Дикий папочка

Глава 18

Просыпаюсь, сажусь на диване и не могу понять, что не так? В комнате явно что-то изменилось, но спросонья не получается понять — что конкретно.

Тру ладошками лицо, моргаю, и мне на глаза попадается сумка с логотипом фирмы, которая производит надувные матрасы. Сейчас из каждого утюга летит их реклама. Хм-м…

— Что бы это могло значить? — задаю себе вопрос с издёвкой и иду проверять содержимое сумки.

Так и есть — матрас надувной. Пока сдутый, но насос в комплекте имеется.

Ян придумал для себя спальное место — вот что это значит. Вывод напрашивается сам собой — дикий папочка и дальше собирается ночевать у нас. Что ж, я уже не против. Общий язык с Яном мы нашли, и Маша к нему тянется. Нужен малышке папа, с этим не поспоришь.

Единственный непонятный момент — результат теста. Что Ян будет делать, если он окажется отрицательным? Не знаю. И спрашивать его об этом страшновато. Не хочется думать, что дикий папочка возьмёт и исчезнет из жизни Машули. Она, конечно, ещё маленькая и вряд ли поймёт, но всё равно приятного мало.

— Я пришла! — из коридора кричит Шура.

— Проходи!

Соседка заходит в комнату с кружкой в одной руке и ноутбуком в другой. Это я попросила Шуру помочь мне на всех фронтах, и она пришла во всеоружии.

— Как голова? — интересуется соседка.

— Мутная какая-то и побаливает, — осторожно касаюсь пальцами шишки на затылке.

— Сейчас поглядим, что у тебя, — Шура ставит кружку на стол, ноут бросает в кресло и достаёт из кармана белый шнурок.

Старый-добрый способ понять, есть ли сотрясение мозга. В Любушках нет травмпункта, зато здесь помнят народные методы диагностики и лечения. Только мне сначала надо сходить глянуть, как там Маша. Она точно с Яном, и я почти не беспокоюсь, но проконтролировать надо.

— Сейчас приду, Шур, — шлёпаю босиком к двери.

— Куда собралась? — она ловит меня за руку.

— Дочь глянуть хочу.

— Чего на неё глядеть? — соседка тянет меня к дивану. — Маша и Ян с курами развлекаются. Я в сарайку заглядывала — там теперь птичий рай, а девочке с животиной интересно. Не отвлекай их.

Птичий рай? Хм, интересно. Мне ещё больше хочется сбегать к ним посмотреть, но Шура строго качает головой. Ладно, потом схожу.

Я ложусь на диван, и соседка со знанием дела меряет мне голову шнурком. Сотрясение обнаружено — хоть и небольшое, но оно есть. Шура правит его с помощью полотенца, и я сажусь пить заварку из травы, которую она принесла в кружке.

— Ну вот и славно, — довольно вздыхает соседка, — но завтра ещё разок тряхнём, — демонстрирует мне полотенце. — А ноутбук тебе зачем?

— Хочу посмотреть, как на развод подать через интернет. С телефона неудобно.

— Хорошее дело, давай поищем, — берёт ноут и усаживается рядом со мной.

Без Шуриной помощи я в этих государственных сайтах никогда бы не разобралась. Спасибо доброй женщине. Но толку всё равно мало — наличие несовершеннолетнего ребёнка мешает мне подать документы на развод удалённо. Надо ехать в город — лично обращаться к судьям с заявлением и ещё кучей бумажек. И делать это надо завтра. Потом выходные, а ждать до понедельника не могу. Меня трясёт от мысли, что я замужем за Глебом.

— Шур, можно я к тебе завтра Машу на весь день приведу? — закрываю крышку ноутбука и с надеждой смотрю на соседку.

Не хочу просить Яна везти меня в город и Машу не хочу с собой тащить. Это дело, которым я хочу заняться одна.

— Завтра собираешься? — Шура с пониманием гладит меня по плечу.

— Ага, хочу поскорее начать, чтобы побыстрее закончить… с этим всем, — меня невольно передёргивает. — Противно.

— Поезжай, конечно. Только с Машей и без меня есть кому нянчиться.

Соседка недвусмысленно намекает на дикого папочку. Резонно. У нас есть «отец года» отец, а я потащу Машу к Шуре.

