Дикая

Глава 46

Когда люди в первый раз увидели тележку, то отнеслись к ней скептически. Странная конструкция не внушала доверия и выглядела ненадежной. Разве дерево может выдержать груду камней? Как показала реальность – может.

Мужчины, измученные переноской тяжестей, после испытаний восприняли новинку настолько восторженно, что готовы были молиться на Лену с Медведем.

Однако сразу вылезла проблема. Тележка была одна, а людей много, на всех ее было недостаточно. Сначала все едва не подрались за право работать с ней. Потом, когда Медведь всех успокоил, мужчины додумались до очереди. Несколько дней все шло нормально, но вскоре было решено, что пользоваться одной утомительно – нужны еще тележки!

Придя к такому выводу, люди с ожиданием посмотрели на «духов», но те никак на эти взгляды не отреагировали. Хотят еще тележек – пусть делают сами! И дело вовсе не в том, что Лене и Медведю было лень, просто они хотели приучить остальных думать самостоятельно и делать что-то, когда необходимо, ни на кого не надеясь.

Их никто не понял. Тогда Лена и Медведь решили действовать иначе. Они несколько дней возились с инструментами, а когда у них получились рабочие образцы, отправились в лес, позвав остальных с собой.

Строительство тележек показалось людям в разы интереснее, чем тяжелая и однообразная работа над стеной. Как это обычно бывает, у одних получалось лучше, у других – хуже. В любом случае мужчины были очень замотивированы сделать себе тележки.

Постепенно в дело вступило и чувство гордости. Люди – такие существа, которые остро реагируют на поражение. В это время подобное чувство было еще сильнее, ведь поражение здесь во многих случаях означало смерть.

Не смогли убежать от саблезубого тигра? Поздравляю, вы направлены на перерождение. Не получилось заполучить себе сильную и здоровую жену? Дорогой пользователь, сообщаем вам, что в будущем ваша линия прервется из-за болезней, которые люди еще не научились лечить. И все в таком духе.

Спустя время, наполненное неудачами и трудностями, мужчинам все-таки удалось сделать более или менее рабочие тележки. Естественно, эта тема стала очень обсуждаемой в племени. Все хвастались своими поделками, обсуждали их, критиковали, спорили, даже дрались, но в конечном итоге через время немного успокоились.

Работа пошла быстрее.

Мужчины таскали камни, Лена плавила их и соединяла, Медведь ставил булыжники туда, куда нужно.

Ближе к концу июня нижний слой стены был готов.

Дети в свободное от работы время обожали бегать по ней. Никогда раньше им не доводилось видеть ничего столь необычного.

Не только дети, но и взрослые иногда застывали на месте, глядя на растущую вверх стену так, словно не верили, что подобное было делом их рук.

Да, стену собирали Лена с Медведем, но именно люди собирали по округе и приносили сюда камни. Их вклад в дело был ощутимым.

Однажды на ужине, когда все сидели около общего костра перед главной пещерой (после праздника люди часто собирались вот так посидеть), один из старейшин вскрикнул.

Людской гул моментально прекратился. Все повернули голову к деду, который сидел с птичьей ножкой в руках. Рот старика был приоткрыт, а сам он остановившимся взглядом смотрел на костер.

– Что случилось? – спросил у него один из сидящих рядом мужчин. И для надежности даже слегка толкнул в плечо.

Старик медленно повернул к нему голову. Мужчина, немного испугавшись странного поведения, отсел подальше.

– Великая пещера, – прошептал старик. – Мы забыли о Великой пещере!

Они опоздали на целый месяц! Даже если выйти прямо сейчас, они придут только к моменту, когда уже нужно будет возвращаться!

Обычно племя выходило в конце мая. На дорогу уходил примерно месяц. К концу июня они приходили в Великую пещеру. Весь июль племена общались, подыскивая молодым людям наиболее подходящую пару. В конце июля все начинали расходиться.

Старики растерянно переглянулись и принялись обсуждать проблему. Древняя традиция, которой неукоснительно следовали все племена, совершенно позабылась из-за многочисленных новшеств, вошедших в их жизнь.

Раньше все племя начинало заранее готовиться к походу.

Молодые мужчины пытались добыть как можно больше дичи, чтобы украсить тела хорошими шкурами.

