Дикий папочка

Глава 15

Ветки цепляются за платье — рвут тонкую ткань, а я упрямо иду вперёд, растирая кулаком слёзы по щекам.

— Козёл! — вскрикиваю в сердцах и всхлипываю.

Почему Ян не понимает, что со мной может обрести настоящее счастье?! Дурак потому что. И козёл!

Когда я попала в волчью стаю, мне ещё не было восемнадцати, а Ян весь из себя взрослый, да ещё и сын вожака. Конечно, я влюбилась. В него вообще невозможно не влюбиться. Красивый, сильный, умный, опытный… А я для него девчонка мелкая.

Сказал «Подрасти тебе надо, Поля». Я подросла, а толку? Отец Яна ему невесту с севера выписал, к свадьбе готовились всей стаей. Как мне было больно на всё это смотреть, только луна знает! Но даже тогда я не теряла надежду понравиться Яну.

В день свадьбы пришла к нему и честно сказала, что могу стать ему второй женой. Волки иногда берут двух жён — ничего такого. Только Ян улыбнулся, потрепал меня по голове как ребёнка и сказал, мол, найдёшь ещё своё счастье. Типа он — не моя судьба.

Угу… Он в Катьку влюбился. Не сразу, но чувства у Яна к северной волчице появились, а она его предала — сбежала пузатая с колдуном. Но даже это не открыло Яну глаза — он так и не увидел во мне женщину. А я ведь всё время рядом с ним была. И ни разу не дала ему повода усомниться в моей верности.

А теперь человечка у Яна появилась. Мамаша, блин. Я бы в сто раз лучшей матерью для его дочери стала. Я детей люблю.

— Иди домой, — остановившись, передразниваю вожака. — Щаз!

Кулаки сами собой сжимаются, и такой злостью меня кроет, что в ушах стоит писк.

Ян снова грозился выгнать из стаи, а я снова молча слушала его угрозы. Ну, почти молча. Надо было высказать Яну всё. Получилось бы грубо, зато правда.

Человечка Яна кинет, как когда-то его кинула Катя. Я уверена. Только меня рядом с вожаком уже не будет. Хватит. И в деревню я ходить не перестану. Не из-за Яна, нет. У меня в Любушках появился друг. Ладно, пока ещё не друг, но хороший знакомый точно. Хоть у Васьки шариков в голове и не хватает, но он хороший парень. Честный, открытый и не козёл.

Вот прямо сейчас пойду к нему! Ночевать попрошусь. Высплюсь как следует, а утром отправлюсь искать новый дом. Мало, что ли, в лесу свободных территорий? Да их полно! Наверное…

Размышляя, дохожу до деревни, сворачиваю на улицу, где стоит Васин дом, и через минуту уже стучу в его дверь. Он совсем рядом с лесом живёт. Один.

— Вась, ты спишь?! — колочу носком балетки по двери.

— Поля? — мой сонный знакомый высовывается в окно. — Ты чего тут делаешь?

— К тебе пришла… переночевать. Пустишь?

— Пущу, — исчезает в комнате. — Заходи, — открывает дверь.

— Спасибо, — улыбаюсь слабо и шагаю через порог.

У Васьки дома бардак. Ну это как водится у каждого порядочного одинокого мужчины. Меня беспорядок не смущает. Я и прибраться помогу. Но утром.

— Есть хочешь? — Вася ставит на стол овощной салат в пластиковом контейнере. — Или ты только мясо ешь?

— Я всё ем, — придвигаю к себе посудину и беру из рук знакомого вилку. — Спасибо.

Салат не первой свежести, но ничего такой — есть можно. Не скис и ладно.

— А где ты живёшь? — Вася устраивается на табуретке напротив меня.

— Я? — жую и думаю, как отмазаться. Про заимку, где живёт стая, людям говорить нельзя. — В лесу живу.

— И не страшно тебе в лесу?! — у Васьки на лице восхищённое выражение.

— Нет, — пожимаю плечами. — Что там страшного?

— Не знаю… Волки?

У меня из горла вырывается нервный смешок, а Вася отводит взгляд.

— Эй, ты чего? — я откладываю вилку и накрываю руку парня ладошкой. — Я не хотела тебя обидеть, — пытаюсь заглянуть ему в глаза.

— Да? — хмурится. — А засмеялась почему?

— Не над тобой, — вздыхаю. — Нервная я сегодня. Не обращай внимания.

— Плохой был день?

— Вечер не задался, — признаюсь, а под горлом снова ком стоит.

— Поэтому у тебя глаза заплаканные?

Ты глянь, какой внимательный! Дурак, а поумнее некоторых будет. И вообще, Ваське на меня не пофиг, хоть мы с ним и знакомы пару дней. А Ян вон несколько лет меня знает и плюёт на мои чувства и слёзы.

— Ветром глаза надуло, — сочиняю на ходу.

— М-м, ясно. Чай будешь?

— Угу, — киваю.

И пока Вася возится с чайником, я достаю из кармана платья телефон и быстро набираю смс.