— Думаешь, Ян справится? Это надо с утра до самого вечера только ребёнком заниматься, — тараторю. — Он один с Машей…

— Тпру-у-у! — Шура тормозит меня, как лошадку. — Остынь, Лера! Ты сама мне говорила, что он с детьми обращаться умеет. Да и позвонить тебе не проблема, если что.

Этих «если что» и боюсь. То, что Ян сегодня возится с ней весь день, для меня уже огромный шаг в сторону доверия человеку. С которым, между прочим, я по-прежнему едва знакома. Ян — тёмная лошадка, ничего толком о себе не рассказывает.

Оставить с ним Машулю на весь день? Даже не знаю…

— Не знаю, — вздохнув, я озвучиваю мысли Шуре. — Сомневаюсь я что-то.

— Хватит сомневаться, Лера! Ты видела, что у тебя в кухне на столе творится? — соседка улыбается.

— Нет, — мотаю головой. — А что там?

— Пойди погляди, — Шура сама загадочная до невозможности.

Захожу в кухню, а на столе кондитерский магазин. Весь! Кажется, Ян скупил всё сладкое, что нашёл в Любушках. Конфеты разных сортов, печеньки на любой вкус, бисквитные рулеты, зефир в шоколаде — список не полный. Дикий папочка хочет, чтобы у его дочери слиплась попа?

— Чаю? — с улыбкой поворачиваюсь к Шуре.

— Мне бежать пора, — вздыхает, глядя на изобилие сладкого. — Боря в гостях, забирать его пора.

— Тогда передай ему это, — отдаю соседке коробочку с мармеладом.

— Спасибо, — играет бровями, в шутку намекая, что конфеты до малого не доживут. — А ты завязывай сомневаться, Лер. Ты девка молодая, нечего тебе одной сидеть.

Опять двадцать пять! Замучила меня Шура намёками насчёт Яна. Я изо всех сил пытаюсь… не влюбиться в дикаря. Только сердцу как это объяснить? И Шуре.

***

— Представь, что это куропатки в лесу, — я придерживаю дочь под ручки, пока она стоит и заворожено смотрит на цыплят. — Тебе надо подойти как можно ближе, но так, чтобы они тебя не почуяли. Сможешь?

Балуюсь я, конечно. Дочка пока слишком мала, чтобы учиться подкрадываться к добыче, но инстинкты у неё работают. Надо развивать. Результат пока не сильно важен, главное — процесс.

Я отпускаю детские руки, и Машуля неуклюже шагает к тряпичной сетке, которой отгорожено место с цыплятами. Шаг, второй — птицы спокойны, ещё один шажочек и дочка падает на попу. Бройлеры в панике разбегаются по загону, а Маша заливисто смеётся.

Неплохо! Пока дочь не плюхнулась на опилки, цыплята её не замечали. А вообще нам бы в лес с ней выбраться…

— Как у вас весело! — в сарайку заглядывает Лера. — Ого… — выдыхает шёпотом, оглядывая обновлённое помещение.

Цыплятам-бройлерам хватило бы убранного загона с кормушкой и поилкой, но я заморочился. Покосившийся сарай теперь стоит ровно, дыры в стенах я заколотил старыми, но крепкими досками, а внутри обустроил всё как в лучших птичниках Лондона. Лесенки для птиц к гнёздам-коробам, насест — всё из подручных материалов, которых в огороде оказалось полно.

— Нравится? — спрашиваю у Леры.

— Дя! — дочь отвечает за ней.

— Дя, — мама с улыбкой передразнивает её. — Не жирно для бройлеров? — переводит взгляд на меня.

— Может, потом несушек взять надумаешь. Пригодится… — неловкая пауза сбивает с толка. — Как твоя голова? — меняю тему. — Я видел, Шура приходила.

— Есть небольшое сотрясение, но уже поправили. А вы тут чем без меня занимались? — Лера щекочет лопочущую что-то дочь, и та снова хохочет.

— Ходить учились, — я недоговариваю про охоту на цыплят.

— И как успехи? — Лера спрашивает с явным скепсисом.

— Неплохо. Пока не идеально, но лучше, чем было.

— У Маши есть небольшое отставание в развитии, — вздыхает. — За руку ходит, а сама никак не хочет. Надо в город ехать на процедуры и занятия.

