Дикий папочка

Глава 1

Вещи я собираю быстро, но грузить их оказывается некуда. Уходя, Глеб прихватил с собой оба комплекта ключей от моей машины. Его машины, пардон.

Супруг искренне считает, что всё семейное имущество — его собственность. Почему? Потому что я позволила ему так думать.

Глебу не нравилось, что я работаю учителем. Школа стала для меня вторым домом, а после работы я тащила с собой на проверку тетрадки. Муж тогда чётко сказал — меняй работу, но я не видела себя в других сферах. Рассылала резюме, ходила на собеседования — всё зря. Я даже пыталась работать в фирме Глеба, но в первую же неделю напортачила с документами и едва не подвела под монастырь коллег. Так я стала домохозяйкой.

В дверь звонят, и я с Машей на руках иду открывать.

— Привет, — в квартиру заходит моя подруга Аня. — Это что такое? — большими глазами смотрит на чемоданы, сумки, коробки, которыми заставлена прихожая.

— Багаж. К тебе в машину должно влезть, — отцепляю ручки дочери от своих волос.

— Влезет, конечно, — пожимает плечами Анна — владелица не меленького джипа, — но я не об этом. Лер, что происходит?

— Я ухожу от Глеба, — сообщаю спокойно, хоть мне и непросто об этом говорить. — Мы с Машей уходим, — исправляюсь.

— Развод? — подруга гнёт бровь.

— Решили пожить отдельно, а дальше посмотрим, — ставлю дочку на ножки, держу за руку.

Маша пока не ходит и не стоит без поддержки. По возрасту уже должна, но есть небольшая задержка в физическом развитии. Мы работаем над этим. Врачи говорят, всё поправимо.

— Глеб что, выгнал тебя? — Аня в недоумении.

— Нет, не выгнал. Я сама решила съехать от него.

— Не пори горячку, — подруга качает головой. — Нельзя такого мужика как Глеб одного оставлять. Желающие к рукам прибрать найдутся быстро, — заявляет тоном эксперта. — Поверь.

Верю. Ане особенно верю. Она у Глеба в фирме работает и знает, как на него коллеги женского пола смотрят. Большой босс пользуется популярностью — стайки одиноких пираний вокруг него так и вьются. Только мне уже всё равно.

Не знаю, пройдёт ли безразличие. Пока не хочу об этом думать.

— Я пыталась спасти семью, — снова беру дочку на руки — она грызёт кулак, слюнки текут мне на платье. — А Глеб… — задумываюсь на мгновение. — Мне иногда кажется, что он ненавидит нас с Машей.

— Ох, подруга-подруга, — Аня снова качает головой. — Вижу, ты не одумаешься.

Не одумаюсь. Решение принято.

— Сейчас мама заварит тебе кашку, — рассказываю дочери и иду с ней в кухню. — Ты покушаешь и ляжешь баиньки, а мы с тётей Аней вещи в машину погрузим.

Маша лепечет что-то на своём детском, а я держу её и одной рукой готовлю кашу в бутылочке.

— Лер, — подруга заходит в кухню, — тут мы твои баулы на лифте вниз спустим. А в однушку на пятый этаж как поднимем? Там лифта нет.

— Никак, — трясу бутылочку. — Мы не поедем в старую квартиру.

— Как это? — у Аньки на лице неподдельное удивление.

— Очень просто, — я пытаюсь улыбнуться, чтобы разрядить обстановку, — мы едем в Любушки.

— В Любушки?! — подруга в шоке. — Переехать из шикарной квартиры в элитном районе города в глухую деревню? — опускается на кухонный диванчик. — Я в этой жизни чего-то не понимаю…

— Во-первых, деревня не глухая, — защищаю родные края, — а во-вторых, нам с дочерью там будет лучше, чем здесь.

— Наша мама сошла с ума, — нараспев заявляет Аня, держа мою дочь за руку. — Лера, это апофеоз безумия, — обращается ко мне. — Несколько размолвок ещё ничего не значат.

— Месяцы унижений, скандалов, моих нервов и полного безразличия со стороны Глеба — это, по-твоему, несколько размолвок? Нет, Ань. Нет… — мотаю головой, сую в ручки дочери бутылочку с кашей.

Я бы продолжила монолог — мне нужно выговориться, но в заднем кармане джинсов жужжит мой сотовый. Достаю телефон, и сердце оказывается под горлом. Снова этот номер… Рука дрожит, я пытаюсь попасть пальцем по красной кнопке сброса — удаётся не с первого раза.

