Дикий папочка

Глава 2

В Любушках я не была два года. Раньше каждую неделю на выходных ездила, а потом Глеб сказал, что мой дом в городе, и нечего мотаться в это захолустье. Твёрдым мужским словом он обрубил корни, которые связывали меня с родной деревней.

Я смотрю сквозь лобовое стекло на ковёр из домиков вдалеке, и сердце от нетерпения ноет. Скоро увижу родную калитку, зайду в ограду, открою дом…

Дочь спит, Аня рулит молча, и мне никто не мешает планировать новую жизнь.

Первым делом немного приберусь — большой грязи быть не должно. Я отдала ключи соседке, она присматривала, зимой печь топила. Всё у меня там в порядке — уверена. И в магазин нужно сбегать — дочь кашками из пачки уже не наедается.

— Ань, в магазин заедем, — прошу подругу.

— Где он у вас тут? — она сворачивает на деревенскую дорогу.

— Прямо езжай, потом направо, — активно жестикулирую, показывая путь. — Все магазины в центре деревни. Не ошибёшься.

Видно, что Ане неспокойно — она совсем не мастер вождения по сельской местности. Здесь моргать за рулём нельзя — детишки играют у дороги и кошки ее перебегают. Сплошной стресс.

Не без труда, но Аня справляется — паркует машину у продуктового магазина. Я выскакиваю на улицу и едва не вприпрыжку бегу за покупками. Настроение отличное.

В магазине меня ждут две неприятные новости. Во-первых, я по глупости прошу продавца подать мне пачку замороженного брокколи и, конечно же, натыкаюсь на недоумение. В Любушки такой товар если и привезут, то по большой случайности — тут у каждого свой огород и холодильник для заморозки. Рацион дочки мне придётся пересмотреть. А во-вторых, сделав выбор в пользу домашнего молока и творога, я пытаюсь расплатиться карточкой, но терминал говорит — нет. Лезу в приложение банка в смартфоне — счёт и карта заблокированы.

Я не удивлена. Я и не ждала от Глеба ничего другого. Достаю наличность из кошелька, расплачиваюсь и, забрав продукты, выхожу из магазина. Муж не стал ждать — выдал гадость молниеносно, но это меня не сломит. У меня есть свои деньги — я их когда-то честно заработала и отложила на чёрный день. Пару месяцев мы с Машулей сможем жить на эти средства, а там и работу найду.

— Меня такими финтами не проймёшь, Глебушка, — шепчу и иду к джипу.

Вообще удивительно, конечно — я избавилась от оков семейной жизни и тут же перестала мямлить. Теперь в сердце не страх, не растерянность, а здоровая азартная злость. Врёшь, не возьмёшь! Мне это нравится.

— Всё купила? — Аня косится на скромный пакетик с молоком и творогом, когда я плюхаюсь на переднее сиденье.

— Пока всё. Потом ещё схожу. Со списком.

— М-м, понятно, — подруга стучит пальчиками по баранке. — Лер, я тебе честно должна сказать… — вздыхает. — Кто если не я, твоя лучшая подруга, скажет тебе правду? — заранее оправдывается.

Это значит, что правда Ани мне не понравится. Но я готова выслушать.

— Жги, Анют, — разрешаю.

— Все твои проблемы с Глебом из-за Маши, — заявляет она.

— Правда? — у меня на губах однобокая недобрая улыбка.

— Да, это так, — подруга вздыхает и, обернувшись, смотрит на мою дочурку, которая мирно спит. — Маша милая девочка, но она не ваша с Глебом дочь. Некоторым мужчинам сложно стать папой даже для родного ребёнка, а ты требовала от мужа полюбить чужую малышку. Я думаю, это очень давило на него.

— Мы удочерили Машу не из-за моих капризов. Глеб согласился на серьёзный шаг. И знаешь, Ань, мне тогда казалось, что он хочет этого даже больше, чем я.

— Вот именно — тебе казалось, — фыркает подруга. — Сначала ты как одержимая носилась по клиникам и мужа за собой таскала, а потом напирала на него с удочерением. Конечно, он уже на всё согласен был, лишь бы ты успокоилась.

— Не пойму, — мотаю головой, — ты в адвокатах у Глеба ходишь?

— Я просто видела всё со стороны и даже пыталась тебя вразумить, но ты не слушала. Я за тебя переживаю, Лер.

— Угу, ладно, — поджимаю губы. — И что ты предлагаешь? Приползти на пузе к Глебу?

— Даже это уже не поможет, — со знанием дела заявляет Аня. — Ситуация на пределе.

— Ну вот! — я оживляюсь. — Значит, я всё делаю правильно. Нечего мучить лошадь, которая давно мертва.

— Ты должна вернуть Машу в детский дом.

Твёрдый тон подруги не оставляет шанса подумать, что она шутит.

— Ты в своём уме? — у меня голос дрожит. — Ты хочешь, чтобы я предала маленькую девочку… Мою дочь! — повышаю голос. — Ради чего?! Чтобы вернуться к эгоисту и тирану?!

