Дикий папочка

Глава 10

Машу уложили на дневной сон у Шуры. Моя дочь с её малым уснула за компанию, а мне выпал шанс заняться грядками. Вечером Борю к нам заберём на пару часов, чтобы соседка могла отдохнуть за сериалом. Мамское сотрудничество — великая вещь! В городе у меня такой роскоши не было.

Вскопав грядку, разгибаю спину и смотрю на Ваську — он в соседской песочнице с утра копается. Не выходил из неё.

— Вась! — зову его. — Иди попей!

Столько времени на жаре провёл и глотка воды не сделал.

— Спасибо, — Вася через забор забирает у меня бутылку с минералкой.

— Оставь себе.

Смотрю на него — и сердце разрывается. Раньше Васька с бабушкой жил, она за ним присматривала. А как померла старушка, так он один остался. Родни нет, соцслужбам не нужен. Дядя Коля говорит, что единственный способ обеспечить Васе постоянный пригляд — пристроить его насовсем в психушку. Но там его в овощ превратят. За спокойно пускающим слюни пациентом гораздо легче ухаживать…

Помогают Ваське в деревне кто чем может. Шура кормит его каждый день, дядя Коля за воспитательные моменты отвечает, баба Катя с соседней улицы прибирать у него в доме вызвалась — ходит пару раз в неделю. И мне пора подключаться к волонтёрскому движению.

— Ты к Шуре кушать ходил? — спрашиваю у Васи, поливая вскопанную грядку.

— Не, — он мотает косматой головой. — Я вчера так зайчатиной объелся — до сих пор есть не хочу.

— Где ты зайчатину взял?

— Тебе расскажу, — Васька наваливается на забор, — только ты никому, — грозит мне пальцем. — Поняла?

— Ну? — подхожу ближе.

— Знаешь же, где у нас школа недостроенная? — Вася озирается по сторонам.

— Конечно, знаю.

— Я теперь туда часто хожу, а вчера рысь встретил, — шепчет.

Школу эту ещё в советские времена строили, но пришли девяностые, и стройка закончилась. Здание превратилось в классическую заброшку со всеми вытекающими. Там во времена моего детства лазить было небезопасно, а сейчас и подавно. Насчёт рыси Вася сочиняет, а балкой по голове получить там как нефиг делать.

— Вась, ты бы завязывал лазить по недостроям, — советую искренне.

— Не-не, — отказывается парень, не завяжу. — Рысь мне зайца поймала в лесу, а потом превратилась в девушку, и мы жарили зайчатину на костре у школы, — рассказывает довольный. — Через пару дней договорились ещё встретиться.

Девушка-рысь — плод Васькиных фантазий, а вот костёр… Надо дяде Коле сказать, чтобы провёл с ним профилактическую беседу. Только грандиозного пожара нам в Любушках не хватало. Вася сам сгорит и всю деревню спалит.

— Огонь не разжигай больше, ладно? — выхожу за калитку. — Беды наделаешь.

— Хорошо, не буду, — пожимает плечами.

Верится с трудом. Без дяди Коли не обойтись.

— Точно не голодный? — перевожу тему, потому что Васька меня толком не слушает.

— Ну-у… так себе.

Придумал историю про девушку-рысь и зайчатину, а живот голодный. Я прошу Васю подождать и иду в дом.

Дома достаю из холодильника бутерброды — я их утром для себя сделала, но есть не стала. Завариваю чай в термосе и крошу овощной салат на скорую руку. Раскладываю всё по контейнерам, потом в пакет — обед для Васьки готов.

— Держи, — выхожу за калитку и отдаю Ваське пакет. — Иди домой поешь, а потом уже гуляй. Понял?

— Угу.

— И никаких костров! — выставляю указательный палец вверх.

— Угу.

«Угу-угу», как совёнок. Жалко Васю — молодой парень, мужик даже, а считает себя ребёнком. Если им хорошенько заняться, в город к хорошим специалистам свозить, чтобы прошёл терапию, мог быть толк. Только времени и денег на это надо уйму.

Проводив взглядом уходящего Ваську, беру в руки лопату, поворачиваюсь и с чувством втыкаю садовый инструмент в землю. По дороге к моему дому катит джип — Анька пожаловала.

Паломничество в Любушки продолжается. Сначала Глеб, теперь Анька. Что им всем от меня нужно, боже? Поднимаю глаза к синему высокому небу, но ответов там, естественно, нет.

— Здравствуй, дорогая! — Аня хлопает дверью машины и плывёт к моей калитке.

Я быстро перешагиваю грядку, выхожу на деревянный трапик и закрываю массивный шпингалет, прежде чем бывшая подруга успевает зайти во двор. Засов со стороны улицы открыть не проблема, тут дело в другом. И Анька на лету схватывает мой настрой.

— Уезжай, — я неприветлива как никогда.

— Так, значит? — Аня скрещивает руки на груди. — А я насчёт Глеба поговорить приехала.

— Тем более.

Я ухожу в палисадник и возвращаюсь к грядке. У меня работы хватает, а Ане делать нечего — из города в деревню и обратно километры наматывать. Но это её проблемы. Обсуждать Глеба с ней я не собираюсь. С чего бы?

