Дикий папочка

Глава 40

С утра Ян снова везёт нас по магазинам. Цель: одежда. Маша в отличном настроении, её папа тоже, а я снова недоумеваю. Хотя, наверное, надо начинать привыкать к смене стиля. Теперь вместо привычного тоненького горнолыжного костюма, которого зимой мне в городе хватало за глаза, я буду носить толстую куртку на пуху, меховую шапку и валенки. Готовимся к зиме в лесу по полной программе. Свитера, тёплая обувь для походов, утеплённые штаны… Легче сказать, что мы не купили, чем перечислить все покупки. Тряпок целый «УАЗик».

Закончив с опустошением магазинов в центре города, быстро перекусываем в кафе и выдвигаемся. В стаю. Путь неблизкий — дочь успеет поспать, и, может быть, я тоже вздремну. Сегодняшняя ночь прошла почти без сна. Доктор волк старательно снимал мой диагноз, ага. Не знаю, каким будет результат, но сама процедура меня впечатляет с каждым разом всё больше. Вхожу во вкус, и как говорит Ян, раскрываюсь. В умелых лапах стопроцентного самца это несложно и очень приятно.

Ян за рулём, Маша уже спит в детском кресле, а я обдумываю, заехать в Любушки по пути или не стоит. Нет, наверное.

— Не будем заезжать в деревню, — я кутаюсь в новенький кардиган, собираясь поспать. — Не хочется, — зеваю.

— Тяжко? — тихо интересуется дикарь.

— Есть немного, — вздыхаю и закрываю глаза.

Мне действительно не по себе от вида пепелища. Взгляну, и слёзы на глаза наворачиваются. Там сейчас работает бригада, которую нанял дикий папочка. Парни должны до холодов разобрать и вывезти с участка всё, что осталось от дома и построек, а потом поставить новый забор — высокий и глухой.

Что потом будет на участке, я пока не знаю. Думать об этом не хочется, да и рано. Может, когда и соберусь с моральными силами и материальными средствами, чтобы отстроить небольшой домик. Не знаю…

Мы выезжаем на трассу — сотовая связь здесь нестабильная, но всякий раз, когда случается «просвет», дикий папочка останавливает машину на обочине и говорит с кем-то по телефону. Я сижу, типа сплю, но ушки на макушке — прислушиваюсь. Ян специально ведёт разговоры так, чтобы я не понимала, о чём идёт речь. Но ведь я не дура. Похоже, оборотень на связи с нашим деревенским участковым, и обсуждают они Аньку. Опять…

Дядя Коля не просто так ставит Яна в известность о ходе дела. Наверное, ищут тех, кто по просьбе моей бывшей подруги совершил поджог. Только районная полиция особо не спешит. Дело они завели и теперь работают в размеренном ритме. Яна это точно не устраивает, вот он и тормошит Николая на предмет фактов и улик, доказывающих вину Ани.

— Ты не оставил идею наказать Аньку, да? — открываю глаза и поворачиваю голову на Яна.

— Мы договорились не обсуждать эту тему, — дикарь убирает телефон в карман и поддаёт газу.

— Мы? Кажется, это ты поставил меня перед фактом.

— Лер, разве этого мало?

— Конечно, мало! Я хочу, чтобы ты меня услышал!

Ян снова сворачивает на обочину, паркуется и, вздохнув, складывает руки на баранке.

— Слушаю, — в тоне оборотня море обречённости.

Ситуация из разряда «дама собралась вынести мозг кавалеру». Но это не так!

— Даже знакомый юрист не гарант тебе безнаказанности. Понимаешь?

— Допустим, — скептически соглашается дикий папочка.

— Я прошу тебя, давай без криминала, — выдыхаю взволнованно.

— Думаешь, я идиот? — смотрит на меня как на блаженную.

— Нет, я так не думаю, — мотаю головой с грустной улыбкой. — Просто я женщина, у которой, наконец, в жизни появилось настоящее счастье. Я безумно боюсь тебя потерять, Ян, — отвожу взгляд и чувствую, как к щекам приливает жар. — Накажешь обезьяну, а посадят как за человека, — решаюсь посмотреть на моего мужчину.

Во взгляде чёрных глаз я встречаю неожиданную мягкость. Неужели мне удалось достучаться до моего дикаря? Он ведь всегда знает как лучше, делает как лучше, а моё мнение хоть и уважает, но прислушиваться не спешит.

— Полиция ещё нескоро возьмёт Аньку в оборот, — Ян дует щёки. — Они до сих пор молодёжь, которая дом подожгла, найти не могут.

— А куда спешить? В стае мы с Машей будем в безопасности. Пусть полиция расследует дело, и Аню накажут по закону.

— Месяц, — сухо выдаёт оборотень.

— Что месяц? — я не понимаю, о чём он.

