Дикий папочка

Глава 25

— Кошка у тебя в стае числится! — Колян наезжает на меня, стоя за калиткой.

— Числилась, — вношу важную поправку, — а теперь всё. Поля ушла из стаи. Она живёт в Любушках и все её загоны — твои проблемы.

— Ну, ни хрена себе! — участковый срывает с головы фуражку. — Что мне с ней делать-то?!

— Я откуда знаю? — развожу руками.

— Вчера она из магазина батон упёрла… А завтра что? Почту ограбит?!

— Драму прикрути, — выхожу к Николаю. — Полина никогда с людьми не жила и не знает как тут что. Проведи с ней разъяснительную беседу.

— Ты вожаком для этой рыси был — ты и проводи беседы.

— Ключевое слово — был, — хлопаю его по плечу. — Пока Полина была в моей стае, как вожак я мог на неё повлиять. Или пока она тут по лесу бегала, как формальный лесничий тоже мог с ней разобраться.

— Ты же меня послал, когда я тебя об этом просил!

— Колян, я и сейчас тебя послал. Раз десять уже. Только ты не понял. Всё, бывай, — захожу во двор и направляюсь к крыльцу.

Николай не стесняется высказать мне в спину всё, что обо мне думает. Шёпотом. Считает, я не слышу. Слышу. Но у меня сейчас совсем другие вопросы на первом месте. Точнее, лишь один вопрос, с которым уже назрело разобраться.

Захожу в дом, прохожу в кухню и прям чую — жареным несёт. Маша развлекается с пластиковой посудой в стульчике для кормления, а Лера сидит за столом. С моим телефоном в руке.

— Что искала? — гну бровь.

— Браузер, — голос у девочки проседает.

— А нашла?

— Переписку. С Полиной.

Горим! В смысле, погорел я на собственной лени. Хотел же смски почистить, да руки не дошли. Походу, разговор с Лерой состоится, но тема немного меняется.

— Лер, послушай… — открываю рот, чтобы объяснить, но нужных слов не нахожу и замолкаю.

С моей стороны в тех сообщениях никакого криминала нет. А вот с Полей там всё ясно. Ясно, что у неё ко мне чувства.

— Раз ты молчишь, скажу я, — Лера кладёт телефон на стол. — Мы ведь с тобой Полину эту обсуждали. Я переживала за Васю. Думала, что она с дурачком ради его пенсии жить собралась. М-м-м… — кусает губы. — А она, похоже, просто жилплощадь поближе к тебе нашла. Так?

— Лер, да мне плевать на неё! — оправдываюсь с большими глазами.

— Может быть, — соглашается почти спокойно. — Но зачем тогда скрыл от меня, что вы знакомы?

— Потому что всё гораздо сложнее, — дую щёки и сажусь на табуретку. — Выслушай меня, ладно?

— Я попробую, — прямит спину и смотрит мне в глаза.

Отлично! Осталось только всё объяснить и не облажаться. Других вариантов нет.

— Лер, я оборотень.

— Чего? — девочка кривится.

— Погоди, не перебивай, — выдыхаю через рот. — Я оборотень, да. Вожак волчьей стаи. Наша дочь тоже волчица. Этой ночью у Маши случился первый в её жизни оборот. Поэтому я не дал тебе взять её на руки, — говорю, почти не делая пауз, чтобы Лера выслушала всю правду сразу. — Что касается Полины — она перебралась в Любушки, чтобы портить мне жизнь. Поля — рысь, она была в моей стае. Но на днях заявила, что уходит, и перебралась к Васе. У нас с ней ничего не было, нет и быть не может. Я с тобой хочу быть, — тянусь, чтобы взять девочку за руку.

— Ты с ума сошёл?! — подскакивает с табуретки, как ужаленная. — Не мог придумать что-нибудь более правдоподобное, чтобы оправдаться?!

Хватает Машу на руки и идёт в комнату.

Кажется, я всё же облажался. Лера не восприняла правду правдой. Решила, что я придумал сказку, чтобы отвлечь внимание от моей недоговорки о Поле.

А рысь талантливая… Она даже заочно умудрилась изгадить мне всё, что можно.

Вздыхаю и иду за Лерой. Разговор не закончен.

— Я сказал правду, — стою на пороге, смотрю, как моя женщина нервно расхаживает с дочерью на руках по комнате.

— Хватит, Ян, — останавливается. — Я всё ещё готова тебя выслушать. Если ты перестанешь нести чушь, конечно.

— Мне нечего добавить, — пожимаю плечами.

— Тогда уходи.

Слова Леры острой иглой втыкаются мне в сердце. Уходить я не хочу. И не могу. Что она будет делать, когда дочка превратиться? Скорее всего, Лера будет лежать без сознания. Хреновый вариант.

— Я сказал правду. Почему я должен уйти?

— Потому что я не дура, Ян! — у Леры звенят нервы. — Начинать отношения с вранья, пусть даже мелкого — это последнее, чего я хочу. А ты мне соврал.

