Дикий папочка

Глава 3

В Любушках на улицах нет фонарей. Не предусмотрены. Зато во дворах у всех своё освещение.

— А у нас в квартире газ. А у вас? — подтруниваю сама над собой, щёлкая выключателем в гараже.

Придётся выкрутить лампочку отсюда — все, что освещало двор, перегорело. Справляюсь кое-как с помощью табуретки и такой-то матери. Ростом я не вышла.

— Лера?! — из-за забора шёпотом кричит Шура. — Лера, ты там?!

— Я! — отвечаю и выглядываю из-за угла дома.

— Ты чего по ночам бродишь? — соседка зевает. — Спать надо.

— Сумки занесу в дом и лягу.

— Помочь?

— Нет, спасибо. Я почти закончила.

— Как знаешь, — Шура собирается уходить, но решает задержаться. — Лер, ты обереги на заборе развесила?

— По всему периметру и на калитке, — отчитываюсь.

— Вот и хорошо, вот и умница, — бормочет и идёт домой.

А я остаюсь — сумки и коробки таскать. Завтра меня ждёт весёлый марафон — разбор багажа с ребёнком, который почти не слазит с рук — тот ещё квест. Готовлюсь морально, прикидываю, что и как буду делать. Планировать — это моё, время летит незаметно. Вжух — и вещи в доме, можно ложиться спать.

Свет во дворе оставляю включенным. Мне неуютно, когда вокруг темным-темно. Привыкла, что ночью за окном фонари, рекламные вывески с подсветкой, и десятки светящихся окон многоэтажек.

Дома скрипят половицы, рычит старенький холодильник и пахнет долгим отсутствием хозяйки. Эта жилплощадь значительно меньше квартиры в городе: кухня с настоящей русской печью — ещё мой дед выкладывал — и одна комната. Там Машуля спит на диване в гнезде из подушек. Сладкая такая — я улыбаюсь, глядя на дочь, и ложусь рядом.

Отвар из Шуриных трав помог. Правда, не сразу. Я напоила им малышку, но она ещё часа два капризничала, а потом ничего — успокоилась. И даже уснула без укачивания. Зеваю, и глаза сами закрываются. Я сегодня устала так, как давно не уставала. Но это хорошая усталость, правильная.

Сквозь дрёму слышу, как вибрирует телефон на столе. Мозг уже в объятиях Морфея, и я не хочу знать, кому взбрело в голову звонить мне в такой час. Не буду отвечать…

Но рёв мотора и шорох шин о гальку, заставляют подскочить с дивана. Я испытываю неконтролируемый страх. У меня настоящая паника — не могу сообразить, приснились мне эти звуки или нет.

Сквозь тонкую штору вижу авто — что-то вроде старого «УАЗа» с включенными фарами. Больше в темноте не разглядеть. И стоит это «счастье» у моего забора.

Только! Не! Это!

Дрожащей рукой, тянусь к ползающему от вибрации по столу телефону — на экране тот самый номер. Я инеем изнутри покрываюсь, меня трясёт так, что зубы стучат.

— Да… — отвечаю на звонок.

— Выйди, поговорим, — хрипит прокуренный бас.

Чёрт возьми, это он! Псих нас нашёл. Но как?!

Хотя это уже не имеет значения. Мы с дочерью одни в доме, а входная дверь хлипкая и окно разбить — раз плюнуть. Нельзя допустить, чтобы психопат оказался здесь. Я выйду к нему. Если что — буду кричать, всех соседей разбужу.

Накидываю кофту, сую ноги в тапочки и иду. Под коленями слабость, голова кругом. Выхожу на веранду, запинаюсь о коврик и едва не падаю. Спасает широкий подоконник, за который успеваю схватиться. А на подоконнике нож лежит. Кухонный. Яблоко вечером резала. Наивно, но я сую его в карман.

Выхожу из дома, а из машины выходитон. Вижу только силуэт, который до боли напоминает «Халка» с детской площадки. Огромный мужик с широченными плечами, в толстовке с капюшоном. Он закрывает дверь автомобиля и шагает к калитке. Походка тяжёлая, крошащая землю. Это он…

За секунды в голове складывается пазл — психопат просто ехал за нами в Любушки. Так и узнал, где мы теперь живём. А главное — ночью припёрся, когда люди десятый сон видят. И собаки на улице молчат почему-то. Обычно ночью кошка пробежит, так они такой лай поднимут, хоть уши затыкай.

— Что вам… Что тебе нужно? — спрашиваю стоя на крыльце, и в кармане рукоять ножа крепче сжимаю.

— Дочь увидеть хочу, — хриплый бас царапает слух.

Даже если предположить, что этот мужик реально отец Маши, то с головой у него сто процентов большие проблемы. Маленькие девочки по ночам спят.

