Дикая

Глава 50

Когда Лена увидела Хаю, то сразу ее узнала. Казалось, за время, пока они не виделись, женщина еще больше постарела. Обычно глаза пожилых людей выглядели бесцветными и бесконечно усталыми, но глаза Хаи при взгляде на Лену мгновенно загорелись. В них отчетливо виднелась ненависть.

Елена Николаевна насторожилась. Она не хотела иметь рядом с собой человека, который так сильно ее не любит, поэтому сразу поставила перед племенем вопрос об отселении Хаи и ее семьи.

Брох умолял дать им шанс. Он обещал, что никто из них никому не причинит вреда. Да и что могли сделать старая женщина и малолетняя девочка? А он? Он поклялся при всех великими духами, что и пальцем не тронет никого из этого племени.

Старейшины не знали историю Лены, поэтому не понимали, почему один из духов так негативно отнесся к обычной безобидной старухе. Действительно, что простая слабая женщина сделает столь великим духам? Да она даже подойти не сможет, если те не захотят!

Кроме того, куда их сейчас выгонять? На носу зима. Вскоре все занесет снегом. Неужели дух хочет убить простую старушку, отправив ее жить в одиночестве в соседней пещере?

Лена на это только и могла, что рассмеяться. Во всем этом проглядывалась какая-то жизненная ирония.

Брох, осознав, куда дует ветер, тоже почувствовал себя неловко. Он хорошо помнил, как они выгнали беспомощную молодую женщину в пещеру по соседству, совершенно не озаботившись ее безопасностью и пропитанием.

Тогда Брох жалел ее, но не хотел ругаться с собственной матерью и женой, поэтому не стал противиться их желанию. А сейчас он ощутил себя странно. Казалось, духи, все время наблюдающие за действиями людей, решили их вот так наказать. И наказание выбрали такое, чтобы они с матерью сразу поняли, за что им придется в ближайшее время страдать, а возможно, даже умереть.

Понимая всю тяжесть совершенного когда-то давно преступления, Брох все равно не желал умирать, поэтому готов был униженно молить о пощаде.

Хая, в свою очередь, не видела в своем прошлом поступке ничего преступного, поэтому всеми силами старалась казаться безобидной и беспомощной, надеясь, что старейшины большого племени встанут на ее защиту, укрыв от мстительной Дахи, которой каким-то образом удалось выжить.

Елена Николаевна была непреклонна. Она хорошо помнила, какой ненавистью полыхнули глаза Хаи, когда та увидела и узнала ее. Возможно, Лене или Медведю эта женщина сделать ничего не сможет, но теперь у них имелись дети, которых нужно было защищать.

– Соседняя пещера пуста, – холодным голосом произнесла Лена, глядя на сжавшуюся в комок Хаю, которая всеми силами пыталась показать, насколько она несчастна из-за злобности Лены. – Еду и хворост вам будут приносить. Вам даже не придется выходить из пещеры. Можете не бояться умереть от холода или голода. Вам даже дополнительные шкуры дадут. А весной вы отправитесь в другое племя.

Медведь, хорошо знающий всю историю своей жены, полностью поддержал ее.

Брох не стал больше спорить. Он видел, что Даха не уступит в этом вопросе. Хая еще какое-то время завывала, взывая к остальному племени, но те могли лишь смотреть и вздыхать, бросая опасливые взгляды на Лену. Старейшины пытались переубедить Елену Николаевну. Она не стала скрывать и рассказала, отчего у нее такое отношение к старой женщине.

После ее короткого рассказа старики на некоторое время погрузились в молчание, а потом разошлись. Пусть они не были полностью согласны, но их успокаивало, что Хаю не оставят умирать от голода и холода. Так как время близилось к ночи, то Хае разрешили переночевать в пещере. После ужина растревоженное племя разошлось по своим домам.

А ночью, услышав неистовый крик, все подскочили. Голос кричавшего был настолько громким, что слышался даже в дальних пещерах. Зловещее эхо чужой боли прокатилось под каменными сводами, заставив людей ощутить, как кровь в жилах похолодела от страха. Когда крик затих, все некоторое время ошарашенно прислушивались, а потом принялись судорожно собираться. Следовало срочно узнать, кто кричал и что случилось.

