Дикая

Глава 7

Взгляд Елены Николаевны устремился к месту, где, заботливо накрытые шкурой, лежали вещи Бубы.

О, она не сомневалась, что к пропаже причастна именно эта женщина. Не зря ведь Буба закатила такую истерику, поняв, что Елена Николаевна вернулась целой и невредимой.

Можно было представить, как эта змея радовалась, когда мужчины вернулись без единственной женщины своей небольшой группы. Так радовалась, что незамедлительно бросилась возвращать то, что ей не принадлежало.

Отбросив лишние мысли, Елена Николаевна подлетела к вещам Бубы и резким движением отбросила шкуру в сторону.

Ее действия, конечно же, не остались незамеченными. Буба взвизгнула так, словно ее за ягодицы укусило насекомое, и буквально взвилась вверх, бросаясь вперед.

Никакой ошибки – вещи лежали там, где Елена Николаевна и рассчитывала их найти. Они все еще были заботливо укутаны в шкуру. Видно, у Бубы не было времени их рассортировать и уложить по-другому.

– Нельзя! – закричала женщина. Подлетев, она схватила Елену Николаевну за локоть левой руки и дернула.

Силы в теле Бубы было предостаточно. Вот только Елена Николаевна, взвинченная событиями дня и злая из-за очередной пропажи вещей, была безрассуднее, чем обычно.

Она не обратила на рывок никакого внимания. Вернее, тот стал хорошим поводом для того, чтобы ее собственный удар оказался сильнее, чем мог быть.

Когда ее развернули, она не стала медлить. Пощечина вышла звонкой и мощной. Сначала Елена Николаевна хотела использовать кулак, но потом подумала, что это не слишком хорошая идея.

Она знала, что неподготовленный человек может причинить себе вред. Ломать пальцы о череп Бубы ей точно не хотелось.

Кроме того, не факт, что все заживет как было изначально. Без должной медицинской помощи после такой травмы можно всю оставшуюся жизнь мучиться от болей в руке.

Буба не стоила такой жертвы.

Удар явно стал для женщины полной неожиданностью. Она удивленно моргнула и сделала шаг назад, вскидывая руку и прижимая ее к щеке.

Елена Николаевна не дала ей опомниться. Резко шагнув вперед, она схватила Бубу за волосы и дернула так, что женщина буквально завизжала от боли, наклоняясь вперед.

– Еще раз тронешь мои вещи – и я тебя убью, – прорычала Елена Николаевна, мотая рукой. В пылу гнева она вспомнила, что местные люди не понимают длинных предложений. – Мои вещи. Нельзя. Не трогай. Никогда. Убью.

Закончив, она оттолкнула женщину, отчего та споткнулась о собственные ноги и упала.

Опустив руку, Елена Николаевна огляделась. Страх юркой змеей скользнул под ребра.

За такой концерт ее могли побить родственники Бубы, если решат, что действия женщины оправданы, а агрессия самой Елены Николаевны – нет.

В конце концов, в этом месте не действуют никакие законы, кроме тех, которые люди сами себе придумали. Они в любой момент могут отринуть их, ведь над ними нет никого, кто наказал бы за отступление.

Схватив нож, Елена Николаевна стиснула пальцы вокруг рукояти. Движение было чисто демонстративным. Она очень надеялась, что полных глупцов (кроме Бубы, конечно) среди них нет.

Люди, если судить по их лицам, были ошарашены случившимся.

Они просто стояли там, где их застиг конфликт, и в замешательстве смотрели на Елену Николаевну.

Не став ждать, пока все опомнятся, Елена Николаевна подхватила вещи (сейчас нести их было легче, ведь большая часть находилась на ее теле) и степенно вернулась в свой угол.

Первой ожила Буба. Кто бы сомневался.

Взвизгнув, она поднялась на ноги, а потом, поискав глазами мужа, бросилась к нему, причитая, как несправедливо с ней обошлись.

Брох тоже отмер. Он окинул жену сложным взглядом, а потом схватил за руку и отвел в дальний конец пещеры, что-то при этом ей настойчиво втолковывая.