Родители дочерей особо ничего не делали, так как знали, что их ребенок уйдет в другое племя. А значит, все старания будут излишними. Правда, это не мешало им нервничать. А вдруг дочь никому не понравится? Что тогда делать? Кормить ее и дальше? Какой позор!

Сами девушки тоже нервничали. Они с волнением ожидали будущего. Такое событие было лишь раз в жизни, поэтому все, кто вступил в брачный возраст, чувствовали себя взбудораженными.

Традиция сбора в Великой пещере была чем-то неизменным, незыблемым, поэтому сейчас племя погрузилось в растерянную задумчивость.

Как так вышло, что все они не вспомнили о такой важной вещи? Даже молодые люди, увлеченные происходящими событиями и новинками, совершенно позабыли о поворотном моменте в своей жизни.

В то время как остальное племя удивлялось, Лена не видела в этом ничего особенного. Раньше у людей здесь не было никаких дел и развлечений, неудивительно, что один-единственный поход представлялся им тем, о чем все помнили и к чему готовились заранее за несколько месяцев.

Сейчас, когда вокруг происходит столько всего нового и необычного, старое развлечение потеряло прежнюю привлекательность.

– Очевидно, – заговорила она спустя время, когда ей надоело слушать заспоривших старейшин, – что в этом году мы никуда не пойдем.

Ее слова, произнесенные тихим размеренным голосом, заставили всех замолчать. Лена спокойно опустила взгляд на тарелку и подцепила ложкой плавающий в ароматной подливе кусочек мяса.

– Невозможно, – возразил один из стариков.

– Но это правильно! – мгновенно заспорил с первым старейшиной второй. – Мы не успеем!

– Вот именно, – Лена наставила на старейшину ложку, отчего тот замер, будто в него целились оружием. – Мы не успеем. Так какой смысл идти? Молодых людей у нас в племени не так уж и много. Потерпят еще год.

Тем более, подумала Лена, вступать в брак в таком юном возрасте слишком рано! Она понимала, почему местные люди так спешили, но надеялась, что с улучшением качества жизни все будут жить хоть немного дольше, чем прежде. А раз так, значит, возраст вступления в брак можно отодвинуть хотя бы до шестнадцати лет.

Те, кому подошел срок, были не согласны, но они молчали, понимая, что их слов будет мало для принятия решения.

Некоторое время старики посидели в молчании, а потом снова принялись спорить.

Лена не вмешивалась. Медведя, казалось, и вовсе этот вопрос не интересовал.

– Что думаешь? – спросила Лена. Ей стало интересно мнение мужа по этому поводу.

– Никуда не пойдем, – ответил он просто.

Мнения разделились.

Часть старейшин, а также молодые люди брачного возраста и их родители были за то, чтобы выдвинуться в Великую пещеру немедленно. А те, кого вся ситуация касалась лишь косвенно, и большая часть старейшин не хотели никуда идти, настаивая, что племя просто потеряет два месяца без всякой пользы.

В очередной раз стало понятно, что нужен человек, чье слово будет окончательным.

До этого момента племенами правили старики. Все прислушивались к их словам, ведь именно этим людям удалось выжить там, где другие умирали, а значит, старейшины обладали большей мудростью и знаниями, чем другие.

Слово даже самого умного и сильного охотника не могло стать окончательным по простой причине: никто не знал, что будет с этим человеком на завтрашней охоте. А вот старики уже зарекомендовали себя, уцелев и дожив до нынешних дней.

В эту эпоху большие группы были редкостью. Обычно в одном племени имелся только один, максимум два старика. А то и вообще не было ни одного. Племя Медведя в этом плане заметно отличалось, старейшин было много. А все из-за того, что в свое время Медведь взял заботу о пропитании на свои плечи, позволив вольготно жить даже старшему поколению. Те, быстро поняв выгоду такого положения дел, забросили охоту и комфортно устроились за спиной юного, но могучего охотника.

– Нужен вождь, – пробормотала Лена, краем глаза наблюдая, как старики едва не бороды друг другу выдергивают.

Медведь, глянув в ее сторону, вернул свое внимание еде.

– И кого ты предлагаешь? – спросил он. Лена многозначительно посмотрела на него. – Неинтересно, – мгновенно отказался он.

– А кто еще? – фыркнула она.

– Бост? – голос звучал неуверенно.

