Дикий папочка

Глава 27

Просыпаюсь чуть раньше сигнала будильника и отключаю его, чтобы не разбудил Машу. Пусть ребёнок поспит лишние двадцать минут. Мне безумно жалко поднимать дочь ранним утром.

Зевая, плетусь на улицу к умывальнику — плеснуть на лицо прохладной воды. Я чувствую себя разбитой, надо взбодриться. Но бодрость приходит, откуда не ждали — Ян куда-то пропал.

У забора пусто — машины его нет. Надувной матрас сдут, упакован в сумку и сложен вместе с фонарём у сарайки. Внутри курятника, кроме бройлеров, никого. Видно, что дикарь их накормил, оставил воды… и смылся.

На мгновение мне становится дурно. Вдруг Ян ушёл совсем? Но потом я понимаю — глупость. Даже если наш дикий папочка передумал спать у курятника под открытым небом, он всё равно придёт, чтобы увидеть дочь. В этом у меня почему-то нет сомнений.

Или к Полине поскакал? Но там Вася…

Надо срочно приходить в себя! Я, похоже, брежу. Быстро топаю к умывальнику — освежаюсь прохладной водой. Уже лучше. Чтобы почувствовать себя человеком в полной мере, не хватает лишь чашки кофе…

Пока я варю его, Маша просыпается. Сама. Но настроение у дочки, мягко говоря, скверное. Я пытаюсь закончить с утренним напитком у плиты и одновременно развлекаю сидящую в стульчике для кормления дочку. Она встала раньше положенного — капризничает и ждёт, когда мама покормит её кашкой. А мама не покормит. Машулю ждёт завтрак в саду, и на сытый живот она его есть точно не станет. Короче, у меня тот ещё карнавал. Кофе убегает из турки, Маша дотягивается до обеденного стола и опрокидывает сахарницу. Боже, как сейчас Яна не хватает!

Кое-как справляюсь на кухне и бегу с дочкой под мышкой в комнату одеваться. Процесс крайне ответственный — встречают по одёжке. Я ещё вчера приготовила вещи, в которых поведу дочь в сад, и несколько комплектов, которые оставлю в Машиной кабинке. У меня всё под контролем! Почти.

Главная проблема — я жутко волнуюсь. Во-первых, в ясли детки идут с полутора лет, а Машуля пока до этого возраста чуток не доросла. Только ждать мы не можем — потом мест не будет. Так сказала заведующая. А во-вторых, я просто боюсь доверить Машу воспитателю и нянечке. Это я перед Шурой вчера храбрилась, мол, персонал в саду опытный и бла-бла-бла, но сердце не на месте. И поддержать меня некому.

Если бы Ян вчера не занимался глупостями, я бы могла с ним поделиться новостями. Но он устроил представление, и как-то не срослось у нас поговорить. А с утра его вообще дома не оказалось. Но ничего-ничего, я ведь раньше как-то жила без Яна. Помощи с дочкой от Глеба не видела, он только палки в колёса вставлял, и нормально справлялась. Сейчас тоже справлюсь.

Выхожу с Машей на руках из дома, усаживаю её в коляску, быстро закрываю дверь на ключ и выхожу со двора. Утро раннее, свежее, прохладное. Хорошо! Несмотря на панику и мандраж, я способна оценить деревенскую атмосферу. Мне нравится. И Маша вроде оттаяла. Дочь снова увлеклась разглядыванием коров, которые вальяжно плетутся по обочине в поисках чего бы пожевать.

— Лера! — Шура догоняет меня почти у детского сада. — Погоди!

Соседка тоже с коляской — в ней спит Боря. Интересно, что Шура идёт совсем не со стороны нашей улицы. Чего она с утра пораньше с детём по деревне скачет?

— Случилось что? — спрашиваю, когда соседка подходит.

— Ты куда идёшь? — тяжело дыша, она встаёт у меня на пути.

— В сад Машу веду, — киваю на коляску с дочерью. — А что?