Постепенно стало ясно, куда бежать. Племя собралось около пещеры духов. Обостренный нюх улавливал запах сгоревшей плоти и паленых волос. Этот «аромат» заставлял людей инстинктивно ежиться и морщиться. Что-то им подсказывало, что это вовсе не запеченный на костре аппетитный кусок мяса.

Торопливо пришедшие старейшины увидели в пещере духов черный скрюченный комок. По очертаниям нетрудно было догадаться, что этот комок когда-то был человеком.

Они дружно сглотнули и посмотрели на Лену, молчаливо прося ее объяснить, что произошло. Медведь, обнимающий жену, гневно поглядел на остальных, а потом велел забрать труп и удалиться из их пещеры.

Брох, осознавший, кто именно стал этим обугленным куском плоти, только и мог, что стоять в стороне, ощущая, как внутри все отмирает. Подойдя на едва гнувшихся ногах к матери, он упал на колени и тупо посмотрел на труп.

– Ну, ну, – постарался утешить его один из стариков, похлопав по плечу сухой ладонью.

Пробравшись мимо людей, в пещеру вбежала Шиа. Она быстро глянула на отца, потом ее взгляд упал на обугленный кусок плоти. Девочка вскрикнула и закрыла рот рукой. Отвернувшись, она согнулась пополам. Ее вырвало. Люди рядом брезгливо попятились.

Когда девочку перестало рвать, она разрыдалась и кинулась к отцу. Брох обнял ее и бездумно погладил по голове, совершенно не слушая, что она бормочет.

– Так надо. Она сказала. Сказала. Плохо. Плохо. Сказала. Я послушала.

– Кто сказал? – заинтересовался старейшина, стоящий ближе всех. Он слышал слова девочки, и ему стало любопытно.

Шиа не стала ничего скрывать, слишком шокирована была. Кое-как людям удалось понять, что тут произошло.

Хая, понимая, что завтра их отправят в другую пещеру, захотела отомстить ненавистной женщине. Она терпеть не могла Даху еще со времен, когда та была замужем за ее замечательным и исключительным старшим сыном, о смерти которого до сих пор горевала. Хая искренне считала, что вина за смерть Ктора лежит на Дахе.

В ее голове созрел извращенный план. Раз она не могла убить саму Даху, то просто обязана была сделать что-то, что заставит ту страдать так же, как страдала сама Хая из-за потери любимого сына.

Лучшее, что она смогла придумать, это убийство детей Дахи. Те были маленькими и никак не могли защитить себя.

Оставалось выманить как-то саму Даху и Медведя из пещеры на некоторое время, проникнуть туда, а потом, после свершения мести, выскользнуть незамеченной.

Хая очень хотела посмотреть перед уходом на то, как будет убиваться проклятая Даха. Картины, возникшие в сознании Хаи, явно были соблазнительными, раз она не стала медлить.

Выманить Медведя было просто. Она подговорила Шиа сказаться больной. После этого попросила новую жену Броха, которая ни о чем не догадывалась, позвать Медведя и Даху. Мол, она слышала, что те разбираются в травах, которые должны помочь несчастной девочке, мучившейся от какой-то болезни.

Лена, встревожившись, собралась быстро, но в последний момент передумала.

Сердце у нее было не на месте, поэтому она попросила мужа позвать к болеющему ребенку шамана.

А сама осталась в пещере.

Она возилась за ширмой, когда услышала тихий шорох. Застыв, Лена медленно встала и выглянула из-за преграды. Сердце едва не остановилось, когда она увидела, что кто-то стоит над кроватками ее детей. При этом в руках человека был камень. По замаху нетрудно было догадаться, что именно человек намеревался сделать.

Магия внутри Елены мгновенно вскипела. Сама Лена даже не успела ничего осознать, когда фигуру, находящуюся слишком близко к ее детям, объяло пламя. Под своды пещеры взвился отчаянный, полный сумасшедшей боли вой.

Человек отшатнулся, упал и принялся кататься по земле, но магия не оставила незваному гостю и шанса. Огонь был настолько силен, что убил человека в считаные секунды. Крик резко оборвался. Пещера погрузилась в звенящую тишину. В кровати захныкала Аврора, разбуженная криком.

Лена бросилась вперед, подхватила детей и отбежала подальше, косясь на дымящуюся фигуру на земле со страхом в глазах. От вида и запаха мутило, но она держалась. Уложив детей на свою кровать, она принялась успокаивать их, дрожащими руками поправляя одеяло, которым укрыла их.

Постепенно Аврора немного утихла.