01:05 Я: Будь счастлив с человечкой. Мне плевать.

Ставлю мобильник на беззвучный режим и кладу его на стол экраном вниз. Даже если вожак ответит, я читать не буду.

— Почему в лесу ночевать не захотела? — Васька ставит на стол чашку. — Ты же не боишься в лесу…

— Не боюсь, но скучно там. Поболтать с кем-нибудь захотелось, — шваркаю горячим чаем.

— Со мной? — Вася искренне удивлён. — Я же дурак.

Вот кто ему это сказал, а? Нет, я понимаю, что у Васьки не всё нормально на «чердаке», но он уже не первый раз называет себя дураком. Явно кто-то ему подсказал.

— Ты не дурак. Понял?

Вместо ответа Вася встаёт и идёт к кухонному буфету — ищет там что-то. А потом возвращается и протягивает мне какую-то пластиковую баночку.

— Вот, смотри — это таблетки от головы, — стучит пальцем по своему виску. — Они для дураков.

— Тебе их шаман посоветовал? — кручу в пальцах упаковку с таблетками.

— Кто? — Вася удивлённо гнёт бровь.

— Как это у вас называется? Блин, забыла… А-а, врач!

— Да-да, врач, — охотно соглашается Васька. — Мне соседка помогает рецепт брать. Каждый раз новый надо. Я потом с ним в город езжу. В аптеку.

В человеческих лекарствах я совсем не разбираюсь. Но вроде по рецептам у них только сильные таблетки продаются. Значит, эти сильные.

— А если их не есть, что будет? — ставлю баночку на стол и отодвигаю её от себя.

— Не знаю, — парень пожимает плечами. — Я всегда принимаю таблетки.

Как по мне, так от химии этой только хуже. А люди ничего — едят пачками, можно сказать. Я бы ни за что не решилась съесть таблетку.

— Спать пойдём? — зеваю, и глаза слипаются после горячего чая.

— Пойдём. Я тебе в комнате постелю. Там удобная кровать.

— А сам где спать будешь? — мне неловко выселять хозяина из кровати.

— Дак это… в зале. Там диван, — Вася встаёт и идёт в комнату. — У меня места много! — кричит оттуда. — Оставайся у меня жить, а то в лесу скучно!

Блин, простой он, конечно — оставайся жить. У меня улыбка сама на губы лезет. Готов приютить бездомную рысь. Добрый Вася.

— Ты аккуратнее с предложениями, а то возьму и останусь! — отвечаю в шутку.

— Оставайся, — парень выглядывает из комнаты. — Мне не жалко.

— Ты серьёзно? — я немного в шоке.

— Ну да, — пожимает плечами. — Вдвоём жить веселее.

— Я подумаю, — улыбка у меня выходит растерянная.

Вася снова исчезает в комнате, а я краем глаза замечаю, как мигает светом экран телефона.

01:45 Ян: Хватит дурью маяться. Ложись спать.

М-м-м, дурью я, значит, маюсь, да?.. Мне хочется выкинуть мобильник в открытое окно кухни. Ян так ничего и не понял обо мне.

01:46 Я: В стаю я не вернусь. Спокойной ночи.

Кидаю номер Яна в чёрный список и отключаю телефон.

***

Я просыпаюсь среди ночи проверить Машу — у меня это уже на автомате. Дочь спит в кроватке, подмяв кулак под щёку. Всё в порядке. Можно возвращаться ко сну, но… Шуры нет. И Бори тоже.

Соседка пришла ко мне за полночь с ребёнком и попросилась переночевать. У неё там мышь в стену забралась и шкрябалки устроила — спать невозможно. Я постелила Шуре на полу, а малого уложили со мной на диван. Теперь от Шуриного сына остались только штанишки и футболочка — лежат на подушке. Жутко даже.

Куда она ушла, да ещё с раздетым ребёнком?

Я кутаюсь в шаль и выхожу из дома. Смотрю за калитку — никого, а у Шуры в окнах света нет, и замок на двери висит. Интересное кино. Иду по двору, ищу глазами в потёмках соседку и… замираю.

Она стоит у меня в огороде, голову задрала — в небо смотрит. Шура решила на звёзды полюбоваться или что? А где Боря?

— Лети сюда! — шёпотом кричит соседка и машет руками. — Хватит уже! Нам за Машей смотреть надо, а не гулять!

У меня глаза на лбу от удивления. Но ещё больше я офигиваю, когда Шуре на предплечье садится маленькая птица. Маленькая-то она маленькая, но похожа на сову. На совёнка, точнее. Если мне, конечно, глаза в потёмках не врут.

Моя соседка с этим совёнком разговаривает, как с человеком, и Борей его зовёт. В смысле — Боря?! Шуру что, Васька покусал, и она с ума сошла? Других вариантов у меня нет ровно до того момента, как этот самый птенец совы не начинает увеличиваться у моей соседки на руках.

Глаза протереть хочется. Я что, до сих пор сплю?