— Тогда, может, расскажешь, что за мужчинка у тебя тут завёлся? — Анька пытается высмотреть у меня во дворе «мужчинку».

Так и хочется ей сказать, что «мужчинка» — тот самый бугай с детской площадки, чтобы оценила масштаб трагедии Глеба.

— Он мужчина, — я гордо вздёргиваю подбородок, — который способен меня защитить, и доказал это.

— Ох! — Аня прикладывает ладонь к груди и картинно качает головой. — Ты в курсе, что Глеб может снять побои, и твоему заступнику придётся объяснять всё в полиции?

— А ты в курсе, что это не твоё дело? — я откровенно грублю. — И не надо рассказывать, что ты за меня переживаешь.

— Переживаю, конечно! — Анька резко меняет настрой — становится участливой. — Я и за тебя, и за Глеба переживаю. Вы в браке, у вас семья. Он говорит, ты развестись хочешь.

— Хочу и разведусь, — отрезаю коротко.

— Лер, не глупи. Собирайся, я тебя в город отвезу. Домой пора.

Какая прелесть! Что Глеб, что Аня в контексте моего возвращения в лоно недосемьи про Машу и не вспоминают. Хотя о ребёнке тут надо думать в первую очередь. А я о дочке думаю, в отличие от мужа и подруги, которая заделалась его адвокатом.

— Уезжай, — киваю на джип, — у меня дел полно.

— Ты из-за мужика этого не хочешь к мужу возвращаться? — Аня играет в семейного психолога. — Зря-я… Сейчас тебе хочется попробовать другого мужика, но не будь дурой, Лер! Думаешь, с прицепом из детдома ты кому-то кроме мужа нужна?

Я в шаге от агрессивной выходки, сильнее сжимаю пальцами черенок лопаты. Сейчас я за собственные действия не отвечаю. Прицеп, значит, из детдома?!

— Сама напросилась… — рыкнув, иду к калитке.

Анька, похоже, не сильно верит, что я могу её лопатой отходить, и отступать не собирается. Стоит вся из себя городская фифа, ручки на груди сложила, улыбка на губах ехидная.

— Ты что творишь?! — орёт Анька, а я замираю.

Её эмоциональный крик адресован не мне — Васе. Откуда он тут взялся — не понимаю. Парень стоит в нескольких метрах от джипа, в руке у него алюминиевая миска с куриными яйцами. Васька расстреливает «снарядами» бликующую на солнце мордатую иномарку Ани.

Моя бывшая подруга забывает, что она вся из себя фифа, и гоняет нашего дурачка по улице, а он ржёт и умудряется добавлять по уже неплохо изгаженному джипу.

— Лерка! — с задорным криком и лыбой до ушей Вася перепрыгивает забор и юркает ко мне за спину.

Ситуация из трагичной превратилась в комичную. Убить Аньку я уже не хочу.

— Придурок! — она дёргает запертую калитку. — Иди отмывай машину!

— Езжай давай отсюда, — бросаю Ане, и мы с защитником идём в дом.

Не подходя к окну в комнате, я наблюдаю за Анной — обзор шикарный. Она злая, психует, пытаясь стереть с лобового стекла яичные следы, но только хуже размазывает. Ещё и соседский бобик докопался до Аньки конкретно, едва за лодыжки не прихватывает. Моей бывшей подруге ничего не остаётся, как уехать.

— И зачем ты Анькин джип яйцами закидал? — оборачиваюсь и с упрёком смотрю на Ваську.

Но сердиться у меня не выходит — улыбка сама лезет на губы.

— Она тебя обижала, — косматый парнишка пожимает плечами, — а я дурак. Что с меня взять?

Философский вопрос от Васи вводит меня в ступор. На мгновение кажется, что он такой же дурак как я бизнесвумен. Но нет, конечно, это же Васька. Я его сто лет знаю.

***

Вечером я нянчусь с двумя детками. Ну как нянчусь?.. Сижу в кресле с телефоном, пытаюсь разобраться с мобильным интернетом, а Маша с Борей на ковре с игрушками возятся. Мне только иногда приходится вмешиваться, когда спорить начинают. Но это не напрягает. А вот интернет… М-да, гаджеты и я несовместимы.

Шура намекнула, мол, сериал у неё надолго, поэтому я планирую покормить детей и уложить их спать. Буду наслаждаться одиночеством — книгу почитаю, кофейку выпью. Соседка своего малого заберёт поздно, а больше я никого не жду. Есть, конечно, опасения, что дикий папочка объявится, но я запрещаю себе об этом думать. Мысль материальна и всё такое.