— Если через месяц менты не накопают ничего на Аньку, я её прищучу.

Соглашаюсь молча — кивком. Пусть хоть так. Я буду надеяться, что полиция справится раньше. А если нет?.. Об этом думать не хочу — не сейчас точно. У меня есть месяц, чтобы не нервничать по этому поводу.

…Несколько десятков километров позади, и мы подъезжаем к забытой богом деревеньке. Здесь всего домов пять обитаемые, остальные заброшки-развалюхи. Дикий папочка паркуется у бревенчатой избы, вокруг которой даже забора нет.

— Петрович! — выйдя из машины, орёт.

Из дома вразвалочку выходит дедок лет шестидесяти — жмёт оборотню руку, с благодарной улыбкой берёт у него купюру крупного номинала и выгоняет из покосившегося гаража квадроцикл с прицепом.

Машуля проснулась и, попивая смесь из бутылочки, наблюдает, как папа перегружает сумки из «УАЗика» в прицеп квадрика. Собственно, тут машина Яна и останется, а мы поедем дальше на квадроцикле. Не самое безопасное средство передвижения с ребёнком, но иначе по лесу не проехать. Ох…

— Готова? — Ян заканчивает с вещами и подходит к нам.

Взмокший, с довольной улыбкой на губах, он готов везти меня и дочь в новую жизнь. И я готова… С диким папочкой хоть на край света.

***

Несколько недель спустя

— Завтра жду от вас небольшое сочинение на тему «Мои добрые поступки этим летом», — захлопнув классный журнал, с улыбкой смотрю на волчат.

Третьеклашки не слишком воодушевлены домашним заданием. А что делать? Учёба она такая, да. У меня вон стопка тетрадей на проверку, и ещё родители как пить дать вечером телефон оборвут.

— Учительница, а давайте перенесём сочинение на пятницу? — подскочив со стула, предлагает самая активная активистка класса Оленька.

— А давайте не перенесём? — щурюсь хитро. — Это сейчас кажется, что потом — проще и лучше, но в пятницу захочется поменьше уроков и побольше погулять. На выходных запланирована большая охота. Не забыла, Оль?

— Не прокатило… — шепчет Оленька и со вздохом садится за парту.

Умница! В смысле, за хитрость — пять, а за лень — два. Но в журнал я ничего не ставлю, естественно. Дети есть дети, и неважно, что они волчата. Ребятам хочется бегать, прыгать и чтобы никакого домашнего задания. Понимаю, сама такой была.

Звонко дребезжит звонок, и весь класс дружно подрывается со стульев.

— Завтра ко второму уроку! — громко напоминаю галдящим детям.

— Да, учительница!

— Хорошо, учительница!

Я уже несколько недель работаю в стайной школе, но до сих пор «учительница» режет слух. Никаких имён и отчеств — так тут принято. Но ничего, привыкну со временем.

Вытираю доску, поправляю стульчики и кошусь на стопку тетрадей на столе — не вовремя я забрала их на проверку, конечно. Сегодня к нам в стаю переезжает Шура со своими совятами. Гляжу на часы — через полчаса мне надо идти встречать переселенцев. Мы с подругой давно не виделись, и хочется поболтать вечером за чашкой чая, но, походу, облом. Ладно, на выходных наговоримся до мозолей на языках.

— Ты ещё не убежала? Как хорошо! — в класс заходит Дарья Васильевна.

Директриса, что называется, в мыле. У неё снова работы невпроворот, и на меня сейчас что-нибудь повесит. Ответственное.

— Эх, не успела я сбежать вовремя, — заявляю в шутку и сажусь за учительский стол.

Волчица плюхается за первую парту и вытирает испарину со лба белым платочком.

— Лера, нам срочно нужен праздник осени, — выдыхает директриса. — Спасай! — делает большие глаза.

Вот всегда так… До того, как Дарья Васильевна открывает рот, мне ужасно не хочется брать на себя дополнительные обязанности, но стоит ей выдать коронное «Лера, спасай!» — и я готова горы свернуть. Прям магия, честное слово.

— Ну не знаю… — прикусив губу, пытаюсь вспомнить, что устраивают по осени в человеческих школах. — Давайте ярмарку замутим.

— Ярмарку? — волчица оживляется. — Это как? — наваливается грудью на парту — готова слушать.

— Ничего сложного, — отмахиваюсь. — Дети наделают поделок из всего, что в лесу найдут, принесут варенья-соленья и прочие дары осени. А мы это всё будем продавать в назначенный день. В актовом зале, например.

— За деньги? — у Дарьи Васильевны глаза на лбу.