Его слова явно не нравились Бубе. Она то и дело возмущалась, отрицала, а потом даже поколотила мужа, пытаясь таким способом донести свою точку зрения.

Брох проигнорировал удары, лишь рыкнул, чем заставил Бубу, наконец, замолчать.

После этого в пещере воцарился мир и покой.

Все племя принялось снимать шкуру с убитого Еленой Николаевной зверя. Сама она настолько устала, что едва держала глаза открытыми. Потрясения дня давали о себе знать.

Наверное, следовало пойти и внести вклад в разделку туши, но сил не осталось даже встать. Кроме того, Елене Николаевне было донельзя неприятно.

Одно дело – снимать шкуру с давно мертвой курицы, находясь у себя в уютной и безопасной квартире, и совсем другое – свежевать монстра, клыков которого ты избежала лишь чудом.

Даже мертвое тело все еще пугало. Подсознание четко усвоило, что конкретно этот зверь крайне опасен для здоровья и его следует избегать любой ценой.

После некоторого наблюдения Елена Николаевна поняла, что и остальные относятся к убитому зверю с легкой опаской и чем-то вроде благоговения.

Да, они продолжали снимать шкуру, но было видно, что люди испытывают при этом стресс.

Елена Николаевна фыркнула. Все они (включая ее саму) вели себя глупо. Умом она это понимала, однако эмоции не желали подчиняться.

Когда зверя вскрыли, Елена Николаевна зажала нос пальцами. Запах был невыносимо отвратительным. Чувствительный нос иногда бывает сущим проклятием. Она очень надеялась, что люди не оставят внутренности в пещере, а выбросят наружу.

Так те и поступили (слава богу), но оставили потроха, которые немедленно принялись жарить.

Заметив, что в ее сторону идет Брох, Елена Николаевна напряглась. Она видела, какими злыми глазами Буба провожает мужа. По спине побежали мурашки. Что-то подсказывало, что эта змея не успокоится.

Рука Броха была в крови. Он что-то держал.

Елена Николаевна сглотнула и все-таки поднялась на ноги, чтобы не общаться с мужчиной из невыгодного положения.

Добравшись до нее, Брох постоял несколько мгновений, а потом протянул руку с зажатым в ней органом.

– Твое, – произнес он, чуть нетерпеливо дергая рукой.

Первым желанием Елены Николаевны было отказаться, но она сдержала себя и забрала принесенную часть.

Брох окинул ее неверящим взглядом, качнул головой и отправился обратно.

Елена Николаевна опустила взгляд и посмотрела на то, что ей принесли, а потом судорожно сглотнула.

В ее руке лежало сердце.

Только не говорите, что она должна съесть его сырым!

Насколько она знала из воспоминаний Дахи, люди этого времени не практиковали такие дикие обычаи. Если кто-то ел сырое мясо, то исключительно по собственной инициативе.

Уровень развития местных людей был крайне низким, но некоторые вещи они принимали инстинктивно.

Это как с одеждой. Понятно, что без нее человек в таком климате просто замерзнет. Так и с мясом. Видимо, кто-то когда-то понял, что употребление сырого мяса может навредить.

Это интуитивное понимание передавалось из поколения в поколение, пока не стало нормой.

Елена Николаевна была убеждена, что сейчас никто толком не сможет ответить, почему люди не едят сырое.

Даха, например, не знала. Она просто была уверена, что нужно делать именно так, а не иначе. И знание это было из разряда элементарных. Вы ведь не станете пытаться пить или есть ушами, верно? Для этого существует рот.

Нечто подобное было и с ежегодными походами в большую пещеру, где молодые люди находили себе жен и мужей. Судя по всему, местное население знало, чем грозят близкородственные браки. И это знание пришло к ним из прошлого, став чем-то вроде инстинкта.

Убедившись, что никто не ждет от нее демонстративного поедания сырого сердца, Елена Николаевна выдохнула.

Все-таки пока ей было сложновато управляться с чужой памятью. Некоторые вещи приходили, только когда она задавала вопрос.