— Это звучит жёстко — понимаю, — Аня непоколебима, — но другого выхода нет. Твой Глеб не создан, чтобы быть отцом чужому ребёнку. Я вообще не уверена, что он создан для семьи формата «мама, папа, я».

Боже мой, что несёт эта женщина? Почему я столько лет считала её своей подругой? И как ей в голову пришло, что она знает моего мужа лучше, чем я?

— Тема закрыта, — доказывать что-то кому-то я не собираюсь. — Езжай по улице до конца.

Всё чего я сейчас хочу — выгрузить вещи и попрощаться с Аней. Говорят, друг познаётся в беде… Вот я и познала. Предложение сдать Машу в детский дом — это дно. Аня его пробила.

Родной дом встречает меня безмолвным упрёком — хозяйка про него забыла на два года. Если бы дома умели говорить, я бы много интересного о себе сейчас услышала. Ничего-ничего, всё наверстаем, приберём, поправим, подкрасим, починим.

Вещи сложены во дворе, и я иду забирать из машины дочку. Открываю заднюю пассажирскую дверь, отцепляю ремни безопасности, которыми пристёгнуты детские кресла, и Маша открывает сонные глазки.

— Проснулась, моя радость, — улыбаюсь доченьке.

— Ма! — выдаёт Маша, сладко потягиваясь.

— Позвонишь, как надо будет в город съездить, — приказным тоном заявляет Аня.

— Я не позвоню, — вытаскиваю Машулю вместе с детским креслом из джипа. — Спасибо, что помогла с переездом, но на этом наше с тобой общение закончено.

— Чего? — Аня сидит за рулём и таращит на меня глаза. — Мужа вычеркнула из жизни ни за что ни про что и меня туда же? Лер, мы с тобой со школы дружим.

— И это странно, — киваю. — Странно, что я раньше не замечала, насколько у нас с тобой разные взгляды на жизнь. Всего хорошего, — разворачиваюсь и иду к калитке.

Бывшая подруга отчалила, а мы с дочерью занялись распаковкой надувного бассейна. Очень важное дело, которым надо заняться в первую очередь. Я даже к соседке за ключами от дома не иду.

Бассейн надут, вода из летнего водопровода — тёпленькая — налита, и дочка с восторгом плещется, играя с семейством резиновых уток. Купила я Маше этот бассейн, сама не знала зачем. На балкон он у нас не влез, дома ставить смысла не было — потоп устраивать только. И вот где пригодился — в Любушках.

А сколько счастья у малышки! Глазёнки голубые сияют, и про зубик, который её мучил, забыла. Совсем другая жизнь у нас теперь.

И дел тьма. Основной огород я уже давно газонной травой засадила — только стричь по желанию. Оставила немного земли под картошку, садик перед домом с деревьями и грядки. Всё, конечно, сорняком поросло, но ничего, прополка поможет. В гараже и бане хлам разгрести и выкинуть. Сарай немного повело — надо мужиков нанять, чтобы поправили…

— Лерка! — к моей ограде идёт соседка Шура.

— Привет! Машу рукой и иду обниматься.

Это ей я ключи оставляла, чтобы за домом приглядела.

— Какая ты стала красавица! — Шура держит меня за руки.

— Да ну, — мне неловко, — растолстела только.

— И правильно, и хорошо, — улыбается соседка. — Женщина мягкой должна быть. Ой, что же я?! — достаёт из кармана платья ключи. — Держи. Ты на лето отдохнуть приехала?

— Эм-м… можно и так сказать, — решаю пока ничего не объяснять. — Идём, я тебя с дочкой познакомлю, — киваю на плюхающуюся в бассейне во дворе Машу.

— Идём-идём, — с радостью соглашается Шура. — А у меня трое уже, — топает за мной по дорожке из досок.

— Ого! Вот это вы с мужем разогнались, — улыбаюсь.

— Ну! И Ванька ещё меня родить уговаривает. На вахту на три месяца уедет, а я тут с малыми как курица с цыплятами, — смеётся. — Ой…

Настроение Шуры резко меняется. Она смотрит на Машеньку и почему-то бледнеет.

— Всё нормально? — я кладу ладонь ей на плечо.

— Дяй! — заявляет Машуля и тянет ручки к Шуре.

— Что тебе дать, маленькая? — у соседки на губах слабая растерянная улыбка. — Нет у меня ничего, — показывает ей ладони. — Лера, ты прости за вопрос… — мнётся, глядя на меня. — Ты от мужа дочку родила?

Неожиданно. Но Александра женщина простая и добрая, никогда мне плохого не делала. Помогала, чем могла. Думаю, и вопрос задала без злого умысла.

— Мы с Глебом удочерили Машу, — признаюсь честно. — Не получилось у меня забеременеть, — сердце сжимается от боли. — А почему ты спросила?

— Да так, — отмахивается Шура, — показалось просто. Пойдёмте лучше ко мне, девочки-красавицы, я вас обедом накормлю. У меня сегодня такие щи получились, пальчики оближешь! А для малой морковный супчик есть.