– Он охотник, но не вождь, – отмахнулась Елена. – Не упрямься. Больше все равно некому.

– А ты? – Медведь посмотрел на жену. Он хорошо мог представить, как она смотрелась бы в роли лидера.

– Неинтересно, – Елена Николаевна махнула на мужа рукой. – Я сторонница классической модели общества, – Лена снова фыркнула.

Она только представила, как придется бороться со стариками за каждое решение, и любое желание, если такое и было, отпало. Мише с этим проще. Старейшины боятся его как огня (забавно, учитывая, что огонь – это Лена), поэтому слушаются без возражений.

В итоге в тот вечер никто ничего так и не решил. Все разошлись по своим пещерам, явно придумывая аргументы для завтрашнего спора. Как Елена и думала – утром спор возобновился.

Она в то утро была слегка раздражена, поэтому старалась не обращать внимания на крики. Ее все злило. Вместо того чтобы ввязываться в спор, она готовила им с Медведем завтрак. Ну как готовила? Разогревала вчерашнюю еду, оставшуюся после ужина.

Ее немного смущало, что ароматное мясо, которое вчера пахло просто божественно, сегодня источает ощутимое зловоние. Испортиться за одну ночь оно никак не могло. Неужели кто-то посмел что-то добавить в еду? Но никто в их пещеру не заходил. Да и что такое можно добавить, чтобы мясо вдруг стало так вонять? Пока она размышляла, дурнота становилась все сильнее.

– Что с тобой? – спросил Медведь, глядя на побледневшую и даже слегка позеленевшую Елену.

– Что-то мне… как-то…

Лена прикрыла рот, а после выбежала из пещеры. Далеко отбежать не успела, согнулась неподалеку пополам и исторгла из себя все, что никак не желало оставаться в желудке. Минут через пять, вытерев рот дрожащей рукой, Елена Николаевна выпрямилась. Рядом топтался испуганный Медведь. Он хотел спросить жену, что с ней случилось, но, натолкнувшись на недобрый взгляд, счел за лучшее промолчать.

– Это все ты! – неожиданно для Медведя крикнула Лена.

Медленно подойдя к нему, она стукнула по могучей груди кулаками – Медведь даже не пошатнулся, лишь поймал руки жены, боясь, что она навредит себе.

– Что случилось? – забеспокоился он сильнее.

Лена выглядела бледной. Ее губы тряслись, а на глазах постепенно наворачивались слезы.

– Все ты! – повторила она.

Медведь ничего не понимал, а уж когда Лена все-таки разразилась слезами, так и вовсе застыл, не зная, что ему делать и в чем он виноват.

Когда их окружили люди, его лицо выражало беспомощность и недоумение. Он обнимал жену, медленно поглаживая по вздрагивающим плечам и спине. Сердце разрывалось от беспомощности.

– Что я сделал? – спросил он, наклонившись. – Я все исправлю. Скажи мне, – попросил Медведь, мельком глянув на людей.

Нахмурившись, он махнул рукой, давая понять остальным, что им следует убраться как можно дальше. Происходящее точно не должно было стать чьим-то развлечением.

Племя нехотя разошлось. Они ворчали на Медведя, но спорить с ним не пытались.

– Исправишь?! – Лена всхлипнула, а потом рассмеялась. – Как ты исправишь? Я не хочу умирать! – последнее слово она почти провыла.

В душе Елена Николаевна разорялась. Проклятые гормоны! На самом деле она не была настолько сильно напугана или зла, но ничего не могла поделать со слезами, которые рвались наружу без ее желания.

Медведь вздрогнул. Умирать? Лена чем-то заболела? Как? Когда? Чем?

Отстранив ее от себя, он более суровым взглядом осмотрел жену.

– Что болит? Где болит? – спросил он, опасаясь даже слишком сильно нажимать на плечи Лены. – Ну? Не плачь, – осознав, что его слова не приносят никакой пользы, он снова обнял ее и принялся успокаивать, нашептывая всевозможные глупости.

Медведь ощущал себя растерянным и беспомощным. Множество ужасных картин пронеслось в его голове в этот момент. Он вдруг подумал, что жить без Лены не станет. Разве это будет жизнь? Зачем ему жить, когда ее не будет рядом? Что он будет делать?

Он хорошо мог представить эти серые безрадостные дни. Медведь буквально видел себя, почти мертвого, с безжизненным взглядом, бродящего по миру в поисках смерти.