— Ты с Яном этот вопрос обсудила? — Шура утирает взмокший лоб.

— Нет. Ян вчера опять сказки мне рассказывал. Не до того ему было, — хмурюсь. — А сегодня куда-то уехал. Может, в вагончик к себе спать. Не знаю, — пожимаю плечами.

— Нет его в вагончике, — выдаёт соседка.

— А ты проверяла? — приподняв брови, смотрю на неё.

— Оттуда и иду. Утром приметила, что машины у твоего забора нет, и позвонила ему — абонент вне зоны доступа. Пришлось бежать туда, — тараторит.

— Зачем? — удивляюсь ещё больше.

— Лера, нельзя Машу в сад, — категорически заявляет Шура. — Ян про оборотней не врёт. Волк он, а дочь ваша — волчонок. Понимаешь?

— Нет. Вы с Яном сговорились?

— Никто не сговаривался! — соседка выходит из себя. — Я понимаю, поверить сложно, но это правда, — напирает. — А Маше в садик нельзя.

— С какого перепуга?! — я тоже на нервах.

— С такого! Представь, что будет, если девочка там превратится?!

— Бред… — шепчу и толкаю коляску.

Обойти соседку непросто — она меня не пропускает. Да что ж такое?! Мы и так опаздываем, ещё и Шура с закидонами. В Любушках пора открывать психиатрическую лечебницу — минимум два пациента есть.

— Лера, нет! — голосит подруга.

— Шура, уйди, я тебя прошу! — обруливаю настырную и топаю к садику.

Я и сама не хочу расставаться с дочерью даже на час. Но какой у меня выбор? В сентябре кровь из носа надо выйти на работу в местную школу. Меня берут учителем начальных классов. И Маша к этому времени должна освоиться и закрепиться в садике. Иначе может случиться так, что нам с дочкой тупо не на что будет жить.

Результаты теста пока не готовы. Что Ян будет делать, если отцовство не подтвердится? Наверное, продолжит искать родную дочь — это правильно. А наши с ним отношения под большим вопросом. Что будет завтра — никто не знает, а значит, рассчитывать я могу только на себя.

***

Задержался в городе на час дольше, чем рассчитывал. Выбрать телефон для Леры оказалось не так просто. У девочки сложные отношения с гаджетами. Я искал смартфон, который будет иметь все нужные современные функции и одновременно с этим простой интуитивно понятный интерфейс. Задача на максималках, но я справился.

Гордый собой, с новеньким смартфоном, я оформил сим-карту и мчу в Любушки. Хоть и задержался, но время раннее. Девчонки ещё спят. Приеду — разбужу…

— Алло, да, — рулю и не глядя на номер, отвечаю на звонок.

— Ян, ты где?! — кричит из трубки шаманка.

— Какая разница? — еще перед ней я не отчитывался. — И вообще, чего орёшь с утра пораньше?

— Лера Машу в сад повела!

Какой на хрен сад?! У меня челюсть едва на коврик не брякается. Она мне про сад не говорила…

— Ничего не перепутала? — интересуюсь на всякий случай.

Мало ли какой сон Шуре приснился под утро.

— Нет, ёлки-палки, не перепутала! Приезжай…

Голос шаманки обрывается, квакает — связь на трассе никакая. Но я успеваю понять, что случилось, и топлю тапку в пол.

Тема Полины и оборотней последние пару дней стоит в топе наших с Лерой споров, а обсуждение дел насущных отошло на второй план. И это огромная ошибка! Я профукал момент, когда мать моей дочери решила отвести её в сад. Лера даже не представляет, чем всё может закончиться. Если Маша обернётся перед какой-нибудь впечатлительной воспиталкой — это трында. При чём полная. Лера-Лера…

Матерюсь в голос от души и выжимаю из «УАЗика» невозможное. Но до Любушек даже на такой скорости ещё минут тридцать топить. Дай луна, чтобы за это время моей маленькой волчице не пришло в голову погулять по садику на четырёх лапах…

***

— Обычно в первый день мы оставляем ребёнка на завтрак, а потом недолго поиграть в группе, — объясняет мне миловидная и явно опытная воспитательница. — Так стресс получается меньше. Но ваша девочка, похоже, очень контактная, — смотрит на Машулю.