Вообще, она была рада, что местное население оказалось не настолько диким. Не хотелось страдать из-за какого-нибудь подхваченного заболевания. Она не была уверена, что нечто подобное может прятаться в сердце зверя, но лучше перестраховаться, чем потом умирать в рассвете лет.

Добравшись до костра, она хмуро глянула на Бубу, которая следила за ее передвижением, словно Елена Николаевна могла сделать что-то противозаконное, если та отвернется на секунду.

Женщина злобно оскалилась, дернувшись, но после строгого взгляда и окрика Броха, велевшего жене немедленно продолжить работу, она, стиснув зубы, вернулась к разделке туши.

Для начала Елена Николаевна тщательно осмотрела нож. Тот выглядел слишком грязным для безопасного использования. Пришлось сходить к сугробу около входа и тщательно очистить инструмент снегом.

После Елена Николаевна выбрала из кучи наиболее плоский камень и использовала его как доску для нарезки.

Разделенное на кусочки сердце она нанизала на веточки и принялась жарить над огнем.

К сожалению, сейчас это был единственный способ приготовить себе пищу. Никаких горшков, даже каменных, здесь не имелось. Вариант варки исключался.

Запечь под костром? Так ведь мясо не положишь просто в землю. Его нужно во что-то завернуть и чем-нибудь обмазать. В идеале глиной, но можно, наверное, и грязью.

Однако во что завернуть? В шкуру? Елена Николаевна поморщилась. Даже думать не хотелось, что из этого могло получиться.

Вскоре после того, как запах жареного начал распространяться по пещере, люди стали подсаживаться к костру со своими кусочками мяса, отрезанными от туши.

Наблюдая, как все едят, совершенно не заботясь о грязных, испачканных кровью пальцах (которыми хватали еду!), Елена Николаевна постоянно морщилась. Она едва преодолевала желание погнать всех к сугробу мыть руки.

Свежее мясо, несомненно, было в разы вкуснее, чем подпорченное, но Елена Николаевна не сомневалась, что люди не станут выкидывать прошлую тушу.

Она задумалась, как сохранить свежесть мяса на более долгий срок. В идеале бы заморозить, но никто не согласится вытаскивать ценный продукт на мороз. Там его быстро заметят другие обитатели этой местности.

И хорошо, если запах не привлечет какого-нибудь хищника, который решит подождать поблизости. Мало ли, вдруг удача еще раз улыбнется, и мясо снова само по себе окажется лежать бесхозным прямо на земле.

Кроме того, не так просто в чем-то убедить людей, которые долгие годы жили по одной и той же системе. Внушить им мысль, что можно сделать как-то иначе, будет сложно.

Для того чтобы ее доводы приняли, она должна показать им результат. И даже после этого, увы, не факт, что они начнут строить свою жизнь по-другому.

Многие люди инертны. Даже когда видят пользу от чего-то, им не хочется делать лишние движения. Все ведь и так работает? Зачем напрягаться сильнее, тратить ценную энергию?

Да, возможно, усилия принесут пользу, станет лучше, но для этого нужно что-то делать. А работать, как это обычно бывает, никому не хочется.

Выбросив лишнее из головы, Елена Николаевна решила, что возьмет свою часть мяса и попытается ее сохранить. Она не станет кого-то чему-то учить. Пусть наблюдают за ее действиями и видят результаты. Кто захочет – все поймет и повторит.

После еды она принялась воплощать свои замыслы в жизнь.

Для начала обратилась к Броху по поводу того, какая часть мяса будет лично ее. Пришлось туго. Мужчина просто не понимал, что она от него хочет.

Здесь не было такого понятия, как чья-то часть. Туша делилась между всеми членами семьи постепенно. Мужчины ели больше в силу того, что им требовалось больше энергии, но в остальном еда делилась поровну. Никто и никогда не разделял тушу на части до того, как придет время готовить еду.

