Дикий папочка

Глава 11

Сегодняшний разговор с Лерой получился мягким, даже душевным. Надо было рассказать ей про Аню и Глеба, но язык не повернулся. Я подумал, что не стоит делать девчонке лишние нервы. Она и без этого настроена на развод с мужем и разрыв отношений с подругой. И вообще не моё это дело. Моё дело — с дочкой возиться.

Помог накормить детей и уложил их спать. Соседка-шаманка своего мелкого по ходу с ночёвкой здесь оставила. Пока я с детьми занимался, Лера мне на полу постелила — смирилась, что я останусь. Уже неплохо, потому что спорить с ней я откровенно устал, а объяснить всё пока не могу. Надо мать подготовить к тому, что её дочь волчонок, только психолог из меня так себе.

Лера спит на диване, а я лежу, растянувшись на полу, слушаю её мерное дыхание и поглядываю на дочь, которая ворочается в кроватке. Маша беспокойная сегодня. Может, оборот случится? Устал ждать, хочется поскорее уже. Дочке понравится звериная ипостась, уверен. Я покажу ей лес, научу охотиться и приведу в стаю. Стая…

Волки не дотерпели до вечернего костра и всем скопом явились к моему дому за новостями. Мучить их не стал, объявил, что долгие поиски завершились — я наконец-то нашёл дочь. Звериное ликование слышал весь лес, а вот новость о том, что Машина новая мать — человечка, никого не обрадовала. В волчьей стае людей не жалуют, но особенно это задело нашу рысь Полю. И ведь никогда она брезгливостью к людям не страдала. Полину волнует наличие матери у моей дочери, кем бы эта мать ни являлась.

— Лера?! — шепчет женский голос из кухни. — Вы улеглись уже, что ли?

Шаманка пришла. Видимо, малого забрать хочет, а пацан спит с Лерой на диване и домой не собирается.

— Ты чего орешь? — выхожу к соседке.

Как её?.. Шура, вроде.

— Я за Борей пришла, — упирает кулаки в бока.

— Спят все. Утром приходи.

— У тебя спросить забыла, когда мне за сыном прийти.

Шаманка проходит в комнату, забирает мальца и возвращается в кухню. У пацана сон богатырский — голову матери на плечо положил и дрыхнет.

— Когда Лерке про себя и дочь рассказать собираешься? — Шура явно не намерена уходить — поболтать со мной решила.

— Тебе какое дело? — хмыкаю. — За своим совёнком приглядывай.

— Хамить не надо, — качает головой. — Я за Леру с Машей встану, если потребуется.

Мне смешно. Не до хохота, но улыбка на губах появляется. Смелая шаманка и, возможно, не самая слабая из тех, кого встречал. Но ведь и я не простой зверь.

— Тебе бы прилечь, — замечаю с издёвкой, — ночь на дворе.

— Обижать Леру ты не хочешь, — Шура игнорирует подколку, — да только разные вы. Что тебе хорошо, то ей худо. Подумай об этом.

Прекрасный финальный аккорд, чтобы уйти. Именно это шаманка и делает, а я стою в ступоре с приподнятыми бровями и пялюсь на закрытую дверь.

Она права — мы с Лерой разные. Как совместно воспитывать дочь — не представляю. Волчонку нужен лес, стая, охота, а человечке уютный дом и люди рядом. По законам оборотней, я не имею права разлучить мать и ребёнка, но из-за этих же законов не могу привести Леру в стаю. Замкнутый круг.

Выхожу на крыльцо, сажусь на деревянную ступеньку и смотрю в ночное небо. До полнолуния несколько дней… Хорошо бы Маша первый раз обернулась в полную луну — превращение пройдёт легче.

— Ты чего тут сидишь? — Лера выходит на улицу.

За шумом мыслей я не услышал её шагов.

— Соседку твою с её мальцом проводил. Поздновато она за сыном пришла.

— Кто бы говорил, — улыбка у Леры мягкая, не злая. — Ты к нам только по ночам и ходишь, — садится рядом, кутаясь в шерстяной платок.

Свежая ночная прохлада мешается с тонким вкусным запахом женского тела, и я глубоким вдохом забираю этот аромат. Нравится. Лера пахнет тёплым материнским молоком. Странно, она ведь Машу грудью не кормила. Мысли несут меня дальше, и вот я уже думаю о том, что под шалью у Леры только тонкая ночнушка. Ч-чёрт…

— Спать пора, — хриплю, стараясь не дышать.

— Давай ещё посидим, — наивно предлагает Лера. — Хорошая ночь.

