Дикий папочка

Глава 9

К вечеру начинаю ощущать себя зомби — хоть спички в глаза вставляй. Я поспала с Машей днём, но общее сонное состояние и разбитость никуда не делись.

— Сейчас деток искупаем, и ложись, — заявляет Шура, попивая чай.

Мы решили сегодня мыть Борю и Машу у меня в бане, вот соседка и ждёт, когда печь нагреет бак с водой. Дети играют в комнате, на улице тишина и отличная погода. Хороший вечер. Ещё бы спать так сильно не хотелось…

— Рано, — я зеваю. — Маша в это время ни за что не уснёт.

— Я посижу с ней, а там уже и папаша ваш подтянется.

У меня дёргается глаз и рука, в которой я держу кружку с чаем.

— С чего ты взяла, что он придёт? — спрашиваю отчего-то шёпотом.

— Не знаю, — Шура отводит взгляд, — просто подумалось. Само, — смотрит на меня.

М-да, уважаемая, не умеете вы врать. Но допытывать соседку, у меня нет сил.

— Я прилягу минут на десять? — спрашиваю разрешения у Шуры и, не дожидаясь ответа, плетусь в комнату.

— Приляг, ага. Как вода согреется, я тебя толкну, — обещает моя спасительница.

Принимаю горизонтальное положение, и тяжёлые веки закрываются, а расслабленное тело, словно проваливается в диван…

Сквозь сон я слышу, как кто-то поёт. Слова песни разобрать нельзя — вроде не на русском. Песня тихая, похожа на урчание зверя. Она успокаивает, и хочется снова вернуться в забытье.

И тут на меня обрушиваются воспоминания вечера. Все разом: баня, дети, Шура, которая обещала меня разбудить. И не разбудила! Я подскакиваю на диване, как ужаленная, и кручу головой, пытаясь понять, где дочь. Только зрение не спешит со мной сотрудничать — перед глазами до сих пор мелькают обрывки сна.

— Шура… — хриплю.

— Тише. Маша засыпает, — голос Яна звучит для меня, как из бочки.

Я понемногу прихожу в себя и наблюдаю, как в полумраке тяжёлой бесшумной поступью с Машей на руках по комнате расхаживает дикий папочка. Что?.. Какого чёрта?

— Опять ты… — выдаю на выдохе.

— Я тоже рад тебя видеть, — издевается дикарь.

— Шура где? — подхожу к нему, забираю почти заснувшую дочь.

— Искупала детей и ушла. Своего забрала, а Машу мне оставила, — Ян продолжает меня подкалывать.

— Надо было меня разбудить, — ворчу, устраивая дочь в гнезде из подушек на диване.

— В кроватку клади, — приказывает дикарь.

Я оборачиваюсь и замечаю детскую кровать с новеньким матрасом — только белья постельного не хватает. Заботливый отец обеспечил Машуле собственное спальное место. Стоит сказать Яну спасибо, но у меня язык не поворачивает. Пока. Я злюсь, но не на него, а на себя за то, что вырубилась. Такая беспечность недопустима.

Молча иду к комоду, достаю красивую простынку с розовыми слонами и новое одеяло. Стелю постель для дочки и кошусь на дикого папочку. Он сидит в кресле — ноги вытянул, чешет бородатый подбородок и глядит задумчиво на мирно сопящую дочь.

— Капризничала перед сном, — делится новостями, — хныкала.

О, похоже, Маша привыкла к «дяде» и начала показывать характер. Или зубы опять беспокоят? Хорошо бы первое. Надо, чтобы папка прочувствовал, так сказать, тяжесть отцовской доли. А то ему сегодня всё слишком просто давалось.

— Никто не говорил, что будет легко, — хмыкаю. — Не передумал?

— Ты о чём? — Ян упирается локтями в колени и смотрит на меня фирменным тяжеловесным взглядом.

— Папой быть не передумал? — уточняю, а внутри всё переворачивается.

— Тебе тоже бывает нелегко, но ты не передумала быть Машиной мамой. Почему я должен?

Он намеренно пропускает слова «приёмная мать» и «родной отец». Мне не показалось, нет. Ян расставил акценты так, что ошибки быть не может.

— Так… — выдыхаю и, поджав губы, смотрю на дикаря. — Ты уходить собираешься?

— Нет.

Чёрт бы тебя побрал, папаша! Внутри у меня эмоциональный взрыв, но внешне я сохраняю невозмутимость. По крайней мере, хочется в это верить. Вторую ночь он крадёт у меня право на законный сон. Долго я протяну в таком режиме, интересно?