Психопат делает шаг к калитке, хочет взяться за неё, чтобы открыть, но с рыком отходит назад. Вкусил эффект от оберегов Шуры. Псих не может зайти во двор. Я немного выдыхаю и разжимаю пальцы в кармане. Нож не понадобится, и я этому безмерно рада.

— Маша — моя дочь, а кто ты такой, я не знаю, — прямлю спину, хочу показать ему, что не боюсь.

— Ты знаешь столько, сколько тебе положено знать, — нагло заявляет.

— Не трать время — уезжай. Зайти ты всё равно не сможешь.

— Думаешь, меня эти побрякушки остановят? — мужчина скидывает с головы капюшон. Бородатый, как и говорила Аня. — Вряд ли, — с ухмылкой смотрит на меня.

— Так заходи. Чего ты? — храбрюсь, а сердце-лёд. Вдруг, правда зайдёт.

— Всё равно тебе на улицу выйти придётся, — вопреки угрозам, псих остаётся на месте.

— Выйду, — соглашаюсь с дрожью в голосе. — И успею дойти до участкового, не сомневайся.

— Я пока по-хорошему прошу, Лера, дай мне видеться с дочерью.

— С чего ты вообще взял, что моя Маша — твоя дочь?

— Знаю.

Прекрасный ответ! А главное — всё сразу стало понятно. Не хочет говорить — не надо.

— Проваливай! — нервы звенят.

— Терпение у меня не резиновое, девочка, — психопат сплёвывает на землю, накидывает капюшон на голову и идёт к машине.

А я пытаюсь разглядеть номерной знак — бесполезно. Тёмная у нас улица.

Громко ревя мотором, «УАЗ» уезжает, а я сажусь на ступеньку крыльца и кутаюсь в кофту. Попала так попала, Лера. Это мне теперь со двора не выйти? Господи…

— Лер?! — голос Шуры заставляет меня вздрогнуть.

Чёрт возьми, напугала!

— Чего? — выглядываю из-за дома.

— Это кто сейчас приезжал такой громкий?

— Не местный, — нервно улыбаюсь. — Заблудился.

Рассказывать Шуре про психа или не рассказывать, я пока не решила. Поэтому молчу.

***

С утра я в полной прострации. Надо за водой на колонку идти, а я со двора боюсь нос высунуть. Фляги из бани вытащила, на тачку погрузила и смотрю на них.

Зато у Маши прекрасное настроение. Позавтракала, замахнула ложку настойки и никакого дискомфорта от режущегося зубика не испытывает. Сидит себе в коляске с кучей игрушек — занята дамочка, не мешайте. Ну хоть ей хорошо.

— Доброе утро, девочки-красавицы, — ко мне в гости заходит Шура.

Открывает калитку и шагает по двору, держа за руку бутуза-карапуза.

— Это кто к нам пришёл? — гляжу на «сурового» малыша.

— Знакомьтесь, — соседка треплет пацанёнка по пшеничной макушке, — Боря, малой мой.

Боря хоть и малыш, но вид и походка у него как у директора крупной компании. Может, даже нефтяной. Серьёзный мужик.

— Сколько ему? — не могу сдержать улыбку.

— Год и два. Немного старше Машеньки.

Ну да… Только по сравнению с Машей Боря выглядит очень взрослым, самостоятельным. За мамкину юбку не хватается и вообще держится независимо. Вон уже к даме моей пошёл знакомиться.

— За водой собралась? — Шура кивает на тачку с флягами.

— Надо, — вздыхаю. — Только с Машей на колонку не с руки, — вру, конечно.

С коляской и тачкой я как-нибудь справилась бы, а вот с психопатом вряд ли.

— Мы с Борей Машу не обидим. Иди, — Шура вызывается посидеть с моей дочкой.

— А-а я… Попозже, может? — у меня слова разбегаются и сердце сжимается, как представлю, что за калитку придётся.

— Попозже не выйдет. Мне ещё на почту сбегать надо, а там очередь всегда.

Делать нечего, надо топать за водой. Целую Машу в макушку и берусь за тачку. Как не хочется-то!

Хм, что если оберег Шуры с собой взять? Эта штучка не дала психу зайти во двор… Может быть, и ко мне не даст подойти? Снимаю с деревяшки амулет, сую в карман кофты и выхожу за калитку.

Толкаю перед собой тачку с алюминиевыми флягами — пока ничего страшного. Народа на улице хватает. Здороваюсь, улыбаюсь, коротко объясняю — да, приехала на лето отдохнуть.

До места добираюсь без приключений, но быстро набрать воду и слинять не получится. Колонку оккупировал Васька — дурачок местный. Живёт в конце нашей улицы у леса. Хоть и приставучий, но безобидный парнишка.