— Родители пусть за деньги покупают, — киваю. — Мы эти средства потом на «шторы» в школу пустим, а дети… — стучу пальцем по столешнице. — За купоны. Нарисуем красивых бумажек и будем раздавать их за хорошие оценки. Четыре купона за четвёрку и пять за пятёрку. Всю следующую неделю пусть зарабатывают, а в воскресенье замутим ярмарку.

— Мути! — радостно кивает директриса.

Волчица в восторге от простенькой идеи с ярмаркой. А у меня просыпается энтузиазм — я уже вижу, как расставить столы в актовом зале и что нарисовать на купонах. Думаю, детям и родителям затея понравится.

— Ой! — я подскакиваю со стула. — Простите, Дарья Васильевна, опаздываю!

Скорее переобуваюсь и пихаю тетради в сумку.

— Подругу встречать побежишь? — полноватая директриса подпирает щёку кулаком.

— Ага, — киваю с улыбкой. — В семь надо Машулю из сада забрать и ещё тетрадки успеть проверить.

— Хорошо, что ты у нас появилась, — довольно заявляет волчица. — Без учителя начальных классов тяжко было.

Хорошо, да. Я тоже рада новой работе. А теперь в стае ещё и шаманка новая появится. Мне кажется, Шура здесь будет на своём месте.

Я подмигиваю директрисе и спешу встречать подругу. Надо успеть добежать до дома, пока она с детьми не приехала. Напою их чаем, покажу стаю, а потом отведу в дом, который вожак приказал выделить Шуриной семье. Кстати, дом шикарный — два этажа, гараж с погребом и сарайка под скотину. Моя подруга животину любит, точно заведёт кого-нибудь типа коровы или козы.

Погода на улице шикарная — уже не лето, но ещё не осень. Тепло и сухо, и пахнет так, что голова кругом. Здесь не город и даже не деревня. В лесу своя — особенная — атмосфера. Это сложно объяснить. Но тут даже суета какая-то неторопливая.

— Шура! — машу рукой подруге, которая сидит на тюках возле моего дома.

Чуток я не успела, но шаманка не выглядит сердитой. Бегу к ней обниматься.

— Здрасьте, тёть Лер!

— Привет, тёть Лер!

Старшие Шурины пацаны здороваются со мной с ветки дерева. Уже успели забраться наверх. У детей в лесу свои игры.

— Вы держитесь давайте! А то опадёте, как осенние листья! — кричит им мама, прижимая к себе спящего Борю. — Шилопопые, — улыбается мне.

Шуру с детьми на квадрике привезли, как и нас с Машей несколько недель назад. Поначалу нам с дочкой в стае всё было в новинку, зато теперь мы, как рыбки в воде. И Шуру с пацанами адаптируем. Не сомневаюсь. Открываю дверь дома и приглашаю подругу зайти:

— Пойдём чай пить.

— Ма, мы тут поиграем! — кричит ей с дерева Даня.

— Осторожнее только! — отзывается моя подруга. — Хоть бы не шлёпнулись… — заходит в дом с Борей на руках.

— Сейчас мелочь местная набежит знакомиться. Быстро с дерева слезут, — подмигиваю соседке. — Давай Борю уложим в кровать, — стянув с ног сапоги, веду Шуру в спальню.

Дом мой подруге нравится. Она охает-ахает, удивляясь интерьеру и его возможностям. Я, признаться, тоже сначала была в шоке. Оказывается, в лесу жить можно с комфортом. У меня тут электричество от генераторов: хочешь — от большого, хочешь — от маленького. Печка на дровах и газовая плита. А ещё отопление. Полный набор.

— Вот что значит мужик рукастый, — вздыхает Шура, попивая травяной чай.

— У тебя в доме не хуже, между прочим, — наливаю себе в чашку заварки. — О муже твоём ничего не слышно?

— Как не слышно?! Слышно! — она делает большие глаза. — На днях приехал в деревню и прямой наводкой домой попёрся. Думал, наверное, что я одна с тремя пацанами зашиваюсь и в ноги ему упаду, лишь бы не уезжал больше к поварихе своей в город.

— Угу. А ты что? — с интересом слушаю.

— А что я? — хитро улыбается Шура. — Послала его к чёртовой матери. На кой он мне — слабоумный, да ещё и с кредитами для чужой бабы взятыми? Не-не, — мотает головой, — даже если мне приплатят, я с ним больше ничего общего иметь не хочу. Кроме алиментов.

— Правильно, я считаю, — поддерживаю позицию подруги. — Может, в стае кого себе найдёшь. Сейчас мужиков свободных нет, все при семьях… Но! — поднимаю указательный палец вверх. — У нас пополнение ожидается. Ян хочет присоединить к нам соседнюю стаю — они без вожака остались. Там наверняка есть красивые свободные волки.

— Ой всё! — отмахивается от меня шаманка. — Я, может, только жить начинаю, а ты мне ярмо на шею в виде мужика предлагаешь, — и улыбается хитро.