— Я бы хотела выспаться, — кулаки сами собой сжимаются, челюсти тоже. — Если ты не против, — цежу.

— Не против, — Ян пожимает плечами и встаёт с кресла. — Спи. Кто мешает?

Он аккуратно берёт дочь на руки, несёт к кроватке, укладывает, а я смотрю на это и не нахожу приличных слов. Наглость — второе счастье, но кого-то здесь пора поставить на место.

— Я поняла, почему ты к нам ходишь, — щурюсь, смотрю на дикаря и, наверное, испытываю страх, но это сейчас неважно.

— Почему? — он надменно ухмыляется.

— Говорят, тебе вместо дома вагончик старый выделили…

— Балок, — поправляет меня дикарь. — И что?

— В доме ночевать приятнее, чем в дырявом балке, — скрещиваю руки на груди. — Желаете хорошенько выспаться на удобном диване? — ёрничаю. — А с утра что предпочитаете — чай или кофе? Завтрак в постель подать или на стол накрыть? — меня несёт.

— Ты казалась умной бабой, — дикий папочка цокает и качает головой. — Не разочаровывай меня, Лера. Лучше сумки пойди разбери.

— Какие сумки? — опешив, гляжу на Яна.

А он взглядом показывает — в кухне.

И действительно офигительно! На столе пачек десять каши, которую я просила купить. Зачем столько?! Неясно. Машенька этой кашей не питается, я использую её только в качестве «успокоительного».

Стоп-стоп, речь шла про сумки. Опускаю взгляд и смотрю на два объёмных пакета с логотипом известного магазина. Ревизия показывает, что в них банки с фруктовым пюре, соки в маленьких пачках, подгузники, девчачья одежда и игрушки. Я опытный покупатель и могу с уверенностью заявить — тут добра тысяч на пятнадцать.

Ян с ума сошёл? Или пытается свести с ума меня? Оборотень какой-то… Одна его ипостась — грубый, хамоватый дикарь, а другая — заботливый отец и моралист.

— Помочь? — гордый собой дикий папочка заходит в кухню.

— Спасибо, конечно, — я дую щёки, — но не стоило так тратиться.

— Сам решу, — обрубает Ян.

Разговор снова зашёл в тупик. Наверное, дикарь ожидал, что я останусь в восторге от широкого жеста, а мне неловко. Он старался — понимаю, и дочка утром обязательно оценит — особенно новые игрушки, а я лучше промолчу. С Глебом мне пришлось пройти огонь, воду и медные трубы, чтобы отчитаться за купленное для дочери, а тут почти чужой мужик тратит на Машу немаленькие деньги. Я просто не знаю, как вести себя в такой ситуации.

***

Сегодня ночью оборота у дочки снова не случилось. Это значит, что дежурства я продолжу. У меня для вас плохие новости, Валерия — хмыкнув, смотрю на красивую спящую девушку.

Лера не выдержала вторую бессонную ночь подряд и вырубилась часа в три. Но прежде для спокойствия придвинула кровать с Машей к дивану и просунула руку между прутьями. А я в кресле ютился. Если это, по мнению Леры, лучше, чем растянуться на полке в балке, то мне добавить нечего. Придумала же.

Встаю, разминаю затёкшие мышцы и, натянув толстовку, выхожу из дома. Сегодняшнее утро мать и дочь проведут без меня. Есть дела, которые откладывать не стоит.

Я выхожу со двора, шагаю к машине, но не дохожу — останавливаюсь. На часах пять утра, а по дороге катится ментовская Нива. Чую, по мою душу.

— Здоров, — Колян выходит из машины и тянет мне руку.

— Проблемы? — традиционно не отвечаю ему взаимностью — держу руки в карманах.

— Догадливый, ёлки-палки, — участковый хмурый, как туча. — В нашем лесу рысь объявилась. Её уже куча народу видела, — сдвинув фуражку на лоб, чешет затылок.

Понятно, что Колян не про обычного хищника речь ведёт. Оборотень в округе ошивается. Только я тут причём?

— Сам разберёшься, не маленький — сажусь за руль с чётким намерением свалить.

— У нас лесничий есть, — тонкий намёк мента понятен.

— Я тебе за что заплатил? — мне от его наглости даже смешно. — Чтобы ты мне корочку сделал. Всё.

— Так я эту корочку вместе с главой деревни для тебя лепил. Если народ пойдёт с жалобами насчёт рыси, то-о-о…

— Что — то? — спрашиваю с раздражением.

— Дело может дойти до проверок с района, а там вскроется, что у нас лесничий липовый. Эти проблемы никому не нужны, Ян.

