сложный вопрос.

Лена не удержалась и рассмеялась. Ей, человеку далекого будущего иного мира, слышать нечто настолько то ли наивное, то ли наглое было попросту смешно. Надо же, нашел себе занятия! Будет есть, спать и заниматься сексом! Прямо не жизнь, а мечта! А еду пусть для него другие добывают, он ведь не умеет.

– Так не бывает! – бросила резко Лена, оборвав смех. Температура вокруг нее начала подниматься. – Ты взрослый. Никто не обязан кормить тебя. Не можешь охотиться? Работай! Приноси пользу! Не хочешь? Уходи. Иди туда, где тебя будут кормить. Найдешь – молодец. Нет, – Лена пожала плечами, остро глядя на мужчину, замершего, словно мышь, под ее взглядом, – не наши проблемы, – припечатала она.

Елена Николаевна обвела взглядом притихших людей. Она понимала, что до этого они жили по другим правилам, поэтому концепция работы за еду была для них новой, но не собиралась облегчать им жизнь. Никто не будет использовать их труд до тех пор, пока люди не упадут в изнеможении. Все в разумных пределах.

– Итак, теперь все будет иначе, – продолжила Лена, когда поняла, что никто не собирается что-то спрашивать и говорить. Люди лишь растерянно переглядывались, но молчали. – Мужчины – копают. Нужна каменная преграда от хищников. После будут собирать камни. Еда три раза в день. Женщины, – Елена резко повернулась туда, где собралось все женское население племени, – готовят еду.

Женщины на этих словах расслабились. Готовить пищу они могли. Это было привычным и понятным. Некоторые даже начали улыбаться.

– А еще заготавливают ее, – добавила Елена Николаевна. – Я буду показывать – вы делать. Старейшины, – не обращая внимания на растерянные лица женщин, она поглядела на стариков, сидящих кучкой в отдалении. Они, словно умудренные старцы древности, смотрели, как жизнь людей племени меняется, явно считая, что их самих перемены не коснутся. Лена с радостью готова была разрушить их убеждения, – тоже будут работать, – пообещала им Лена, зловеще улыбаясь.

Старики встрепенулись.

Работать? Как это работать? Они уже успели наслушаться от мужчин, как тяжко пришлось, копая землю. И это взрослые здоровые люди!

А они старые, у них все болит! Они едва ходить могут, о какой работе речь?!

Нет, нет, они не могут работать! И на охоту не могут. Разве молодое поколение не должно уважать старость и мудрость? У этих духов ничего святого нет! Надо же, придумали, их, стариков, больных и седых, отправляют землю копать!

– Никто вас не заставляет копать, – со вздохом сказала Лена, когда старики принялись убеждать ее, насколько плохая идея – отправлять их вместе с мужчинами. – Будете травы перебирать. Сидеть в пещере. Научу делать посуду. Будете лепить. Вместе с детьми. Нас много. Горшки лишними точно не будут.

Она, как могла, сокращала предложения, чтобы остальные поняли. Но даже так другим приходилось изрядно постараться, чтобы соединить слова вместе и увидеть получившийся смысл.

Отличались лишь те, кто прожил с ними зиму. Вот они уже хорошо могли понять длинные речи Лены. Особенно в этом преуспели дети. Сейчас, видя, как ей приходится говорить рублеными фразами, они тихо хихикали в стороне, время от времени поглядывая на своих прежних соплеменников с превосходством. А ведь и сами раньше едва способны были связать два слова вместе.

Обдумав сказанное, старики нехотя кивнули. Конечно, не хотелось напрягать свои старые кости излишней работой, но пока, по словам духа, занятие не казалось слишком сложным или тяжелым.

Они до конца не понимали, что такое посуда, но надеялись, что это нечто очень простое.

– Если кто-то не хочет, – Лена многозначительно замолчала, глядя на притихшую толпу, – то может уходить.

Возможно, это все звучало тиранически, но Елена Николаевна не собиралась просто так кормить тех, кто способен приносить пользу племени, однако ничего не делает исключительно из-за своей лени.

И Мише она сделать это не позволит. Хватит, эти люди и так достаточно поездили на его горбу. Лена еще могла понять тех, кому физически сложно работать, но здоровые люди, желающие лишь пить, есть и развлекаться, вызывали у нее исключительно злость и отторжение.

Племя зашепталось. Никому не хотелось возвращаться в полуголодную жизнь. Больше всех сейчас были недовольны мужчины. Да, их не заставляли охотиться, но все равно давали самую сложную работу. Женщины, мгновенно осознав, куда дует ветер, насели на мужей.

