Дикий папочка

Глава 21

Из хороших новостей — ливень закончился. Из плохих — «УАЗ» заглох.

Я стою под мелким моросящим дождём на обочине дороги и пытаюсь обнаружить под капотом причину поломки. Темень кромешная, а у меня фонарь еле пашет. Я уже вспомнил все самые страшные проклятия. В основном, нецензурные. Если машина не заведётся, придётся мчать в город зверем. Это безумие, да. Но другого выхода нет.

По шоссе мелководной рекой бегут последствия ливня, небо заволокло тучами — ни звёзд не видно, ни луны, а вокруг глухой лес. И я один здесь — отважный безумец, в десятый раз пытаюсь оживить машину.

Обтерев руки о футболку, сплёвываю с досадой и без особой надежды отправляюсь за руль. Сейчас ещё раз попробую завести и, если не выйдет, обернусь зверем и побегу в город. У меня там только два варианта. Первый — меня загребут в полицию за нудизм, второй — загребут в приют-питомник для животных.

Сажусь на водительское сиденье, хватаюсь за ключ в замке зажигания и замираю. Справа на пассажирском кто-то есть. Не раздумывая, протягиваю лапу и сжимаю пальцы на горле незваного гостя.

— Эй! Ты чего?! — сдавленно хрипит знакомый голос.

Хватку я разжимаю и тянусь за фонариком в карман. Свечу. Вася? Вася, ё-моё!

— Ты как тут оказался?! — почти ору на дурака-хулигана.

— Не знаю, — он закрывает локтем глаза от света.

— В смысле — не знаешь? — бросаю фонарик на приборную панель. — Ты посреди трассы вообще-то.

— Да? — Василий хмурится. — Я пил чай на веранде и почувствовал, что кому-то нужна помощь, а потом подумал про тебя… И вот, — разводит руками.

Странные, чёрт возьми, дела.

— А не колдун ли ты случаем? — гну бровь.

— Я?! Не-е-ет! — Вася рьяно мотает косматой головой.

А я разглядываю парня. Если бы Василий обладал колдовской силой… Короче, Любушкам бы давно пришёл конец. Но сейчас меня волнует не это.

— И что мне теперь с тобой делать?! — я с чувством луплю кулаком по баранке.

И так проблем выше крыши, тут ещё дурачок на мою голову свалился. Если заведу мотор, придётся его с собой в город везти. В деревню возвращаться — только время терять. А если не заведу — вообще хрен знает, что делать. Одного Ваську на трассе ночью бросить не могу, а за волком он не угонится.

— Не надо со мной ничего делать, — отзывается паренёк. — Ты это… Тебе моя Поля нравится, да?

— Нет, не нравится, — поворачиваю ключ — слушаю, как свистит «УАЗ».

Не заводится. С-собака…

— Правда? — с недоверием интересуется Василий.

— Ерундой не страдай! — с раздражением бросаю назойливому гостю. — Я не знаю, каким макаром тебя сюда занесло, но мне в город надо. К Лере. До рыси твоей мне дела нет.

— Ну ладно.

Вася пожимает плечами… и мотор заводится. А я сейчас ключ не трогал. Он сам!

— Это ты сделал? — смотрю на дурочка большими глазами.

— Может, я, может, не я. Не знаю, — флегматично отзывается. — Чай стынет, я пойду.

Я только рот открыть успеваю, а Василий уже выпрыгивает из машины. Вот куда он, а? Матерюсь и тоже выхожу на улицу — хочу остановить дурня, но слова из себя выдавить не могу. Вася медленно бредёт вдоль трассы и с каждым шагом он становится всё прозрачнее и в конце концов исчезает. Растворяется, как туман.

Стою и не знаю, что протереть — глаза себе или фары «УАЗу». Не колдун, значит? Фиг его знает, может, и не колдун. Я не большой знаток в этом деле. Но кто такой этот деревенский дурачок, я обязательно выясню. Потом. Сейчас мне срочно надо мчать в город.

***

Я сильно недооценила талант Ольги Петровны. Сплетница не стала ждать трудовых будней, а воспользовалась телефоном, чтобы прицельно выстрелить новостью в госпожу Беспалову. Сработано быстро и эффективно на все сто процентов.

Естественно, Глеб всё отрицал. Естественно, теперь ему надо во что бы то ни стало доказать, что Ольга Петровна несла чушь. Естественно…

— Иди, я сказал! — сипит муж и тащит меня к выходу из автовокзала.