Нет, нет, если такое произойдет, то он лучше закончит все быстро. Зачем ждать, когда исход и так ясен? Медведь не собирался мучиться долго. И не из трусости перед трудностями, а из-за того, что подобное было попросту бессмысленно.

Наплакавшись вволю, Лена вытерла глаза и отстранилась. А ведь до этого момента все шло прекрасно. Да, она ощущала, что иногда более раздражительна, чем обычно, но не придавала этому значения. Мало ли, вдруг витаминов все-таки не хватает.

– Все, – вздохнула она, отступая на шаг.

Медведь с тревогой взглянул на красное и чуть припухшее от слез лицо жены. Даже в таком виде она выглядела очаровательно. Впрочем, красота была последним, что его сейчас волновало.

– Что с тобой случилось? – снова попробовал он узнать больше о происходящем. Поймав маленькую руку, Медведь осторожно сжал тонкие пальчики и выжидательно посмотрел на Лену.

Та как-то тяжело вздохнула, оглянулась по сторонам, поджала губы, а потом безразлично пожала плечами.

– Ничего особенного, просто… – сказала она тихо и замолчала. Медведь не торопился. Он терпеливо ждал, пока она закончит предложение. Хотя нервы, обычно крепкие, едва выдерживали такую нагрузку. – Просто я, вероятнее всего, беременна.

Медведь не сразу осознал смысл этой фразы. В первые секунды она казалась бессмысленным набором слов. Он замер, нахмурившись. Постепенно до него начало доходить, что именно сказала жена. Та, в свою очередь, сейчас стояла и с тревогой смотрела на него, будто ожидая чего-то.

Чего? Медведь моргнул. Внутри поднималась буря различных эмоций. Сердце сжалось от странной, неведомой до этого момента радости, почему-то слегка болезненной.

Наверное, все дело в том, что первое, о чем подумал Медведь, было вовсе не то, что у него будет ребенок, а то, что Лена может умереть во время родов.

Именно поэтому новость, обычно приводящая всех мужчин в восторг, заставила Медведя ощутить невидимое давление вероятного будущего, которого он всеми силами стремился избежать.

– Ты… – Лена прикусила губу. Все ее лицо слегка скривилось, будто она пыталась удержать рвавшиеся наружу слезы. – Ты не рад? – спросила она и глубоко, порывисто вдохнула, принимаясь усиленно тереть глаза.

Медведь спохватился. Шагнув вперед, он поймал ее беспокойные руки и опустил их. Лицо жены было розоватым из-за того, что она яростно терла кожу. В глазах виднелись прозрачные слезы, губы дрожали.

Лена смотрела на него обиженно и настолько беспомощно, что Медведь ощутил удушье. Хотелось защитить это существо от всего зла на свете. Обнять и никогда не выпускать из своих объятий.

– Рад, – его голос был хриплым, больше похожим на скрип старого дерева.

– Что-то не видно, – саркастично заметила Лена, пытаясь вырвать руки из хватки мужа.

Никто ей этого не позволил. Подняв захваченные ладони, Медведь коротко поцеловал розовые пальчики, а потом внезапно упал перед женой на колени и бережно приподнял край туники.

Лена замерла, удивленная. Она не понимала, что муж делает, поэтому смотрела на него широко распахнутыми глазами, затаив дыхание.

Погладив пальцем белоснежную гладкую кожу, Медведь наклонился и поцеловал еще плоский живот.

Лена, ощутив сухое прикосновение губ, охнула и вскинула руки. Слезы снова покатились по щекам. Недовольная собой, она закрыла одной рукой лицо, не желая, чтобы ее в этот момент кто-то видел (да и сама не хотела никого видеть, кроме мужа), а вторую руку положила на голову Медведя.

– Перестань, – прошептала она.

Но тот не послушал ее. Вместо того чтобы встать, давая ей пространство, Медведь обнял Лену и принялся осыпать подрагивающий живот короткими поцелуями. Прекратил он, только когда Лена тихо засмеялась.

– Ну хватит, – буркнула она, толкая его голову уже двумя руками. – Мне щекотно!

Медведь замер. Сев, он поднял голову и посмотрел на нее сияющими от счастья глазами. Елена посмотрела в ответ. Весь мир, казалось, испарился. Остались только они вдвоем. Втроем. Был еще один человек, который вскоре должен был прийти в этот мир.