— Лер, ты чего? — подруга замечает мою нервозность и забирает у меня дочь. — Тебя трясёт всю, — качает Машу, которая моментально подхватывает моё настроение и начинает кукситься.

А я слова из себя выдавить не могу. Меня действительно потряхивает, и воздуха не хватает. Быстро открываю окно, вдыхаю свежий утренний воздух и закрываю глаза. Писк в ушах понемногу стихает.

— Я хочу уехать из города не только из-за Глеба, — признаюсь Ане.

— Что случилось? — подруга явно испугалась за меня.

Я показываю ей смс, которое получила вчера поздно вечером с неизвестного номера, и взахлёб объясняю, что этот тип наверняка найдёт нас с дочерью. И случится это скорее рано, чем поздно.

— …Возможно, он просто псих, но это ничего не меняет, — выдыхаю.

— Надо в полицию обращаться, а не из города бежать, — решает подруга.

— Что я им скажу? Какой-то мужчина просит с ним встретиться — это не преступление. Но сидеть и ждать, когда случится криминал, я не собираюсь.

— Тогда надо рассказать Глебу, — Аня не сдаётся. — Он не последний человек в городе, у него связи. Пусть сделает что-то с этим психом.

Мне только взгляд отвести остаётся.

Ближе к утру я уже так себя накрутила, что готова была хоть у чёрта помощи просить. Позвонила мужу, рассказала ему всё. А он ответил, что я пытаюсь отыграть назад, чтобы не ехать в деревню. Ну да, ну да… Придумала страшилку, Лера.

Как у Глеба хватает совести вести себя подобным образом, я не понимаю. И молчу о том, что он не ночевал дома. Боже мой, я выходила замуж совсем за другого мужчину. Поразительно, как Глеб изменился после появления дочери.

— Укачаю Машу и поедем, — я оставляю подробности за кадром.

— Ох, ладно, — соглашается Аня. — Но я всё равно считаю, что Глебу нужно рассказать о телефонном маньяке.

***

Маша решила, что спать ближе к полудню — это не про неё. Пришлось выкручиваться. Первую часть вещей на улицу вытаскивала Аня, а мы с дочкой прохлаждались в машине. Но подруга — не грузчик, и за дело взялась я. Аня с Машей отправились на детскую площадку ножками топать.

Перетаскав кучу сумок и коробок, возвращаюсь в квартиру за детской коляской — она последняя. Сажусь на кушетку в прихожей и с грустью смотрю на семейное гнёздышко. Я думала, мы с мужем и дочерью будем здесь счастливы. Я так старалась, чтобы всё у нас было хорошо. А вышло не очень.

— Как в песне, — шепчу с грустной улыбкой.

Я уже не знаю, люблю ли мужа. Раньше любила, но систематические унижения с его стороны убили чувства. Толстая задница, пятно на майке, гулька на макушке — всё это постоянные мелочи, спутники нашей семейной жизни. Но время от времени случались вещи и покруче оскорблений. Я никому из близких не говорила, что супруг поднял на меня руку. Маша тогда проснулась, заплакала от наших криков, и я рвалась к ней, но Глеб не пускал…

У меня в глазах стоят слёзы. Тогда мне было больно и обидно, а сейчас всё прошло. Осталось только понимание, что сворачивать всю эту семейную лавочку надо было именно в тот момент. Но не свернула. Ждала, что Глеб станет прежним — ласковым, внимательным, заботливым, любящим. Дура я.

Никакой дизайнерский ремонт в большой квартире, собственная машина под попой или карточка с энной суммой денег не заменит спокойной жизни. Не будет больше скандалов, унижений, страха. Всё будет хорошо.

Беру сложенную коляску, выхожу из квартиры — дверь в ад закрылась. Навсегда. К жестокому супругу я не вернусь. Для моего возвращения он должен измениться. А это уже будущее. Туманное и под большим знаком вопроса, но будущее. В прошлое дороги нет.

Спускаюсь на лифте на первый этаж, выхожу из подъезда, и у меня замирает сердце. На детской площадке Аня с моей дочуркой, а рядом с ними здоровенный мужик в чёрной толстовке. Лица его я не вижу — оно скрыто капюшоном. Подруга что-то говорит мужчине, а он наклонился к Маше, держит её за ручку.

Сердце делает густой глухой бух, и я, бросив коляску у подъезда, бегу к дочери. Расстояние приличное, я несколько раз запинаюсь и когда достигаю цели, мужчина уже отходит на несколько метров от площадки.

— О, господи, ты чего?! — Аня не знает, кого держать — меня или Машу. — Лера?

— Кто?.. — я задыхаюсь, глядя на уходящего мужчину в чёрной толстовке с капюшоном.