Я упираюсь и пытаюсь возмущаться. Но Глеб так сильно сжимает моё плечо, что от боли у меня перед глазами вспышки и речь где-то на уровне мыши. А всем вокруг пофиг. Народа в здании хватает, но каждый занят делом — носом в телефоне. Даже дедуля-охранник и тот смотрит в смартфон. Подозреваю, он ещё и глуховат.

— Отпусти! — получается закричать, когда Глеб вытаскивает меня на улицу.

— Заткнись! Иначе я за себя не отвечаю! — резко притягивает меня к себе, сдавливает сильными пальцами мои скулы. — С этой минуты ты будешь играть роль любящей жены и вообще делать всё, что я тебе скажу. Ясно?! — смотрит на меня безумными от ярости глазами.

— Нет, — выдыхаю.

— Твар-рь… — у мужа ходят желваки, но лицо моё он отпускает. — Но сегодня я буду добрым, — скалится плотоядно. — Ты должна хорошо выглядеть, чтобы появляться со мной на людях.

Настоящая тварь здесь Глеб. И я его ненавижу. По-настоящему, от всей души, концентрированно.

— Руку отпусти! — пытаюсь вытащить запястье из хватки мужа.

Но кулак Глеба как тиски. Я только себе дополнительную боль причиняю и больше ничего.

— Заявление на развод ты заберёшь, — приказывает.

— Я лучше умру, чем останусь твоей женой! — отвечаю на эмоциях.

— Лучше умереть, да? — Глеб щурится. — Будь осторожна в желаниях, Лера. Всякое в жизни бывает. А мне вдовцом с ребёнком остаться только в плюс.

От такого заявления у меня мурашки по спине бегут. Это почти угроза. Репутация Глеба запятнана, и он ни перед чем не остановится, чтобы отмыться.

— Нет! Отпусти! — ору на всю улицу, а муж тащит меня к кроссоверу.

Мои крики уносят порывы сильного ветра, разгулявшийся дождь лупит по лицу острыми каплями-иглами. В этом безумии я уже плохо понимаю, что происходит, но в какой-то момент пальцы Глеба на моём запястье разжимаются, а сам он будто испаряется.

Я оглядываюсь, чтобы понять, что происходит, и вижу Яна. Большой, страшный — он идёт ко мне бесшумной, но крошащей асфальт поступью. Зверюга! Мне теперь не страшно — страшно должно быть Глебу. Он уже рядом с кроссовером, намылил лыжи драпать.

— Ты в порядке? — дикарь поддерживает меня под локти.

— Д-да, — дрожу, растирая пальцами ноющее от боли запястье.

В относительном порядке. Я напугана, и под коленками слабость, а промокшая одежда кажется невыносимо тяжёлой. Но выдать подробности я сейчас физически не способна.

— Постой минутку, — Ян говорит мне, а смотрит на Глеба.

Убийственный у дикаря взгляд — тяжёлый, яростный. В тёмных глазах чётко читается желание уничтожить моего обидчика.

Моргнуть не успеваю, а Ян оказывается рядом с кроссовером. У дикаря невероятная звериная ловкость при внушительных габаритах. А у Глеба адреналин на максимуме — он чудом успевает нырнуть за руль кроссовера и заблокировать двери. Мой пока ещё муж — натуральный жалкий слабак. Трус! Пару минут назад он был не прочь овдоветь практически своими руками, а увидев Яна, просто смылся.

Тяжёлый удар огромного кулака по лобовому стеклу — и кроссовер рвёт когти с места, едва не сбивая дикаря. Он успевает отпрыгнуть, а у меня сердце почти останавливается.

— Ян! — кричу в ужасе, срывая горло.

Дикий папочка кидает на меня короткий взгляд, сплёвывает в лужу и кроет матом вслед уезжающему трусу.

— Ты обещала, что не будешь с ним встречаться! — идёт ко мне через стену дождя. — Ты понимаешь, что этот упырь мог с тобой сделать?! Лера, на фига?! — держит меня за плечи и смотрит в глаза.

— Я-а… — хватаю ртом воздух и капли и больше ничего не могу сказать.