В пещеру вернулся встревоженный Медведь. Первое, что он увидел, – это скрюченный труп. Его взгляд мгновенно нашел Лену. Увидев, что с ней и детьми все в порядке, он облегченно выдохнул.

Вскоре все племя собралось у их порога.

Когда подробности этого дела были раскрыты, Брох поднял тело матери и ушел. Его жена и дочь, плачущие взахлеб, последовали за ним. А утром они втроем без лишних возражений ушли в другую пещеру.

Люди еще какое-то время ощущали себя взбудораженными, но со временем эта история покрылась пылью. Броха с семьей поддерживали всю зиму, а на следующее лето они присоединились к другому племени.

Лена с Медведем больше никогда их не видели и ничего о них не слышали.

Через несколько недель после инцидента строительство города возобновилось. С племенем пришла не только семья Броха. Новичкам было не совсем понятно, что делают остальные, но им очень быстро все объяснили.

Некоторым подобное положение вещей не понравилось. Следующим летом они ушли из племени вместе с Брохом. Им была привычна прошлая жизнь, поэтому они спокойно отбросили новшества, вернувшись к тому, чем занимались с рождения.

Никто их держал. Они были чужаками, поэтому могли уйти, если им так хотелось.

Их поступок заставил задуматься тех людей племени, кому совсем не нравилось работать. В их умах поселилась мысль, что они тоже могут уйти в другое племя. Прошлая жизнь, понятная и легкая, манила их, соблазняя своей простотой. Но останавливало то, что в другом племени придется рисковать жизнью на охоте. Это был главный аргумент, из-за которого они оставались.

К весне племя завершило часть траншеи под будущую канализацию. Лена, видя, что дело, несмотря ни на что, движется вперед, озаботилась трубами.

– Так ли они обязательны? – спросила она. – Обложим камнями, а потом я запеку их, склеив вместе. Получится одна сплошная труба.

– А сверху?

– И сверху, – ответила она, пожав плечами, при этом зорко следя за ползающей по пушистой шкуре Авророй. Девочка приставала к флегматично наблюдающему за ней Тугару. Аврору совсем не устраивало, что брат просто смотрит, не желая играть с ней, поэтому то и дело теребила его. – Я не думаю, что это будет сложнее, чем построить стену, – улыбнулась она и взяла Аврору на руки. Та возмущенно пискнула, а потом протянула руки к брату, но Лена была непреклонна. Тугару, судя по закрывающимся глазам, требовался отдых от слишком активной сестры.

Работать с ребенком на руках, было непросто. Особенно когда ребенок, за которым ты должна присматривать, – Аврора.

Девочка была крайне любопытной и непоседливой. Казалось, у нее внутри вечный двигатель, который не позволяет ей долго сидеть на месте. Да и сидя Аврора не была спокойной. Она постоянно дергала руками или ногами, что-то лопотала и вертела головой.

Лене казалось, что за год она изрядно облысела, ведь Аврору очень часто интересовали волосы матери, которые она при каждом удобном случае дергала, а иногда даже пробовала на вкус, измазывая слюной.

Лена пыталась собирать их, но отдельные волоски все равно торчали. Аврора умело ловила их крохотными пальчиками, а потом по своему усмотрению либо засовывала в рот, либо дергала изо всех сил, пытаясь оторвать. Естественно, это было больно. Елена пыталась носить косынку, но такая непривычная вещь немедленно вызывала интерес. Можно догадаться, что происходило потом.

Елене Николаевне только и оставалось, что покорно сносить «удары судьбы», старательно собирая каждый волосок в косу.

Лена считала, что дети на руках не повод откладывать строительство. Это сейчас она еще может держать Аврору, а когда малышка подрастет, только Богу известно, как следить за столь активным ребенком. Вряд ли дочь даст ей возможность часами спокойно заниматься магией.

Елена уже представляла, сколько головной боли придется испытать, постоянно выискивая куда-нибудь забравшегося ребенка. В остальное время ей точно придется вечно отвлекаться и вертеть головой, чтобы убедиться, что девочка рядом и никуда еще не успела убежать.

Для удобства работы Лена сделала рюкзак-кенгуру. Так Аврора всегда была у нее перед глазами. Нагибаться с такой сумкой, конечно, было сложно, но Медведь придумал решение.

Он построил стол, который ставился в траншею. На этот стол он подносил Лене камни, которые она с помощью магии спаивала в полукольцо. Затем эти полукольца Медведь опускал на дно траншеи.