— Не сказал, что мы с Полиной знакомы, — меняю формулировку.

— Да какая, к чёрту, разница?! У этой девицы к тебе чувства… Класс! Мы с тобой практически живём вместе, а через пару домов твоя гипотетическая любовница проживает!

— Какая, на хрен, любовница?! — тут уже я взрываюсь, а Маша куксится от наших с Лерой криков. — Если ты внимательно прочитала смс, — убавляю эмоции ради дочери, — то должна понять: мне на Полину ровно. До тебя было ровно, а сейчас и подавно. Кстати, — до меня доходит, — в той переписке много всего про стаю. Лер, я не вру тебе.

— Не знаю, — хмурится, — про стаю я ничего не читала. Зато читала розовые сопли интимного содержания от этой рыжей, — выплёвывает с отвращением. — Знаешь, мне Глеба с Аней хватило. Хватит с меня.

Едва сдерживаясь, чтобы не переломать в доме всю мебель, я иду в кухню. Беру со стола телефон и возвращаюсь в комнату:

— Читай, — протягиваю смартфон Лере.

— Хочешь, чтобы я ещё раз получила ни с чем несравнимое удовольствие от вашей переписки? — ёрничает. — Нет! — поджимает губы. — Забирай свой телефон вместе с паршивыми смсками и уходи.

— Не уйду, — заявляю решительно. — У меня здесь дочь. Я остаюсь, — сажусь в кресло.

— Так, да?.. — Лера устраивает Машу в кроватке, даёт ей игрушку и поворачивается ко мне. — Это мой дом вообще-то! Я сейчас дяде Коле позвоню!

— Валяй, — закидываю ногу на ногу и снова протягиваю девочке мобильный. — Звони.

— А-а, да-да! У тебя тут всё повязано, — подбоченивается. — Я и забыла. В таком случае, можешь жить в курятнике, — пинает надувной матрас, на котором я сегодня спал.

В курятнике так в курятнике. Я не гордый. Забираю мобильное спальное место и иду на выход, оставляя Леру наедине с правдой. Я всё сказал, ей надо только осознать.

Есть ещё один вариант убедить Леру — обернуться при ней. Но, боюсь, в таком случае девочку реально придётся откачивать. Ей надо успокоиться, а я подожду. В курятнике.

***

Может, я поступила неправильно, когда залезла в телефон дикаря, но лучше так, чем снова сопли на кулак наматывать. Семейная жизнь многому меня научила. Главный урок: порядочность и честность — это хорошо, но почти бесполезно. Я уважала Глеба и его личное пространство. К чему это привело — известно.

Не знаю, как пережила этот день. Чудом. Ян глаза мозолил. Он реально пошёл в сарай! Утащил туда надувной матрас, съездил куда-то — привёз газовую походную горелку, большой фонарь, одеяла. К курам жить пошёл… Им же на смех.

Я его не понимаю. Вместо того чтобы во всём сознаться и решить, как быть дальше, дикарь вешает мне лапшу на уши. Придумать такую сказку про оборотней, какую придумал Ян, не каждому дано. Талантище!

Естественно, я ему не верю. И моя дочь никакая не волчица. А я пока в своём уме.

После обеда, чтобы не сойти с ума, я посадила Машу в коляску и отправилась в центр. В магазин зашли, в детский сад заглянули. Потом сидели в парке Победы в тенёчке у мемориала. Это единственное общественное пространство в Любушках, где есть лавочки и асфальтированные дорожки. Мы там даже поужинать умудрились. Булками с кефиром из магазина.

Солнце садится, Маша клюёт носом в коляске — набегалась за день, а я понимаю, что пора возвращаться домой. Не хочу. Там Ян. Он снова расскажет мне небылицу и попросит ему поверить. Так всё и будет, как пить дать.

— О, Лера! — к нам с дочкой бодрым шагом идёт Шура с сыном на руках. — Я смотрю, ты или не ты. Чего сидишь тут?

— Домой идти не хочу, — признаюсь со вздохом.

— Со своим поругалась? — догадывается соседка.

— Ян не мой… Хотя знаешь, вчера я ненадолго подумала, что у нас с ним может что-то и выйдет.

Шура отпускает сына побегать, ставит пакет с продуктами на землю и присаживается рядом со мной.

— А сегодня что случилось? — гладит меня по плечу.

— Девушку Васину видела? — снова вздыхаю.

— Ну, — соседка кивает.

— Так вот эта мадам влюблена в Яна.

— Велика беда! — Шура качает головой. — Ян мужик видный. Конечно, он девкам нравится.

— Дело не в этом, Шур. Ян скрыл от меня, что знаком с Полиной. Зачем? Если у него с этой рыжей ничего нет, то и скрывать нечего.

— Так поговори с ним. Вы взрослые люди — не немые, не глухие, — удивляется соседка.