— Привет, — здоровается со мной Вася. — Чего не заходишь ко мне? Я тебя жду-жду.

— Привет, — хлопаю старого знакомого по плечу. — Зачем ждёшь?

— Так мы в домино не доиграли, — вылупляет на меня огромные синие глаза.

Я открываю рот, чтобы сказать, что не доиграли мы в это домино лет так пять назад, но передумываю. В Васиной реальности я, видимо, и не уезжала никуда.

— Зайду как-нибудь, доиграем.

— Я буду ждать, — серьёзно обещает Вася.

Жалко его… Взрослый парень, а всё как ребёнок. Застрял в подростковом возрасте. Пару лет назад он всё с детворой на улице играл. Смотрелось дико — дети лет по восемь-десять по заборам лазят и он, небритый дядька, туда же. Думаю, сейчас ничего не изменилось.

— Вась, ты мне фляги с водой на тачку погрузить поможешь? — стаскиваю тару на землю.

— Помогу, — с радостью соглашается. — И до дому докачу.

— Спасибо, — улыбаюсь соседу.

Добрый он, хороший. Но, ёлки зелёные, неторопливый!

У Василия своих пять фляг пустых у колонки стоят, а шевелится он крайне лениво.

— Ты без меня управишься, ладно? Не хочу торчать тут без дела.

— Конечно. Иди-иди.

Раз пошла такая пьянка, надо зайти к участковому. Расскажу дяде Коле, что к нам в деревню по ночам психопат заглядывает. Мне так спокойнее будет.

Бегом бегу по деревне в центр, в администрацию — кабинет участкового там. Залетаю в здание, быстро иду по коридору до нужной двери, дёргаю ручку, и моя решимость разбивается вдребезги. Наш участковый дядя Коля сидит за столом, на столе пузырь, две рюмки, огурец солёный в нарезке, а его собутыльник — знакомый мне психопат.

Вместо того чтобы переступить порог, я делаю шаг назад и замираю. «Здрасьте, дядь Коль» застревает в горле, и я хватаю воздух ртом, глядя на бородатого мужика, который терроризирует нас с дочерью. Надеяться, что он находится в кабинете полицейского в качестве задержанного, не приходится. Местечковая попойка намекает на дружественную атмосферу.

— Кх-м… — участковый быстро прячет бутылку и рюмки в ящик стола, — здравствуй, Валерия. Давно не виделись.

— Угу… — только и могу сказать.

Я с плохо скрываемым ужасом смотрю на огромные руки психопата. У него на футболке даже рукава надрезаны, чтобы бицепсы не жало. И кулачищи — мама дорогая! Бородатый, скуластый, кареглазый. Смотрит на меня с ехидной полуулыбкой.

— Заходи, раз пришла, — приглашает дядя Коля. — Знакомься, — кивает на психопата, — лесничий наш новый.

— Ян, — представляется «Халк»

— Лер, что хотела-то? — участковый щурит слегка хмельные глаза.

— Потом зайду, — я отмираю и быстро выхожу из кабинета.

Иду по коридору, а по вискам бьют маленькие острые молоточки, сердце заходится ударами. Лесничий новый… Это значит, что психу выделят дом в деревне, и будет он жить здесь на законных основаниях. Как так?! Я уже ничего не понимаю.

— Стой, — хрипит бас за моей спиной.

Даже не услышала, что психопат за мной шёл. Он хватает меня за плечи, разворачивает лицом к себе и впечатывает в стену, так что у меня кости хрустят. Чёрт, амулет не работает! Или?..

Я поднимаю глаза — псих дышит отрывисто, крепко сжав зубы. Венка на правом виске вздулась и пульсирует. Он слишком близко, а руки его совсем не там, где можно. Первые несколько секунд кажется, что бородатый мужик нагло меня лапает, но потом в угол летит амулет Шуры, который он извлёк из моего кармана. Венка на правом виске психопата уменьшается в размерах, а дыхание выравнивается.

— Я говорил, что побрякушки меня не остановят, — бородатый мужик с сиплым надрывом выдавливает из себя слова. — Надо будет, и с забора их сниму. Поняла?

Поняла. Ещё как поняла! До меня только сейчас доходит, что амулет Шуры доставляет психу дискомфорт, но он способен с этим справиться. Выходит, вчера мог зайти ко мне во двор, но не зашёл. И сейчас псих запросто может меня покалечить или даже убить — сил и хладнокровия ему хватит, а потом рвануть к «дочери». Но он этого не делает.

— По тебе психушка плачет! — выдираюсь из лап психопата.

— Поехали, поговорить надо, — хватает меня за запястье и тащит к выходу.