Подумав об этом, Лена положила руки на живот, будто желая защитить того, кто был внутри, от всего мира разом. Медведь, недолго думая, присоединил руки к рукам жены, давая понять, что готов предоставить всю возможную защиту тому, кто в ней больше всего нуждается.

Короткий смех вывел их из транса. Оба слегка вздрогнули и как один повернулись в сторону звука. Около стены на большом валуне сидел шаман. Старик глядел на них смеющимися глазами и выглядел так, будто ему показывали хорошее кино.

– Я знаю пару хороших имен, – проскрежетал старый пенек, не обращая никакого внимания на то, как Лена и Медведь синхронно нахмурились. – Хотите послушать?

***

Когда остальное племя узнало, что Лена ждет ребенка, оно восприняло информацию как-то странно. Обычно зачатие и рождение ребенка здесь воспринималось как благословение духов. Но люди не знали, как реагировать на то, что сами духи решили увеличить свое количество.

Немного подумав и обсудив все со старейшинами, люди решили, что рождение нового духа все-таки благо и большое событие для мира. Как только эта мысль появилась в их голове, они сразу ощутили возбуждение.

Медведь давно воспринимался племенем как дух зимы. Он управлял морозом и льдом. Неудивительно, что люди сделали именно такой вывод.

Лена, наоборот, была духом лета. Тут даже слепой не смог бы ошибиться, учитывая, что там, где она жила, всегда стояла теплая погода.

Если зима и лето решили сделать ребенка, то кто у них должен родиться? Загадка. Она настолько увлекла всех, что люди на время снова забыли о том, что часть из них собиралась все-таки сходить в Великую пещеру. К тому моменту, как все опомнились, идти было уже бессмысленно.

Несколько дней поворчав, молодежь принялась с новыми силами размышлять над странными загадками природы. Хотелось знать, кто родится у столь необычных родителей.

– Весна! – сделал предположение один из юношей. – Зима и лето, а между ними весна!

– Почему это только она? – возразила девочка, которой шел десятый год. – Осень тоже между зимой и летом.

Эти слова заставили племя еще несколько недель возбужденно обсуждать, весной родится ребенок или осенью. Все-таки это духи, мало ли как у них там все работает.

– Он родится в начале весны, – важно изрек шаман, которого в какой-то момент втянули в столь важную и интересную дискуссию. – Его срок подойдет к тому времени.

– Значит, Весна! – с радостью воскликнул юноша, который в самом начале предположил, что ребенок появится именно весной.

Шаман хотел еще кое-что сказать, но, вспомнив, каким взглядом окинула его Лена, когда он вмешался в их с мужем разговор, почел за благо промолчать. В конце концов, пол малыша все узнают после того, как ребенок появится на свет.

Как-то так получилось, что с того момента ребенка, который медленно рос внутри Лены, люди племени величали не иначе как Весной. А позже выяснилось, что все относятся к нему именно как к девочке.

– Что пришло им в голову? – изумилась Лена, поглядывая на собравшихся в очередной раз людей около костра. – Они ведут себя так, будто точно знают, кто у нас родится. Даже имя придумали!

– Оставь их, – усмехнулся Медведь, ближе притягивая жену к себе.

В последнее время Лена была очень беспокойной. Она плохо спала ночами, а днем ее настроение могло поменяться десять раз. Медведь спокойно, словно нерушимая гора, сносил все ее капризы и срывы, позволяя ей говорить и делать что угодно. Он лишь присматривал, чтобы жена случайно себе не навредила.

Взять, например, недавний случай, когда Лена проснулась под утро с сильнейшим желанием поесть ягод, названия которых Медведь даже не знал. Она оделась и пошла в лес. А ведь было раннее утро! Даже солнце еще не встало.

Медведь, конечно, отправился следом. Они три часа бродили по лесу в поисках этих ягод. И что интересно – нашли! Вот только к тому моменту Лена их уже не хотела. Съев одну, она скривилась и выплюнула кислятину, разочарованно посмотрев на Медведя, словно это он был виноват, что ее желание так быстро испарилось.

Медведь в ответ только покорно вздохнул, поднял уставшую за часы блуждания по лесу жену на руки и отнес ее в пещеру – отдыхать.