Всё с Шурой ясно. Она не против залечить душевные раны новыми отношениями, но пока на эту тему говорить не готова. Подождём.

— Как там Поля? — я спешу узнать новости хотя бы по верхам.

— Васю ждёт, — подруга с сожалением поджимает губы.

— Ян ей звонил как-то, предлагал в стаю вернуться, — мне грустно от мыслей о Полине. — Отказалась. Как она теперь в Любушках одна будет?

— Справится. Работу она нашла, и по дому дел хватает. Для депрессии у кошки времени нет, — Шура подливает себе и мне чаю. — Ты сама-то как? Подружилась с оборотнями?

— В общем и целом, — вздохнув, делаю глоток тёплого чая. — Не со всеми, конечно. Но с родителями учеников нормально общаемся.

— Дело времени, думаю. Главная самка стаи — человечка, к такому надо привыкнуть.

Это точно. Я пока не брала на себя обязанности «главной», но чую — скоро придётся. Яну одному непросто справляться, моя помощь лишней точно не будет.

— Мир этому дому, — в дверь заглядывает Влад Николаевич.

Влад Николаевич — тот самый, который чуть на Аньке не женился. Теперь он свободный мужчина. Перспективный жених.

— Здрасьте, — моргаю растерянно, глядя на гостя. — Проходите, пожалуйста. Вы тут как оказались?

— Своим ходом, Лерочка, — бизнесмен разувается у порога — сапоги у него конкретно грязные. — От самой развилки топал. Грузовик мой у болота застрял, — поглядывает с интересом на Шуру. — Водитель и экспедитор у меня в запой ушли дружно, — вздыхает. — Вот я сам за товаром к вам и подался.

Ой-ёй… А Яна в стае нет. Вожак у нас в разъездах уже второй день, по делам присоединения соседней стаи катается. И что мне делать?

— Так, погодите, — достаю телефон из кармана. — Сейчас я позвоню, чтобы грузовик ваш дёрнули из болота.

— И загрузиться надо, — Влад Николаевич проходит и садится за стол.

— Да, конечно, — у меня мозги набекрень от таких задач. — Я сейчас.

Сползаю с высокого табурета и, сунув ноги в тапки, выхожу на улицу. Не хочу, чтобы бизнесмен слышал, как я мямлю по телефону. Послушают меня волки или нет, не знаю.

Нужные номера в смартфон Ян мне забил, но я искренне надеялась, что звонить по ним мне не придётся. Фигушки. Главная самка стаи в деле, ага. Дрожащим голосом прошу главного в стае по «дарам леса» вытащить машину Влада Николаевича из болота и загрузить по накладной. Потом делаю ещё пару звонков по поводу документов на товар и выдыхаю. Ничего страшного не случилось. Все, кому я звонила, отнеслись к просьбам с деловым уважением. Я больше переживала. Даже ладошки вспотели.

Довольная собой, прячу телефон в карман и возвращаюсь домой. Влад Николаевич уже швыркает горячим чаем в компании Александры. Парочка воркует, не замечая меня.

— …У меня трое пацанов, имейте в виду, — улыбается шаманка.

— Никаких проблем! — уверенно отзывается бизнесмен.

Ну и дела. Стою, растерянно моргаю, не зная, стоит ли мешать Шуре и Владу. Моя подруга явно кокетничает с немолодым мужчиной, он отвечает ей взаимностью, а я тут со своей «олениной» припёрлась… Точнее, оленина как раз не моя, но это не важно.

— Эм-м… простите, — я решаюсь разбавить милый диалог.

— О, Лерочка! — Влад Николаевич ни капли не смущён. — Ну что там?

— Всё нормально. Машину вашу вытащат, и можно грузить. В амбар загляните, там накладные забрать надо. Вы знаете, где амбар, да?

— Знаю, — с довольной моськой кивает Влад Николаевич. — Провожать не надо, — он идёт к порогу, натягивает сапоги и тянет мне руку. — Спасибо за помощь, Лерочка.

— Не за что, — пожимаю крепкую пятерню.

— Шура, увидимся, — мурлыкает моей подруге и исчезает за дверью.

Подруга моя продолжает пить чай вприкуску с конфетой. Молчит. Меня в доме десять минут не было… И что, за это время Шура успела склеить Влада Николаевича? Или он её?

— Я сильно извиняюсь, — сажусь за стол напротив шаманки, — это что сейчас было? — едва сдерживаю улыбку.

— Что? — моя подруга — сама невинность. — Ничего особенного, — тоже чуть не хохочет. — На свидание схожу и всё.

— Понятно всё с тобой, — мотаю головой и смеюсь.

Шурина адаптация в стае пошла не по той дороге, но в целом направление верное.