Вот так постепенно они и продвигались. Потом предстояло спаять друг с другом сами полукольца, но сделать это было проще. В такие дни Лена отдавала Аврору Медведю, а сама занималась спайкой.

Тугар имел спокойный характер, но очень скоро стало понятно, что он не менее любопытен, чем сестра. Да, он не был слишком активным, но любил наблюдать за происходящим вокруг.

Когда Лена с Медведем работали над полукольцами, Тугар обычно сидел неподалеку, окруженный пушистыми шкурами, и с интересом следил за работой.

В такие моменты он напоминал Лене маленького падишаха, который смотрит, как работают его люди. Она неизменно смеялась, особенно когда видела серьезную мордашку сына.

Когда Аврора в первый раз полыхнула во все стороны огнем, Лена на мгновение испугалась. Нет, не самого ребенка или магии, просто все произошло неожиданно.

Работа немедленно встала. И если окружающие люди ничего не поняли, то Медведь с Леной сразу все осознали. Сначала они посмотрели друг на друга, а потом перевели внимательный взгляд на Аврору. Девочка зевнула, а после вся поникла и закрыла глаза.

– С ней все в порядке? – заволновался Медведь. Лена тоже забеспокоилась.

После осмотра стало понятно, что дочка просто уснула. Положив ее на шкуру, они сели рядом, растерянно глядя на ребенка.

– У нее огонь, – озвучил очевидное Медведь.

Лена кивнула. Она и так это заметила, учитывая, что полыхнуло прямо у нее под носом. Огонь дочери, к слову, не причинил ей никакого вреда. Он даже горячим для Лены не был. Но факт был налицо: один из ее детей родился магом.

Никто за магию Аврору ругать, конечно же, не стал. Но присмотр за ребенком усилился. Лена практически не выпускала ее из рук, опасаясь, что дочь снова полыхнет и слишком истощит себя.

Люди, когда узнали о магии ребенка, перестали подходить к Авроре, поглядывая с опаской. Их можно было понять: одно дело Лена, осознающая опасность силы и умеющая себя контролировать, другое – маленький ребенок.

С каждым днем случаев проявления магии становилось все больше. Спаленная кровать, прожженные шкуры, пятна копоти на полу или на стенах. Но самым эпичным, кажется, был момент, когда Лене пришлось ходить весь день с волосами, разбрасывающими во все стороны искры.

Авроре по какой-то причине это показалось забавным. Поначалу она попыталась поджечь волосы Лены, но ее сил не хватило, поэтому она лишь заставила волосы искрить.

Огонь не сжег волосы и не причинил коже никакого вреда, но люди, увидевшие это, старались обходить Аврору десятой дорогой. Мало ли, это Лене как духу огонь ничего не сделал, а они простые люди, еще сгорят до головешек.

Елена беспокоилась из-за этого отчуждения. Аврора была всего лишь ребенком, когда она подрастет, ей обязательно захочется завести друзей, но вряд ли из-за ее способностей дети соплеменников станут дружить с ней. Оставалась надежда, что с возрастом девочка овладеет своими силами и возьмет их под контроль, а остальные позабудут об этих инцидентах.

Постепенно Аврора действительно начала понимать взаимосвязь силы, которая позволяла ей зажигать все подряд, и последующей слабости. Спать долго девочке не хотелось, поэтому Лена заметила, что дочь пытается как-то контролировать магию. В силу возраста это у нее не получалось, отчего Аврора была вынуждена после каждой большой вспышки спать по паре часов.

Строительство между тем продолжалось. Люди завершили траншеи под канализацию и принялись за выкапывание больших ям под отходы. Эти ямы в будущем планировалось закрыть так, чтобы никто туда не провалился.

Сила и контроль самой Елены были на высшем уровне, поэтому вскоре они с Медведем закончили создание канализационных труб. Теперь холм выглядел так, словно на нем внезапно появились каменные вены, расходящиеся веером.

Землю, оставшуюся после рытья каналов, стащили тележками вниз. После этим планировалось накрыть ямы, оставив только вход сверху.

Когда ямы были закончены, пришло время для очередного похода. И тут разразился скандал. Мнение племени разделилось. Старейшины стояли на том, что все обязаны чтить традиции, которые велят идти всему племени. Так делали все их предки. Но Бост и большая часть племени считали, что некоторые традиции, несущие с собой только вред, необходимо оставить в прошлом.