Он будто герой комиксов про супергероев — габаритами здорово напоминает Халка. Широченная спина, мощные плечи, ладони собраны в кулаки-булыжники, а походка у него тяжёлая — кажется, асфальт может трещинами пойти.

— Что — кто? — Аня тормошит меня за плечо.

— Кто это был? — киваю на мужика. — Что ему было нужно?

— Просто спросил, как отсюда выйти на Лермонтова, — пожимает плечами.

— А Машу зачем за руку брал? — не успокаиваюсь.

— Боже мой, Лера! — возмущается подруга. — Маша ему улыбнулась, вот и пожал ей ручку. Выдыхай уже.

Голова слегка кружится, сердце до сих пор молотит, как ненормальное. Кошмар.

— Я подумала, что это псих из телефона, — признаюсь, приложив ладонь к холодному лбу.

— Ты теперь на каждого прохожего так реагировать будешь? — Аня смотрит на меня с упрёком. — Позвони Глебу, пусть разберётся в ситуации.

— Поехали отсюда, — я беру Машу на руки и быстро иду к машине.

— Лера, у тебя паранойя, — подруга топает за нами. — Слышишь?

— Слышу, — хриплю. — Погрузи, пожалуйста, коляску в багажник.

Аня вздыхает и делает, что прошу. А я пока усаживаю Машу в автокресло. Дочь балуется — пытается поймать мои волосы, болтает что-то и вообще ей весело. Очень странно. Обычно она зеркалит моё настроение. Но не сейчас. Это ей дядя в толстовке так настроение поднял? Смелая девочка.

— Всё, — Аня закрывает дверь багажника. — Можем ехать.

— Ты его лицо запомнила? — сомнения не покидают меня.

— Запомнила. Бородатый, кареглазый… Красивый мужик.

Я не просила оценку внешности. Мне бы его фоторобот. Кх-м… А может, действительно у меня паранойя? Ничего, приедем в Любушки, и я успокоюсь. Там тишина, лес, речка. Природа всегда действовала на меня успокаивающе.

— Ладно, поехали, — сажусь в машину.

Аня за рулём — заводит джип, но уезжать не торопится.

— Лер, не глупи. Давай вернёмся, затащим вещи в квартиру, посидим кофейку попьём и забудем всё, как страшный сон.

— Это мой страшный сон и я его не забуду, — отзываюсь глухо.

— Как ты в Любушках с ребёнком жить собралась? Там даже врачей толком нет.

— Педиатр есть, а если нужен узкий специалист, отправляют в соседний посёлок. Там полноценная поликлиника. Даже на массаж можно записаться.

— А детский садик? — не унимается Аня.

— Есть в Любушках детский садик. И школа, — поворачиваю голову к подруге. — Магазины, аптека, клуб, библиотека, почта, отделение банка, кафе, — предвосхищаю дополнительные вопросы.

— Угу, только всё это сельского разлива. Ты давно привыкла жить в городе. Какая деревня, Лера?

— Любушки называется, — начинаю злиться.

— Ты для этого оттуда вырвалась, чтобы вернуться?

— Это я отсюда сейчас вырвалась. Всё, Ань, поехали.

Подруга ворчит на меня, но отправляет машину вперёд.

Может, я и привыкла уже жить в городе — с ванной и туалетом в квартире, с быстрым интернетом и всем, чего только душа цивилизованного человека пожелает. Но ведь когда-то я обходилась без этого. И ничего, нормально было. Сама огородом занималась, дрова колола, баню топила. Стройнее была, кстати. И за фитнес-зал бешеные деньги не отдавала. Выйдешь с утра из дома, огурец из парника цапнешь — вот тебе завтрак низкокалорийный. И собака у меня была, и кошка. А Глеба, который домашних животных люто ненавидит, не было. И чего меня вообще в город потянуло?

От этих мыслей становится спокойнее.

Аня едет через город к выезду на трассу, а Маша в автокресле клюёт носом — всё хорошо.

Всё, да не всё. У меня в кармане джинсов снова жужжит телефон. Короткая вибрация — сообщение пришло. Я не могу себя заставить посмотреть, кто и что мне написал — рука кажется деревянной. Пусть это будет не он… Пожалуйста!

Делаю усилие над собой, достаю сотовый.

13:35 +7-985-347-88-65: Я буду общаться с дочерью, хочешь ты этого или нет.

Вместо очередного приступа страха меня берёт злость. Фиг тебе, психопат проклятый! Так и пишу ему в ответном смс и убираю смартфон в карман.

Маша моя дочь. Точка.