— Ошибаешься, — попытка Коляна напугать меня трещит по швам. — У меня проблем нет, — завожу мотор. — Кстати, если вскроется, что лесничий липовый до того, как я улажу все дела в этих краях, ты вернёшь мне деньги. С процентами.

Точную сумму оставляю за кадром — так интереснее. Нервишки у Коляна звенят, как надо. Он молча кивает — всё, теперь можно ехать. Я оставляю участкового наедине с тяжёлыми мыслями и мчу по улице.

Паркую машину возле балка, раздеваюсь и встаю на четыре опоры — оборот. В нос бьют сотни ярких запахов, подушки лап приятно щекочет мокрая от росы трава. Хорошо-о!

А теперь погнали.

Несусь по дороге к лесу, оставляя позади Любушки — моя цель дальше. Намного дальше. Мне предстоит пробежка в несколько десятков километров. Я спешу домой, в стаю. Точнее, туда, где теперь живёт десяток волков — все мы не так давно были частью большой сильной семьи. Пока мой отец не сошёл с ума под старость лет и не погубил почти всех и всё. Сейчас он отправился к луне на вечный покой, а я вынужден разгребать последствия его сумасшествия…

…Уставший, но довольный пробежкой, я с вываленным из зубастой пасти языком иду по заимке. Крепкие добрые дома из кругляка на пятаке земли, похожем на теннисную ракетку, окружённую рекой — это и есть поселение стаи. Хорошее место, тихое и красивое, но я бы предпочёл ему родную землю. Но её теперь занимают другие оборотни.

В поселении тихо — мои волки ещё не вернулись с ночной охоты. Придут днём, выспятся, а вечером я соберу всех у костра, чтобы сообщить хорошую новость, которую все давно ждут.

— Ян!

Со стороны пирса с привязанными к деревянным столбам лодками ко мне бежит Поля. Она на охоту со стаей не ходит, одна кормится, вот и шатается по заимке, когда другие заняты делом.

Я прохожу мимо Полины — двигаюсь к дому, а она за мной топает. Приходится обернуться и грозным рыком дать понять, чтобы отвязалась. Но Поля только головой мотает и продолжает семенить за мной. Глупая девчонка. Хотя… Мозгов хватает, чтобы понять, что я её не трону, значит, не такая уж глупая. Молодая и упёртая.

Полина открывает дверь, чтобы я мог зайти в дом, и тоже переступает порог. Одного взгляда хватает, чтобы девушка поняла — не стоит мешать мне обернуться и переодеться. Она остаётся в гостиной-кухне, а я иду в комнату.

Приятно оказаться в комфортном, уютном жилье после этих чёртовых Любушек, где всё разваливается и насквозь провоняло людьми. Как Колян умудряется жить там да ещё и радоваться жизни — я не понимаю. Волку нужна стая, а одиночки… Мне не понять.

Натягиваю штаны, футболку и выхожу к Полине.

— Ты вернулся… — она слазит с высокой табуретки у кухонной стойки и делает пару несмелых шагов ко мне.

— Генератор надо завести, — иду к двери.

Поля ходит за мной, как привязанная. Я ковыряюсь с генератором на улице — рядом стоит, иду в гараж за топливом — шагает за мной.

— Ян, я так рада, что ты вернулся, — лопочет. — Я очень скучала.

— Ты меня сообщениями завалила. Я не успел соскучиться, прости, — извинения роли не играют, и девушка это прекрасно понимает.

— Я боялась, что ты не вернёшься, — опускает пушистые реснички, гладит носком ботинка сочную траву.

— Страха тупее этого придумать сложно, — заявляю негромко и завожу генератор.

Теперь можно сварить кофе. И пожрать было бы неплохо. Настроения для охоты нет, а желудок пустой. Надо придумать что-то по-быстрому.

— Ты голодный, да? — Полина безошибочно угадывает мои желания. — Хочешь, я приготовлю? Или зайца для тебя поймаю?..

— Займись своими делами, — встаю у двери дома, преграждая девушке путь в гости. — Если их нет, я организую.

— Я… — растерянно хватает ртом воздух. — Я просто хотела узнать новости.

— Узнаешь вместе со всеми. Вечером у костра. Передай волкам, когда вернутся, что сбор в девять.

Я захожу в дом, закрываю дверь и чувствую лёгкое раздражение. Позволив Полине жить в поселении, я надеялся получить ловкую, полезную для стаи хищницу. А получил навязчивую девчонку, которая мне шага ступить не даёт.