Это ничего не объясняет, но дикарю, кажется, и не нужны объяснения. Взгляд чёрных глаз становится мягче, обволакивая меня нежностью и покоем. Мы стоим перед зданием автовокзала под дождём и порывами ветра — одни в целом мире. Вокруг больше ничего и никого нет. Только Ян и я…

Шершавые огромные ладони обхватывают моё лицо, дикарь прижимается лбом к моему лбу и закрывает глаза.

— Моя ты… — выдыхает Ян. — Всё.

И целует. Страстно, жадно, с рыком. Прижимает к себе, и, кажется, нечем дышать, но в этих тисках мне хорошо. Дикарь не оставляет шансов сомнениям или вопросам. Я теперь его… Всё. Огрел дубиной-поцелуем по голове и уволок в пещеру.

— Ян, мы не можем так… — пытаюсь образумить его, когда поцелуй заканчивается.

Не заканчивается. Это была техническая пауза, а второй акт оказывается ещё круче первого. От впечатлений не держат ноги, и я почти вишу на шее дикаря, отвечая на жаркий поцелуй.

— Ещё что-то хочешь сказать? — выдыхает мне в искусанные губы.

— Можно мне хотя бы подумать? — язык заплетается.

— Не о чем думать, — отрезает Ян и ведёт за руку к машине. — Ты женщина, я мужчина…

Потрясающий довод! Дикий папочка гениален в своей простоте. Впрочем, с этим его качеством я уже знакома.

Он открывает передо мной дверь «УАЗика», я сажусь и понимаю, что с меня практически ручьями течёт вода. Промокла насквозь. И чертовски замёрзла — зую на зуб не попадает. Или это шок отпускает? Не-е-ет, не отпускает! Душа в лёгкой эйфории, тело — вата, мысли в кучу.

Дикарь садится за руль. Он тоже неслабо промок. Но, в отличие от меня, не трясётся, как осиновый листочек на ветру.

— Мы ведь почти не знаем друг друга, — я из последних сил пытаюсь сохранить здравомыслие.

— У нас с тобой дочь, — твёрдым тоном отзывается Ян. — Мало? Давай сына сделаем, — тянется за ещё одним поцелуем.

Или не поцелуем?..

— Эй-ей! — упираюсь в твёрдую мощную грудь дикаря ладошками, понимая, что сопротивление больше номинальное, чем реальное. — Не так быстро, п-пожайлуста!

— Ты права, — Ян завязывает с вольностями. — Для начала я хочу знать, зачем ты встречалась с Глебом.

Ух, какой тон! Хоть сиди, хоть растекайся лужицей. Глеб мне приказывал, а Ян… Нет, это не приказ — требование, которому нереально не подчиниться. И я выдаю всё — про Ольгу Петровну, про цели мужа. Рассказываю, как он нашёл меня с помощью телефона. Взахлёб.

— …Он даже пытался мне угрожать! — вхожу в раж. — Сказал, что не против остаться вдовцом.

— Смело, — абсолютно холодно бросает Ян.

И тут я понимаю, что за ледяной маской скрывается пожар эмоций. Ещё пара дровишек «в топку» — и Ян слетит с катушек.

— Эм-м… — судорожно перебираю варианты отыграть назад. — Пугал, — пожимаю плечами.

— Боятся надо ему, а не тебе, — дикарь смотрит на меня внимательным, прошивающим до дна души взглядом. — Телефон давай сюда.

Без вопросов достаю из сумочки смартфон и протягиваю его Яну. А он достаёт симку, а потом ломает его голыми руками. Как печеньку!

— Эй! — большими глазами смотрю на крошево в руках дикаря.

Ян заводит машину, сдаёт назад и, остановившись рядом с урной, опускает стекло. Обломки гаджета отправляются в мусорку.

— Утром выберешь себе новый телефон. Я оплачу.

Зачем так радикально-то, блин! Погодите, в смысле — утром новый телефон?

— Думаешь, в Любушках продают телефоны? — спрашиваю ехидно.

— Ночуем в городе. Маша с Шурой — с ней всё будет хорошо, а вот нам с тобой по такой погоде лучше на трассу не соваться.

Ян уже всё решил. Он звонит нашей соседке, спрашивает о дочери, ещё о чём-то говорит с ней. А я сижу и тихонько офигиваю. Дикарь уже пытался однажды ставить меня перед фактами, но не так. Сейчас он меня выдергивает из старой жизни. С корнем.

И, чёрт возьми, мне это нравится!