После долгих усилий Елене Николаевне все-таки удалось донести свою мысль до Броха. Тот выглядел озадаченным, не понимая, зачем ей одномоментно такой большой кусок мяса. Неужели она хочет употребить его разом?

Буба не могла пройти мимо. Как только до нее дошел смысл просьбы Елены Николаевны, она принялась высмеивать ее, называя глупой, ведь человек не может съесть все за один раз.

Пару раз Буба даже обвинила ее в жадности. Вот кто бы говорил!

– Шкура? – Елена Николаевна решила ковать железо, пока горячо.

В конце концов, она имела полное право получить вознаграждение за свои труды!

Буба едва не захлебнулась возмущением. Она практически кинулась вперед с вытянутыми руками, но Броху надоело, что его жена вечно встревает. Схватив Бубу за локоть, он тряхнул ее так, что у той щелкнули зубы.

– Хватит! – рыкнул он. – Крик, крик, крик. Нельзя! Нельзя крик! Нельзя драка! Нельзя вещи! Хватит!

Это удивило. Елена Николаевна считала Броха мягким человеком, чем Буба умело пользовалась, но, оказывается, не все потеряно.

Отпустив женщину, Брох еще какое-то время смотрел на ошарашенную жену, а потом повернулся к Елене Николаевне.

– Шкура твоя. Нога. Задняя. Бери, – произнес он спокойно, возвращая взгляд на жену, когда та набрала в рот воздуха, словно собиралась что-то сказать.

Буба притихла, но Елена Николаевна была уверена, что лишь на время.

Получив ногу зверя и шкуру, она решила для начала заняться мясом, чтобы увеличить срок хранения. И кое-какие мысли уже имелись.

Сложенную шкуру Елена Николаевна отложила в сторону – ее время еще придет. Мясо она резала тонкими небольшими кусочками. Каменным ножом работать было сложно, но постепенно она более или менее привыкла, хотя постоянно хотелось его наточить.

Готовые кусочки складывались на большой плоский камень. После она собиралась переместить их в другое место.

Закончив с нарезкой, Елена Николаевна направилась в сторону входа. Она внимательно осмотрела стену и решила, что лучше всего сделать холодильник неподалеку от сугробов.

Задувающий в щель ветер будет добираться до ее хранилища мяса, да и за снегом далеко ходить не придется.

Камней в пещере было предостаточно. Она долгое время рассматривала их, собирая наиболее устойчивые.

Поначалу Елена Николаевна намеревалась воспользоваться каким-нибудь связывающим материалом, например простой грязью, но отбросила эту мысль.

Во-первых, в пещере было сухо, не считая одного угла, но землю оттуда Елена Николаевна не собиралась брать. Из этого следовало, что придется искать место, потом носить и растапливать снег, чтобы намесить грязи.

Во-вторых, она не была уверена, что идея будет стоящей, поэтому на начальном этапе хотела сократить затраты. Если такой холодильник будет нормально работать, тогда уже можно будет сделать что-то более серьезное.

Перетаскав выбранные камни к входу, Елена Николаевна принялась складывать из них подобие коробов, одной стеной которых являлась скала.

Слишком большие холодильники ей не требовались. Не было уверенности, как они себя поведут, да и много мяса тоже не было. Камни она складывала как кирпичи – внахлест для лучшей сцепки.

Закончив с первым, пошатала его и довольно хмыкнула. Конструкция не была полностью надежной, но если ее не разрушать намеренно, то будет стоять.

Удовлетворившись результатом, Елена Николаевна продолжила работу, делая второй короб. Наверное, следовало делать все сразу, но это была ее первая попытка, так что ошибки было простительны.

Спустя время второй ящик тоже был готов.

Оглядев свое творение со всех сторон, она решила, что все получилось хорошо. Теперь требовалась лопата.

Таскать снег в руках совсем не хотелось. Пальцы только отогрелись. Подходящих камней Елена Николаевна не видела, зато попадались кости. После недолгих поисков она нашла чью-то лопатку, закинутую в дальний угол пещеры.

Кость идеально подходила для исполнения роли лопаты.