Очень, да. Дикий папочка научил Машу топать ножками, не держась за руку, и теперь она без проблем оставила маму и пошла к детям и игрушкам. В саду для моей дочери всё новое, интересное. Даже обидно немного. Я думала, Машуля не захочет со мной расставаться, покапризничает для порядка. Нет.

— Я сменку в шкафчик сложила, — бурчу, наблюдая, как нянечка ведёт детей завтракать.

Моя дамочка вместе со всеми детьми выдвигается к миниатюрным столам. Про маму и не вспоминает.

— Давайте сделаем так, — предлагает воспитательница, — если за час Маша не раскапризничается, мы оставим её ещё на час. То есть, — смотрит на наручные часы, — подходите к одиннадцати.

— А если раскапризничается? — меня терзают не то надежды, не то сомнения.

— Я вам позвоню. Ваш номер есть в документах, не переживайте, — с милой улыбкой успокаивает меня воспитательница.

— Хорошо… Ой! А я временно без телефона, — вспоминаю.

— Тогда можно подождать здесь. Или на улице. Там у нас лавочки удобные, тенёк, — кивает на окно. — Если что вдруг — я вас сразу позову.

— Тогда я на улице подожду.

Вздохнув, мысленно желаю дочери приятного аппетита и топаю на выход. Так даже лучше будет — мандраж не такой сильный. Но всё равно я чувствую себя неуютно. Ещё неизвестно, у кого стресс больше — у меня или у дочки.

Сижу на лавке, пинаю мелкие камешки от нечего делать. Знала бы, что придётся ждать два часа, хоть бы книжку взяла почитать. А так мысли всякие в голову лезут. В основном, про оборотней. Мало Яна с его сказками, ещё и Шура подключилась. Чем больше я об этом думаю, тем меньше понимаю. Не может быть, чтобы два взрослых человека в своём уме так загонялись.

— Привет, — хрипит мне в ухо голос дикого папочки.

Едва на лавке не подпрыгиваю. Ян подкрался сзади незаметно. Хотя подкрался ли? Дикарь дышит тяжело, словно бежал. Просто он всегда бесшумно передвигается, как хищник.

— Напугал! — выдыхаю, приложив ладонь к груди. — Что ты тут делаешь?

— Шура позвонила, — Ян садится рядом со мной на лавку. — Сказала, ты Машу в сад отвела.

— Отвела. Что такого?

— Со мной сначала посоветоваться не судьба? — дикарь, кажется, на взводе и едва держит себя в руках.

— Ах, простите! — ёрничаю. — Сказками твоими вчера заслушалась и всё из головы вылетело. А с утра тебя дома не оказалось. Ой! — развожу руками.

— Я в город ездил, телефон тебе покупал, — хмурится Ян.

— Спасибо, — благодарю без сарказма. — Только наезжать на меня не надо.

— Лера, это не шутки уже не фига! — Ян снова взвинчен. — Иди забирай дочь из сада!

— В одиннадцать заберу.

— Сейчас! — давит тоном дикий папочка.

— В одиннадцать! — повторяю для непонятливых.

— Ладно, я сам, — встаёт и идёт к крыльцу.

Пусть идёт. Машу ему всё равно не отдадут. Я в заявлении указала, что дочь могу забирать из сада только я. Это не из-за Яна, а из-за Глеба. Он отцом записан, и мало ли, что ему в голову взбредёт. Предпочла перестраховаться.

И всё же Ян — дикарь. Вижу цель, не вижу препятствий— это называется. Прёт напролом везде и во всём. Может, оно и неплохо, но в семейной жизни лучше уметь договариваться. Жаль, дикому папочке об этом неизвестно. Дипломатия и красноречие не конёк Яна. Жёсткий брутал: пришёл, нарычал, победил…