– Зря людей губим, – возмущался Бост, припоминая старейшинам погибшую женщину.

– Медведь защитит, – настаивали старики, уверенные, что под защитой таких сильных духов ничего не страшно. Вот только жизнь дала им пощечину.

– Мы не пойдем, – сказал Медведь на собрании, стихийно образованном из-за спора.

Голоса мгновенно затихли. Старики выглядели шокированными. По какой-то причине они считали, что духи не пойдут на общее собрание только один год. Они и представить себе не могли, что отказ тех от похода распространится и на следующую весну.

– И я считаю, что Бост прав, – продолжил Медведь спокойно, переводя внимательный взгляд с одного старика на другого. Те под этим взглядом тушевались и опускали головы или отворачивались. – Нет смысла идти всему племени. Пойдут только молодые люди, достигшие подходящего возраста, несколько охотников для их защиты и родители молодых. Те из них, кто захочет идти. Остальные останутся дома. Впрочем, если кто-то еще хочет идти, пусть идет, но за свою безопасность он будет отвечать сам.

Старикам это не понравилось. Все прозвучало так, словно последнее слово осталось за Медведем, а они не могли этого допустить, ведь в таком случае их собственное мнение вскоре для племени станет совсем неважным.

Вот только и пойти против духа старейшины не могли – банально опасались. Все видели, что он и его жена творят с помощью своих сил. До этого момента люди даже подумать не могли, что нечто подобное возможно.

– Так нельзя, – попробовал переубедить Медведя один из стариков. – Как мужья оставят своих жен? А детей?

Медведь посмотрел на старика таким взглядом, что тот стушевался.

– О чем речь? – спросил Медведь. – Спокойно оставят. Здесь и их жены, и дети будут в большей безопасности, чем в пути. Там всегда есть шанс, что на них кто-нибудь нападет. Я думаю, на этом можно остановиться. Завтра перед входом в главную пещеру пусть соберутся те, кто должен пойти, и те, кто хочет пойти. Я решу, кто их будет сопровождать для защиты. Любой охотник может предложить себя для сопровождения.

Для старейшин это было неприятно, но они с неудовольствием заметили, что большая часть племени осталась довольна решением Медведя.

Бост ощущал себя неловко. Он и подумать не мог, что Медведь поддержит его идею. После стихийного собрания Бост подошел к нему и поблагодарил. Медведь лишь пристально посмотрел на соплеменника и кивнул.

– С него будет толк, – сказала Лена тем же вечером. – У него хватило ума додуматься до чего-то, что противоречит устоявшимся традициям. Это достойно похвалы.

– Ты так думаешь? – хмыкнул Медведь и обнял жену. – Мне стоит беспокоиться? – поинтересовался он и прикусил кончик розового ушка.

– Перестань, – Лена тихо засмеялась, а потом опасливо поглядела в сторону детской половины. Аврору только удалось уложить. Не хотелось ее разбудить. Наверное, следует подумать о том, чтобы сделать стену между ними и детской половиной более толстой. – Разбудишь, – прошептала она.

– А мы тихо, – пробормотал Медведь, у которого очень плохо получалось шептать.

В последний год у них было столько забот из-за детей, что едва хватало сил на разные радости. Сейчас, когда малыши немного подросли и уже не требовали столько внимания, он стремился восполнить недостаток общения со своей женой.

Лена чуть подумала, а потом, развернувшись в объятиях мужа, потянулась к нему. Медведь с готовностью встретил ее губы, сминая их порывистым и жадным поцелуем.

Детей они не разбудили, правда, Лене пришлось всеми силами закрывать себе рот, а Медведю – рычать исключительно сквозь зубы.

На следующее утро около входа собралось почти все племя. Людям было интересно, кто именно пойдет на сбор в этом году. Старики стояли в стороне и хмурились, всем своим видом давая понять, как сильно они недовольны таким решением. Медведь не обращал на них никакого внимания. Его мало волновали чужие обиды.

Когда стало ясно, кто идет, группа быстро собрала все необходимое для длительного похода и покинула поселение через открытые на время ворота.

Оставшиеся еще несколько дней чувствовали себя неловко. Они ощущали дискомфорт из-за того, что пошли наперекор не только старейшинам, но и заветам предков. Им все время казалось, что за такое самовольство обязательно прилетит наказание. Тот раз, когда никто из племени не пошел, был исключением, ведь они не сами так решили, просто забыли. А сейчас был совсем другой случай.