Моргаю часто, чтобы прийти в себя, но это ни черта не помогает. Совёнок превращается… в Борю! Ох ты ёлки-палки! У меня кружится голова и перед глазами темнеет…

— …Лерка! Лерка, боже ты мой, очнись! — Шурин голос звучит, как из бочки.

Я получаю шлепок по лицу и открываю глаза. Реальность пляшет, но лицо соседки я вижу. Хоть и не чётко.

— Что случилось?.. — слова царапают горло.

Приподнимаюсь на локтях и чувствую, как гудит болью голова. М-м-м, как больно! Прикладываю ладонь к затылку, а там шишка. Похоже, я в обморок упала и неплохо обо что-то приложилась. Галлюцинации с совёнком шли в комплекте.

— Грохнулась ты, — вздыхает Шура. — Сколько пальцев видишь?

Четыре? Шесть? Ой всё!

— Пальцы… Мне причудилось, что Боря — сова. А ты про пальцы спрашиваешь, — выдыхаю и аккуратно ложусь на деревянный настил.

— Да-а, чего только в обмороке не привидится, — соседка охает, ахает и помогает мне подняться.

Меня всё ещё покачивает, но теперь я чётко вижу Борю — сидит на газоне голый ребёнок, зевает. Нормальный, блин, ребёнок! А не совёнок.

— Ты чего по ночи с детём бродишь? — задаю Шуре резонный вопрос.

— Душно у вас, Боря упрел. Я воды набрала и во двор вышла. Хотела Борьку на траве из ковшика обдать и тут грохот. Глядь, ты лежишь.

— Прости, Шур, — цепляюсь за деревянный столбик, — не хотела вас с Борей напугать.

— Ой, его напугаешь, — отмахивается соседка. — Не понимает ещё ничего. А с тобой что делать, болезная?

— Ничего. Давление, наверное, скакнуло.

— Молодая ты ещё для давления, — Шура смотрит на меня с недоверием.

— Вчера был сложный день. Мы с Яном в город ездили к мужу моему. Короче, перенервничала я.

— Так-так, — соседка берёт сына на руки, — а вот тут я хочу подробностей.

Ну вот, Лера, твой собственный длинный язык оставил тебя без сна. Я отлично понимаю, что теперь Шура с меня живой не слезет, пока не расскажу ей всё в подробностях.

Не без поддержки соседки ковыляю в дом. Шура — женщина сильная, и ребёнка, и меня тащит. А там ещё и чаем меня напоить вызывается.

Боря снова спит, чайник на плите шуршит, а соседка слушает про наш с Яном поход к Глебу. Я всё честно рассказываю, ничего не скрываю. И про Аньку тоже.

— Мне эта звезда твоя сразу не понравилась, — кивает Шура. — Так и знала, что от неё, кроме подлянки, ничего ждать не стоит.

— Видимо, я в людях совсем не разбираюсь, — вздохнув, подпираю щёку кулаком. — И Глеб гад, и Анька стерва каких мало.

— Угу, а дикарь нормальный мужик оказался, — хмыкает соседка.

— Кстати, они с Машей тест сдали. Через неделю узнаем, отец Ян или нет.

— У тебя остались сомнения, что он Машин папа? — удивляется Шура.

— А у тебя их нет? — я ещё больше удивляюсь. — Ты сама недавно рассказывала, что Яну не стоит доверять.

— Я говорила, что не стоит выводить его из себя. Не путай кислое и мягкое, пожалуйста. Нормальный Ян мужик, если уметь с ним обращаться.

— Что ты имеешь в виду? — для меня Шура говорит сплошными загадками.

— Подход к нему нужен… — задумчиво выдаёт, но понятнее не становится. — Думаю, ты разберёшься со временем. Ян к тебе неровно дышит — это видно.

— Что видно-то?! Боже мой, как скажешь!

— Ой-ой, разошлась! — смеется соседка.

Слова Шуры вызывают у меня искреннее возмущение, а она веселится от души. И ещё советует не нервничать, потому что я «женщина немолодая» с давлением.

Иногда мне хочется Шуру покусать. Сильно. Она подтрунивать умеет как никто другой. Знает ведь, что у меня с Глебом не вышло. Развод на носу. Разве сразу после такого начинают новые отношения?

— Мне бы с одним мужиком разобраться, — ворчу, попивая чай. — Куда мне второй?

— Глеба можно за мужика не считать, — уверенно заявляет Шура. — Ты к Яну присмотрись получше. Скажу тебе честно, Лер, с ним просто не будет, но зато он надёжный. Вас с Машей и обеспечить сможет, и защитить. В наше время такой экземпляр на вес золота.

— Вот кому-то повезёт, — ёрничаю.

— Будешь ушами хлопать, так и случится. Думаешь, не уведут Яна у тебя из-под носа? Уведут.

— Шура, прекрати, — я прошу тихо, хотя хочется наорать на соседку. — Не может у меня никто Яна увести, потому что я на него не претендую. И вообще спать пора.

У меня сердце колотится, как ненормальное, и лицо горит. Поговорили, называется.