Дочке надо первый оборот в жизни совершить, и всё отставание в развитии сойдёт на нет. Такая природа у волчат, ничего не поделаешь. Только наша мама об этом не знает. Пока.

— Не торопись с выводами, Лер, — подхожу к дочери и ставлю её на ножки. — Думаю, Маша скоро бегать будет.

Дочь стоит, а я легонько подталкиваю её в спину и-и-и… О чудо! Маша делает пять самостоятельных шагов и только потом с размаха садится на попу. Оборот уже не за горами, и «отставание в развитии» понемногу остаётся в прошлом.

— Я думала, ты Машу за руку по сарайке водил, — Лера растерянно хлопает ресницами. — А она сама…

— Ма, пи-пи-пи! — Машуля показывает пальчиком на цыплят. — Пи!

У Леры шок. Она растерянно смотрит на дочь, потом на меня.

— Что? — я гну бровь. — Цыплята, — киваю на загон, — пи-пи-пи. Логично?

— Л-логично, — с большими глазами подтверждает мать моей дочери. — Ян, Маша кроме «дя» и «дяй» ничего не говорит.

— Серьёзно? — я с прищуром глажу бороду и опускаюсь на колени. — Маш, как собачка разговаривает? — смотрю на дочь, а она на меня.

— А-аф! — довольная собой выдаёт Маша.

— Ни фига себе! — Лера не может сдержать эмоций. — Сладкая моя, когда ты научилась?! — подхватывает дочку на руки, целует в щёчки. — Спасибо, Ян, — смотрит на меня, а в глазах стоят слёзы. — Ты за день сделал то, что я не смогла сделать за месяцы, — шмыгает носом.

— Просто время пришло, — мне трудно объяснить ей, в чём дело.

Для начала Маша должна обернуться первый раз, а потом мы продемонстрируем маме, что она умеет. Я не знаю, как Лера отреагирует, но постараюсь смягчить шокирующий эффект. По крайней мере, записать меня в психи у матери моей дочери шанса не будет.

— Ян, я… — Лера отдаёт мне Машу и хочет что-то сказать, но не решается. — Я завтра еду в город, чтобы подать на развод.

Отличная новость! Только что значит — я еду? Мы едем.

— Во сколько выезжаем?

— Я еду одна, — выставляет указательный палец вверх, пресекаю мою попытку возмутиться. — Мне нужно побыть одной. Правда, — сжимает моё предплечье холодными от волнения пальчиками. — Просто посиди завтра с Машей, ладно?

Отпустить Леру одну в город… Мне эта идея не нравится. Но, с другой стороны, у нас с дочерью появится отличный шанс смыться в лес и никому ничего не объяснять.

— Подашь документы на развод и вернёшься? — уточняю на всякий пожарный.

— Легко сказать — подашь и вернёшься, — хмыкает Лера. — Весь день пробегаю.

Это неважно. Главное, чтобы к мужу по пути не забежала, остальное мелочи.

— От Глеба держись подальше, — добавляю строгости в тон.

— Нет ни малейшего желания с ним видеться, — мать моей дочери кривится с отвращением. — Да и встретиться с Глебом шансов не будет — я по инстанциям мотаться собираюсь. Что ему там делать?

— Не знаю. Но если что — сразу мне звонишь. Это понятно?

— Понятно-понятно, — отмахивается. — Кстати, ты зачем Машуле столько всего накупил? Маленьким много сладкого нельзя.

Мне только улыбнуться и остаётся. Я эти сладости не для дочери, а для её мамы притащил. Но, видимо, она не догадалась.

— Когда женщине плохо, сладкое помогает поднять настроение, — признаюсь, хоть и не прямо, а у Леры лицо вытягивается.

— Это всё мне там? — тычет пальцем в сторону дома.

— Ну не нам же с Машей, — откровенно веселюсь от её наивности. — Я конфеты не ем, мелкой нельзя.

— К-хм, да и я не особо как-то… — мнётся.

— Не любишь?

— Люблю, но Глеб говорил, что толстею, и я перестала есть сладкое. Отвыкла уже, — пожимает плечиком и смущённо улыбается.

— Глеб — дебил…

Вздохнув, Лера разворачивается и идёт на улицу, а я смотрю на её попу и понимаю, что Глеб не дебил, нет… Он сказочный дятел!