День проходил за днем, а никакого наказания не было. Стало понятно, что они зря волнуются. Люди начали успокаиваться. В первую очередь этому способствовала работа. Когда ты таскаешь целый день тяжелые камни, то сложно волноваться о посторонних вещах.

Строительство продолжалось. Люди даже перестали возмущаться из-за работы. Они привыкли. В племени со временем выработались различные правила и сформировались группы, у которых то или иное дело получалось лучше всего.

Группа охотников разделилась на две части. Одну возглавлял Медведь. Вторую – Бост. Оба отряда ходили на охоту либо в разные стороны, если требовалось больше еды, либо в разные дни.

Рабочая часть тоже разделилась. Одна группа осталась копать ямы под фундамент домов. Вторая группа начала носить камни для этого фундамента и стен. Третья добывала эти камни, ведь для стены были уже использованы все имевшиеся поблизости булыжники, поэтому людям пришлось откалывать камни от скал. Был еще вариант с доставкой из более дальних районов. Старики и дети теперь изготавливали глиняную черепицу. Посуды в племени было достаточно, как и банок для закруток. Поэтому Лена быстро нашла им новое занятие. Еще одна группа людей была отправлена в лес, вооруженная пилами и топорами. Они должны были заготовить балки, чтобы те успели просохнуть к моменту, когда понадобятся.

Эту группу охраняли волки, решив таким способом внести свою лепту. Их стая, к слову, пополнилась еще одним щенком. Весной Грея принесла Войсу новую радость. Первые щенки уже выросли и не уступали размерами своим родителям.

Однажды шаману пришлось лечить одного из волков, который был ранен. Видимо, в борьбе за территорию, ведь с увеличением стаи волкам требовалось больше пищи. Они были вынуждены драться за территорию с другими хищниками.

Лена всеми силами пыталась сделать так, чтобы волки не отвыкали от людей. Во время дойки самок оленей она обязательно ласкала волчонка, а потом давала что-нибудь остальным волкам. Молоко волки иногда пили, поэтому иной раз она охотно делилась им с волчьей стаей.

Олени тоже увеличили свою численность. Наверное, в обычных условиях стадо не разрослось бы до таких размеров, ведь им часто приходилось страдать от хищников. Но тут, под защитой, олени спокойно и вольготно жили, ни о чем не волнуясь. Ели, пили и размножались. Было понятно, что в какой-то момент их станет слишком много. И тогда племени придется корректировать численность, избавившись от старых особей. Лена очень привыкла к оленям. Те ее тоже любили, поэтому она не могла представить, как в будущем придется убивать этих великолепных животных. Однако этот шаг был неизбежен. Еще немного – и олени уничтожат всю растительность поблизости.

Наверное, именно из-за таких мыслей магия Елены отреагировала – купол, долгое время остававшийся неизменным, расширился, накрыв просто невообразимую территорию. Теперь для того, чтобы пройти от одного края до другого, нужно было потратить не меньше двух дней!

Все восприняли это очень положительно. Да, стояло лето, но зимой такой прирост давал гарантию, что никто не останется без еды: ни люди, ни олени, ни волки.

– Это не сложно? – заволновался Медведь, глядя на жену с тревогой.

– Я даже не ощущаю, – призналась она и улыбнулась.

На этом тема была закрыта.

Лена снова была вынуждена сосредоточить все свое внимание на детях, ведь оба начали очень активно ходить. И даже бегать! Она никак не могла оторвать от них глаз, ведь стоило это сделать, как Аврора в одно мгновение попадала в какую-то беду.

Так как в строительстве шли подготовительные работы, Лена решила уделить малышам все свое внимание. Тугар был очень благоразумным. Однако всегда получалось так, что в моменты, когда Аврора куда-то попадала, он был рядом. Обычно Тугар просто сидел и смотрел, как сестра творит какое-нибудь безумство. Внимательно смотрел, словно ученый, наблюдающий за поведением неведомого зверя в естественной среде обитания. Это было настолько умилительно, что Лена, даже сильно рассерженная поведением дочери, постоянно оттаивала. Кажется, ее дети даже в таком возрасте выработали против нее вполне рабочую стратегию. Она очень хорошо знала, что в будущем это ей еще аукнется, но ничего не могла поделать.