Ночь-то хорошая, а я на полпути к большой ошибке. Не очень понимаю, что происходит, но во мне беснуется желание поцеловать… и не только поцеловать мать моей дочери.

— Давай, — выдавливаю из себя. — Посидим ещё.

Как бы кони не двинуть от недостатка кислорода и кровообращения в верхней части тела.

— Расскажи о себе, — просит Лера и смотрит на звёзды.

Оборотень я. Родился, жил и скоро сдохну, по ходу.

— Что рассказать?

— Как случилось, что тебе пришлось искать Машу? — девочка задаёт очень правильный вопрос.

— Её мать сбежала от меня за несколько недель до родов, — признаюсь, а лицо моей бывшей стоит перед глазами.

— Хм… Сбежала, чтобы оставить дочь в роддоме?

— Похоже, что так. Мы жили в лесу на заимке… Несколько семей, быт налажен, не хуже, чем в городе, — в общих чертах рассказываю о стае. — Но Кате вечно чего-то не хватало. Она в город моталась часто. Однажды уехала и не вернулась. Только записку оставила, мол, я люблю другого — не ищи.

— Смело… — с большими глазами кивает Лера.

— Свалить на девятом месяце к другому? Или что? — я не совсем понимаю, о чём она.

— И это тоже. Но знаешь, будь я беременная, не решилась бы в лесу жить. Рожать она тоже в лесу должна была?

— Что в этом такого?

— Не знаю, — девочка пожимает плечами. — Далековато от врачей и больниц.

— У нас свои лекари, — хмурюсь, отлично понимая, как ситуация выглядит в глазах Леры. — То есть врачи, я хотел сказать.

Она только кивает и молчит. Отлично поговорили…

Теперь Лера считает, что я заставлял беременную Катю жить в глуши вдали от больниц и прочих благ цивилизации, и бедняжке ничего не оставалось, как найти себе «спасителя» в городе. Чтобы объяснить, как было на самом деле, надо рассказать всю правду. Но, чёрт возьми, рано.

— И всё равно я не понимаю, зачем она бросила дочь в роддоме, — Лера пытается сложить пазл, в котором не хватает деталей.

Волчицы на УЗИ не ходят, и мы с Катей не знали, кто родится — сын или дочь. Шаманка в стае говорила — мальчик будет, а Катюха ей доверяла. Она снюхалась в городе с каким-то мужиком. Не простой он — к магии отношение имеет и отлично понимает ценность волчонка-мальчика, рождённого от вожака стаи. А вот девочка такой ценности не имеет.

— Кто знает? — кошу под дурака. — Может, её хахаль резко передумал воспитывать чужого ребёнка, а может, ещё что-то. Главное, что я нашёл Машу.

— Ян, ты прости, конечно, но надо сделать тест на отцовство, — Лера заводит старую песню. — Погоди, не возмущайся! — обрубает мою попытку отказа. — Я не знаю, как ты вышел на нас с Машей, но где гарантии, что ты не ошибся?

Гарантии — нюх, чуйка и отношение дочери ко мне. Но для Леры важен тест.

— Подъём с семь утра. Едем в город сдавать этот чёртов тест, — выдаю на одном дыхании и встаю.

— Ты не шутишь? — Лера подскакивает и, не удержав равновесие, едва не улетает со ступенек.

Ловлю красавицу за талию, притягиваю к себе, и сердце больше не стучит. Соблазн впиться в полураскрытые вкусные девичьи губки огромен, но у меня столбняк какой-то. Ни руки разжать, чтобы выпустить Леру из объятий и не зайти дальше. Как заклинило. Да и она не спешит меня отталкивать — смотрит в глаза растерянно и, кажется, не дышит.

— Не шучу, — подтверждаю тихо. — Если тебе это важно — сделаем.

— Да, мне важно… — щёчки Леры наливаются румянцем. — И тебе важно, — сглатывает нервно. — Отпусти меня, пожалуйста, я уже не падаю.

— Не могу, — не вру.

Прохладные, влажные от волнения пальчики легко касаются моих предплечий. Попытаешься, серьёзно? Меня сейчас фомкой от тебя не отковырять, девочка.

— Не смешно, — теперь Лера смотрит на меня испуганно.

— Согласен.

Идиотская, но чертовски приятная ситуация. И отказать себе хотя бы в маленькой слабости я уже не могу. Чуть наклоняюсь и касаюсь губами Лериных губ, а она вздрагивает. Поцелуй получается чувственный и безумно вкусный. Окаменевшие мышцы, наконец, расслабляются, а по венам бежит чистый кайф. Я ещё никогда не целовал женщину с таким наслаждением. И ей вроде тоже нравится.