Отказываться от предложения Шуры глупо. Пообедать горячим дома мы с Машей точно не сможем — пока в магазин сходим, пока приготовим — к ужину справимся.

Я нахожу в сумке полотенце — вытираю Машу, переодеваю её в нарядный костюмчик и мы идём тёте Шуре на щи и морковный суп. Соседка живёт от меня через забор, и мы с ней всегда были в хороших отношениях. Шура старше меня на десять лет, но я этой разницы в возрасте никогда не чувствовала.

— Проходите, — она открывает калитку, приглашая во двор.

А во дворе пир горой. Под раскидистой яблоней стол, на столе еды на роту солдат, а обедают двое мальчишек. Даня и Юрка — погодки. Повзрослели как! Мужички настоящие. Сколько им сейчас?.. Лет по десять-одиннадцать должно быть.

— Здрасьте, тёть Лер!

— С приездом, тёть Лер!

— Набили животы? Тогда марш на грядки! — командует строгая мать. — Чтобы всё мне там как надо пропололи! Завтра с утра на автобус посажу, — объясняет мне, — в лагерь поедут на море. Я тут с младшим одна возиться буду.

— А где младшенький у тебя?

— Спит ещё — набегался с утра. Садись-садись, — выдвигает табуретку, — сейчас накормлю тебя.

Щи со сметаной и укропом ароматные до невозможности! Но сначала надо покормить Машу. Дочь сидит у меня на коленях и смотрит на морковный суп с откровенным презрением. Предложенную ей ложку супа отпихивает и выражает активный протест.

— Не хнычь, Маш. Давай покушаем, — уговариваю её.

Фигушки. Дочка использует «запрещённый приём» — плачет. Кто в плачущую девочку будет морковный суп пихать? Никто, конечно.

— Может, картошки ей сварить? — предлагает Шура. — Ест она у тебя картошку?

— Ест, но сейчас вряд ли будет, — встаю и хожу с плачущей дочкой по двору. — Зубик у неё режется. Температурит и капризничает. Про аппетит вообще молчу.

У меня уже сил нет, если честно. Замучили нас с Машей зубы — и ей плохо, и мне.

— Зуб, говоришь, режется? — Шура идёт к умывальнику. — Погляжу, чем помочь.

Соседка моя не только прекрасная жена и мама троих детишек, она ещё и травница опытная. Потомственная, между прочим. К ней вся деревня лечиться ходит, а иногда не только лечиться. Есть у Шуры особенный дар. Можно в магию верить или не верить, но я своими глазами Шурины чудеса видела.

— Когда совсем плохо, я ей микстуру от температуры и боли даю, — сообщаю соседке.

— Химия, — она кривится. — Её без большой надобности в дитё пихать не стоит. Я тебе трав дам. Заваришь и будешь поить по ложке три раза в день. Легче станет.

Шура моет руки, а потом, ловко справившись с капризами Маши, заглядывает ей в рот. Удивительно, но дочка не сопротивляется и с истерикой перерыв. Волшебница!

— Что о родителях Маши знаешь? — спрашивает Шура, закончив осмотр.

— Немного, — я пожимаю плечами. — Мать от неё в роддоме отказалась, про отца не известно ничего.

— Ещё не вечер… — задумчиво выдаёт соседка.

— Что?

— Я говорю, к вечеру хуже может стать. У дочки твоей клык верхний режется.

— Как клык? — я искренне удивлена. — Я смотрела, там не клык лез. Вроде…

— Он. Не сомневайся.

Вот это поворот. Маше недавно годик исполнился. Я клыки гораздо позже ждала… Эти зубы у детей часто с большими проблемами «вылупляются». Теперь ясно, почему так тяжело идёт.

— Спасибо, Шур, — от души благодарю соседку, которая уже забрала у меня дочку, чтобы я могла спокойно поесть.

У неё на руках Машуля быстро успокаивается — вот что значит опытная мать.

— Не ходит сама она, да? — Шура пробует отпустить руку девочки, но та не даёт.

— Нет, — вздыхаю. — За ручку ходит или ползает. Знаешь, на четвереньках ей гораздо больше нравится, чем на ножках.

— Неудивительно, — почти шёпотом выдаёт Шура. — А про родителей Машиных ты попробуй разузнать.

— Зачем? — гну бровь. — Она моя дочь.

— Твоя-то твоя, но… — опять тяжёлый вздох. — Как бы «родня» девочки к тебе не нагрянула.

Слова Шуры больно колют меня в душу. Псих, назвавшийся её отцом, из головы у меня так и не выходит. Но я верю, что в Любушках нас никто не найдёт. Это не город — ещё добраться надо. И вообще мало кто знает, что я отсюда родом.

— Пока Машуля была в доме малютки, её судьбой никто не интересовался, — я скорее себя успокаиваю, чем объясняю Шуре.

— Ну, хорошо, — соглашается. — Но я тебе на всякий случай обереги дам. Ты развесь их по забору, вокруг всего участка и на калитку не забудь.

— А это зачем?

— Чтобы гостей непрошенных отвадить, — подмигивает мне Шура.