Они не хотели голодать! И если для сытой жизни нужно, чтобы мужья что-то покопали или поносили, то женщины заставят их это сделать!

После этого разговора жизнь шатко-валко вошла в колею. Правда, прежде всем пришлось пройти через банные процедуры. Елена не желала терпеть рядом с собой грязных людей. Те поначалу сопротивлялись, но потом, ощутив все прелести бани, даже остались довольными. Не все, но большинство точно было радо мыться чаще, чем раз в год.

Распорядок дня в новом племени был очень простым.

Утром все вставали после восхода солнца. Завтракали и расходились по делам.

Мужчины – копать яму под фундамент крепостной стены.

Женщины под руководством Елены принимались за домашние заботы. Готовили еду, ходили в лес за травами и кореньями, очищали шкуры, шили одежду.

Старики вместе с детьми, способными что-то делать, возились с глиной. Дети, которые когда-то помогали Лене с котелками под тушенку, ответственно приняли на себя роль учителей. Именно они учили стариков делать загадочную для многих посуду.

В один из дней, когда после большого переселения прошла как минимум неделя, все занимались своими делами. Мужчины уже ушли копать яму. Женщины собирались в лес за крапивой. Старики вместе с детьми, как и все последние дни, возились около ямы с глиной. Шаман сидел рядом с костром и благостно созерцал суету вокруг себя.

Один из стариков (его звали Ксорк) заметил это. Смешивая узловатыми пальцами податливый материал, Ксорк время от времени кидал на шамана быстрые взгляды, хмурясь с каждым разом все сильнее.

– Что? – спросил его другой старейшина. Этот старик носил имя Багор.

Вместо ответа Ксорк кивнул в сторону расслабленно сидящего шамана. Казалось, еще немного – и старик закроет глаза и уснет прямо перед огнем, настолько умиротворенно он выглядел.

Проследив за кивком, Багор натолкнулся взглядом на шамана. Сначала он не увидел ничего необычного и хотел снова спросить у Ксорка, что того так заинтересовало в обычной, по сути, картине, но потом палец нащупал в глине мелкий камушек. Опустив взгляд, Багор посмотрел на свои покрытые глиной руки.

Секунда, вторая…

Багор вскинул голову и прищурился, смотря на шамана так, словно тот внезапно стал смертельным врагом.

Отбросив от себя кусок глины, старик встал и направился в сторону костра.

Шаман, ощутив на себе взгляд, приоткрыл неизвестно когда закрытые глаза и вопросительно посмотрел на подошедшего старейшину.

– Что хотел, Багор? – спросил он мягким и слегка сонным голосом.

Это только еще больше разозлило старика.

Он поверить не мог, что не обращал на это внимания раньше!

– Работа, – произнес он, указывая рукой на яму с глиной и стариков с детьми, собравшихся вокруг нее.

Шаман удивленно вскинул брови и поглядел в указанную сторону. До него не доходило, что старейшина пытается сказать. Правда, так оставалось недолго. Ум старика даже в его почтенном возрасте работал очень быстро.

Погладив куцую бороду, он перевел взгляд на огонь.

– Работаю, – произнес он уже более отчетливым голосом. Явно проснулся. – Созерцаю будущее.

Если раньше Багор благосклонно относился к шаману, не обращая внимания на его занятия в течение дня, то сейчас все изменилось. Старейшина остро ощутил несправедливость, которую намерен был исправить любым способом.

Его сейчас совершенно не впечатлили слова, что шаман что-то созерцает. По мнению Багора, можно созерцать что угодно, вымешивая руками глину.

– Иди, – махнул рукой шаман, начиная слегка нервничать. Никто на него раньше внимания не обращал, так с чего бы начали делать это сейчас? Он всю жизнь ничего не делал, и никого это не волновало!

Только после того, как движение было закончено, шаман понял, что получилось слишком повелительно. Он аккуратно глянул на старейшину. Судя по багровому цвету лица, Багор сильно рассердился.

Нужно было срочно что-то предпринять!

Сделать что-либо шаман не успел. Багор просто подался вперед, схватил жидкую бороду шамана и дернул.

Завязалась потасовка, ведь шаману очень не понравилось такое непочтительное отношение ни к себе, ни к своей бороде.

Лена, услышав шум, повернулась. Ее рот от удивления чуть приоткрылся. Драка стариков ее попросту изумила.