— Угу, мы попытались. Утром, — кусаю губы, вспоминая наш разговор. — Ян такого напридумывал! — делаю большие глаза. — Давай мне рассказывать, что он оборотень, и наша дочь тоже. Сказал, мол, у Маши вчера первый оборот случился. А Полина типа рысь. Раньше в его стае была, а теперь в Любушках поселилась. Нормально вообще?! — ищу поддержки у подруги.

— Ну-у-у… — пожимает плечами. — Смотря для кого, — выдаёт философски.

— Шур, ты меня пугаешь, — отсаживаюсь от неё.

— И что теперь? — двигается ко мне. — Выгонишь Яна?

— Он невыгоняемый, — фыркаю. — У меня здесь дочь — никуда не уйду, — низким голосом передразниваю дикаря. — Я его в курятник выселила.

— Ох-х… — Шура прикладывает ладонь к груди. — В курятник? Серьёзно?

— Пусть он эти свои сказки курам теперь рассказывает. Где калитка — Ян знает, но уходить не хочет, — вздыхаю сотый раз за день.

— Ты хоть понимаешь, каким мужиком крутишь?! — у соседки на лице неподдельное удивление.

— Никем я не кручу. Просто надеюсь, что Ян решится поговорить со мной нормально. Пусть скажет честно, что у него с Полиной, а там посмотрим.

— Пойдём, — Шура берёт меня под локоть. — Я вас с Машулей домой провожу. Не ночевать же вам в парке.

И то верно. Хочешь не хочешь, а домой топать надо. И мы топаем.

Шура рассказывает мне что-то на отвлечённую тему, Маша спит в коляске, а у меня настроение ниже плинтуса.

— … Короче, в ясли я Борю пока отдавать не стану, — завершает монолог соседка.

— А я Машу сегодня туда устроила, — делюсь с ней единственной позитивной новостью за день. — Заведующая вошла в положение, и медосмотр мы можем пройти попозже. Главное — прививки у Маши все есть.

— Да? — хмурая Шура явно не разделяет мою радость. — Думаешь, надо её такую маленькую в сад вести? — кивает на мою дочь.

— Надо, конечно. Пусть с детками играет, общается, развивается. Завтра отведу на часик. Адаптация.

— На часик… — эхом повторяет за мной соседка. — Хорошо бы ничего не случилось за этот часик.

— Что может случиться? — у меня глаза на лбу. — Воспитатели там опытные и нянечки хорошие.

— Ого! — Шура останавливается у моего забора и заглядывает в огород. — Видела? — поворачивается ко мне.

Что там ещё случилось, боже?!

Толкая перед собой коляску, подхожу к калитке. Мама дорогая! Ян развёл бурную деятельность. У курятника появился мангал и на нём, судя по запаху, жарится шашлык. Во дворе натянуты верёвки — на них развешен плед, который Маша вчера уделала, и ещё куча детских вещей. Дикий папочка устроил стирку. Из трубы бани фигачит дым, всюду тазики, доска стиральная. Толку-то, что я дикаря из дома в курятник выселила? Он, блин, везде.

— Ладно, до завтра, — тихо прощаюсь с Шурой и захожу во двор.

Пока я вожусь со спящей Машей, вытаскивая её из коляски, рядом материализуется Ян. Он в джинсах и с голым торсом — мышцы-канаты под смуглой кожей перекатываются… Весь из себя брутальный и молчаливый, помогает сложить коляску и забирает у меня дочь. А я стараюсь не смотреть, но взгляд к этой красоте так и липнет. Капец!

— Я уложу Машу в кроватку, — сообщает дикарь и скрывается в доме.

Пусть укладывает. Пока он там, я не сунусь.

Сажусь на ступеньку крыльца и кошусь на мангал. Не захлебнуться бы слюной. Ужин, состоящий из булки и кефира, меня не насытил, а тут такие ароматы витают. Пахнет не просто вкусно — божественно!

— Всё? — встаю, когда Ян выходит из дома.

— Всё. Переодел и уложил. Спит.

— Спасибо, — холодно отвечаю и собираюсь ретироваться.

— Поужинаем? — дикий папочка встаёт у меня на пути. — Шашлык готов. Я вина взял.

Он слишком близко. Кожей чувствую тепло его тела, и от этого у меня мурашки. Головой понимаю — нельзя соглашаться на шашлык с вином в компании невероятно соблазнительного мужчины, но сердце и желудок активно протестуют.

— Решил меня напоить? — складываю руки на груди и с прищуром смотрю на дикаря.

— От этого вина ты точно не захмелеешь. Лёгкое. Оно чисто для того, чтобы раскрыть вкус мяса.

После этих слов мой рассудок вешает на дверь табличку «Не беспокоить».

— Хорошо, давай поедим, — соглашаюсь, а Ян широко улыбается.

Его веселье я не разделяю. Для меня всё по-прежнему очень и очень серьёзно. У меня есть возможность вкусно поужинать, а у дикаря шанс всё нормально объяснить.