Откладываю изрядно подпортивший мне нервы смартфон и смотрю на Машу с Борей. Хорошо играют, и никого им не надо. Я бы хотела, чтобы у меня были двое погодок. Вздыхаю, а под горлом стоит комок обиды. Сама я не рожу, взять ещё одного ребёнка сейчас не выйдет. В общем и целом мысли в голову лезут мрачные…

Если вспомнить, на каких моральных каруселях я прокатилась, когда мы с Глебом удочеряли Машу, то вообще ничего не хочется. Ужасное было время. Я постоянно на нервах из-за бюрократической волокиты, в страхе, что мы не подойдём для удочерения, ещё и муж добавлял. Глеб вроде поддерживал меня, но при этом я слышала упрёки — «Не можешь родить. Что ты за женщина такая?» Ничего общего с реальным положением дел унижения не имели. Глеб детей не хотел — это я сейчас отлично понимаю. Непонятно другое — зачем он согласился взять ребёнка в семью? И что ему сейчас от меня нужно?

За окном рычит «УАЗ» — за пару дней я научилась безошибочно отличать его от других марок машин. Приехал, блин. Снова у нас ночевать собирается?

— Привет, — Ян заходит в комнату. — Целый детский сад, — задумчиво смотрит на играющих детей.

— Двое — не детский сад, — ворчу тихо.

Маша на дикого папочку внимания не обращает — увлечена мягкими кубиками. А он к малым не лезет — прямой наводкой идёт к дивану и разваливается на нём. Чувствуйте себя как дома, пожалуйста.

— Набегался сегодня. Полежу.

— Конечно-конечно! — не могу сдержать «радости» по этому поводу. — Всю ночь лежать собираешься?

— Да.

— А мне где прикажешь спать?

— Тут места и тебе хватит, — хлопает огромной лапой по дивану. — Приглашаю, — улыбается нахально.

О, пошлые шуточки попёрли! Похоже, мы с дикарём выходим на новый уровень отношений, и у него, оказывается, есть чувство юмора. Фиговое, но есть.

— Спасибо, я лучше на полу посплю, — кривлюсь и иду в кухню.

Нервно достаю из холодильника молоко, нервно наливаю его в кастрюльку и нервно едва не выворачиваю крутилку на плите, включая конфорку.

На диване он спать собрался, ещё и меня с ним прилечь приглашает. Каков гад, а?!

— Я пошутил, если что, — Ян заходит в кухню. — Насчёт дивана.

Оборачиваюсь, чтобы высказать ему за шуточку, но мы встречаемся взглядами, и у меня все слова разлетаются. Дикарь — да, но привлекательный. Сглатываю тугую слюну, рассматривая большого крепкого мужчину. Ян вполне подходит под описание идеального красавца, от которого большинство женщин планеты Земля легко потеряют голову. Только не я. Мне он совсем не нравится. Ни капельки.

— Забыли, — бурчу и сыплю овсяные хлопья в молоко.

— Как у вас с Машей дела? Чем занимались сегодня? — Ян занимает место за столом и цапает конфету из вазочки.

Странное чувство растекается в груди теплом. Я хотела, чтобы муж однажды пришёл с работы и не наорал на меня, а вот так поинтересовался, как у меня и дочери прошёл день. Мечты сбываются, хоть и с некоторыми нюансами. Бородатыми, в основном.

— Нормально, — пожимаю плечами. — Если не считать мою подругу Аню, которая прикатила из города, чтобы вернуть меня к мужу, — выдаю на одном дыхании.

Зачем я сказала ему про визит Аньки? Яну дела до этого нет. Подсознательно жду от него издёвки или чего-то в таком духе. Но нет, молчит. Крутит в крупных пальцах запакованную карамельку и выглядит крайне задумчивым.

— Подруга должна быть за тебя, а не за твоего охреневшего мужа, — неожиданно для меня Ян выдаёт вполне справедливое замечание. — Разве нет?

— Должна, да не обязана, — сама не замечаю, как меня затягивает в разговор по душам. — Аня как-то предлагала мне от Машеньки отказаться ради мужа. Вернуть в детский дом. Представляешь? — горько улыбаюсь, помешивая кашу.

— Не очень, — тихо отзывается дикарь. — Ты сама что думаешь по поводу мужа?

На мгновение мне кажется, что Яну интересна моя судьба, а потом я собираю мысли в кучу и становится ясно — он из-за Маши спросил.

— Мы с дочерью к нему не вернёмся, — моё решение — не секрет и не изменилось. — Знаешь, твоё появление в нашей жизни — это неплохо, — поворачиваю голову и натыкаюсь на изумлённый взгляд тёмных глаз. — С точки зрения моего развода с мужем, — пытаюсь объяснить, но выходит ещё хуже. — То есть я хотела сказать… — осекаюсь. — Ладно, всё. Забудь.

— Нет уж, — дикий папочка качает головой, — договаривай.

— Просто Глеб и Аня… — в горле у меня пустыня. — Они подумали, что ты… что мы…

— Вместе? — Ян договаривает за меня.

— Да, — подтверждаю, а щёки горят. — Я не стала никого переубеждать. Надеюсь, Глеб разозлится и решит поскорее со мной развестись. Извини, я тебя немного использовала, — мне неловко.

— Не меня, а ситуацию. В любом случае я не против, — дикарь разворачивает конфету и суёт её в рот.

Он выглядит вполне миролюбиво. Снова оттепель? Ох, с этим мужчиной никогда не угадаешь.