Но где-то я просчитался. Разорвав поцелуй, чтобы перевести дыхание, я получаю звонкую пощёчину. Не больно — силёнок у девочки под впечатлением маловато. И, похоже, она это чисто рефлекторно сделала, потому что смотрит на меня теперь абсолютно растерянным взглядом.

— Извини… — лепечет. — То есть… что ты себе позволяешь?! — вспоминает о возмущении. — Боже, у тебя след остался… — снова пугается и осторожно трогает ладошкой моё лицо.

Вот это девчонку кроет! Не меньше, чем меня.

— Ерунда, — перехватываю её руку, держу крепко.

— Нет, Ян, — мотает головой, — так нельзя, — выдирает пятерню из хватки. — Мы не можем…

Мы не можем? Думаю, это она не может придумать вескую причину, почему нам нельзя целоваться. Волк, у которого унесло крышу от человечки, не видит ни одной причины отказываться от удовольствия. Лере понравилось — факт.

— Почему не можем? — интересуюсь шёпотом ей на ушко.

— Я… пока ещё замужем.

Хреновый аргумент. Только Лере об этом неизвестно.

— Твой муж спит с твоей подругой, — просвещаю её.

— Что ты сказал? — она делает шаг назад и оказывается на деревянном настиле.

Лера и так невысокого роста, а с высоты крыльца кажется ещё меньше. Маленькая напуганная правдой мышка.

— Я видел их вместе в городе, когда за матрасом ездил. Они собирались в ресторан.

— Ну и что? Аня и Глеб работают в одной фирме. Он её босс, — Лера ищет оправдание мужу и подруге. — Наверняка собирались на деловую встречу. Это не редкость.

— Я слышал их разговор. Они вместе спят.

— Ян, ты понимаешь, что говоришь? — девочка поджимает губки. — Бред какой-то, — запускает пальцы в волосы. — Аня просила меня вернуться к мужу, и вообще у неё скоро свадьба. Зачем ей это? — поднимает на меня глаза. — А Глеб… Он, конечно, гад, но не до такой же степени.

Лера далеко не наивная. Но поверить в грязное предательство близких она просто не может. Не думал, что среди людей попадаются чистые душой личности.

— Я не знаю, почему они с тобой так поступили. Говорю то, что видел и слышал, — мои слова звучат сухо, и от этого не по себе.

— Ты мог ошибиться, — девочка цепляется за несуществующую надежду.

Лера испытывает мучительную душевную боль, а обезболить нельзя.

— Не мог, — наживую вырезаю фантомную надежду. — Будь у меня хоть малейшее сомнение, ничего бы тебе не сказал. Я за слова отвечаю.

Лера поднимается по ступенькам, проходит мимо меня и заходит в дом. Вздохнув, топаю за ней.

Девочка в кухне сыплет кофе в турку — больше просыпает на стол. Руки у неё дрожат, в глазах стоят слёзы. Мышка старается быть сильной, не плакать, и спину держит ровно. Не хочет, чтобы я видел, как сильно её задела правда.

— Близкие причиняют боль, — сажусь на табуретку. — Иногда намеренно. И если так, то сжигать мосты надо не жалея.

— Я хочу поговорить с Глебом, — Лера прижимает подушечки пальцев к нижним векам и выдыхает через рот. — В глаза ему посмотреть.

— Что тебе это даст?

— Пока не знаю, — шмыгает носом и берётся за графин с водой, а руки ходуном.

— Я сварю, — забираю у неё ёмкость с водой, турку и иду к плите. — Завтра будем в городе. Если есть желание, можем наведаться к твоему мужу. Поговоришь с ним.

Молчит. Сопит и молчит. Хватит у мышки смелости плюнуть в лицо сволочи, которая её предала? Не знаю. Но рядом буду я. На всякий случай.

— Про поцелуй мы забудем. Хорошо? — тихо спрашивает Лера.

Она, похоже, отходит от шока и вспоминает про ещё один непрочный мостик, который неожиданно возник между нами.

— Не понравилось? — хмыкаю скорее от задетого самолюбия, чем от веселья.

— Я не против твоего общения с Машей. Тем более если тест подтвердит отцовство… — замолкает на мгновение. — Машеньке нужен папа, да, — вздыхает. — Ян, ты неплохой человек, но мне сейчас отношения не нужны.

— Я понял, — всё, что могу выжать из себя по этому поводу.

Давненько мне женщины не отказывали. Точнее — никогда.