Елена Николаевна разделила мясо на две порции и принялась укладывать первую часть тонким слоем в первый короб, предварительно покрыв землю снегом.

Выложив один слой мяса, она засыпала его снегом и принялась выкладывать следующий. Кусочки клала так, чтобы они не касались друг друга. Не хотелось потом вытаскивать весь пласт, если мясо смерзнется.

Закончив укладку, Елена Николаевна удовлетворенно оглядела работу. Снег и холодное место не должны были позволить мясу быстро протухнуть. Она точно успеет съесть его раньше, чем оно начнет портиться.

Теперь следовало разобраться со второй порцией мяса, которую ждала иная участь, хотя заморозка там тоже будет.

Елена Николаевна собиралась предварительно поджарить его. Готовое мясо, по идее, должно храниться дольше, чем свежее.

Откладывать в долгий ящик она не стала. Перетащив мясо вместе с камнем ближе к костру, уселась удобнее, не обращая внимания на то, что соплеменники то и дело кидают на нее взгляды.

Никто даже не подумал подойти и спросить, что она делает. Нет, они просто наблюдали за ней издалека.

Когда Елена Николаевна принялась жарить мясо, люди и вовсе потеряли к ней интерес.

Пара детей постарше попытались подобраться к каменным коробам, но после нескольких окриков от женщин оставили холодильники в покое.

Елена Николаевна выдохнула. Ей ли не знать, на что способны дети. Они могут сломать даже то, что сбито намертво. Да и упавшие камни могли им навредить.

Конечно, дети живут в этой пещере с самого рождения, постоянно среди камней, поэтому давно знают, что трогать можно, а что не стоит ни в коем случае.

Костер в пещере горел практически постоянно. Температура снаружи была слишком низкой, да и разжигать огонь каждый раз было слишком утомительно.

Подумать страшно, сколько хвороста приходилось тратить людям, чтобы поддержать более или менее пригодную для жизни температуру в пещере, а ведь не сказать, что она была слишком большой.

Неудивительно, что здесь всегда скапливалось много пепла. Время от времени люди собирали его и рассыпали в отхожем месте, пытаясь таким образом хоть немного приглушить запах.

Елена Николаевна задумалась. Поворачивая прут с нанизанным мясом, она пыталась вспомнить, куда можно употребить пепел.

Местные люди с его помощью выделывали шкуры. И все. Больше его никак не использовали. Но ей казалось, что это не единственный способ.

Не применяли ли пепел для изготовления мыла?

Полной уверенности нет было. По этой теме Елена Николаевна помнила только, что нужно взять пепел и, кажется, жир, но понятия не имела, как из таких ингредиентов получается что-то вроде мыла.

Разве из-за жира оно не должно оставлять на коже неприятную пленку? Или пепел каким-то образом убирает этот эффект?

Вздохнув, Елена Николаевна огляделась по сторонам. Сейчас думать о мыле смысла не было. Здесь нет даже тазика, в котором можно помыться. Толку мечтать?

Хотя (Елена Николаевна поерзала, пытаясь почесать лопатку) помыться этому телу точно не мешало бы. Она старалась не трогать волосы. Одна только мысль о том, в каком они сейчас состоянии, привела бы любую нормальную женщину современного мира в уныние.

У зверя особо жира не было. Ничего удивительного, учитывая, насколько затяжной здесь была зима и как сложно хищникам найти пропитание в самые морозные месяцы, оставшиеся сейчас позади.

Размышляя о пепле и о возможности помыться, Елена Николаевна медленно, но верно зажаривала нарезанные кусочки и складывала приготовленные в стороне, остывать.

По окончании этого этапа она повторила действия с укладкой мяса в короб. Сначала снег, потом слой мяса, снова снег и так далее.

Спустя какое-то время Елена Николаевна окинула свою работу взглядом и довольно кивнула. Сначала в еду пойдет свежее мясо – оно портится быстрее. А закончив с ним, перейдет к зажаренным кускам.

Хмыкнув, Елена Николаевна направилась к шкуре.

Пришло ее время.