Драконий отбор, или Нежеланная невеста-попаданка

Глава 13

— Доброго дня, рида Стефания, — поприветствовал меня Максимилиан, когда я пришла в библиотеку отдать книгу по вышиванию. Но, откровенно говоря, дело было не только в ней. Мне не терпелось увидеть книги, которыми интересовалась мама. Почему-то казалось, что таким образом я смогу чуть больше узнать о ней, того, что она старалась не афишировать.

— И вам доброго дня, Максимилиан, — улыбнулась я. — Удалось найти то, что я просила?

— Конечно, не переживайте, — кивнул хранитель. — Сейчас все перенесу на тот стол, где вы сидели в прошлый раз.

— Благодарю. Можно еще хронику? — попросила я. Я ведь так и не досмотрела подшивку. А теперь я выиграла еще один день, чтобы разобраться в прошлом. Правда, далеко не факт, что получится, но попытка — не пытка.

Библиотечный дух кивнул, и вскоре я уже увлеченно изучала стопку книг. И с каждой из них все больше понимала — мама действительно готовилась к бегству. Здесь было несколько томиков по портальной магии, в которых содержалась информация о переходе в другие миры. Вот только для чего ей это требовалось? От чего бежала мама? Что она такого натворила, на что так упорно намекал дядюшка?

Я в задумчивости отложила одну книгу и приступила к другой. И вот тут-то мои брови взлетели вверх. Потому что, помимо порталов, мама изучала монографию по фениксам. Неужели и они тоже существуют в этом мире?

В моем воображении тут же всплыли огненные птички, которых так часто показывали в кино. Интересно, здесь они тоже разновидность жар-птиц? Или как?

Ответ меня удивил. Фениксы — такие же оборотни, как и драконы. Только превращаются они в огненных птиц. Вот бы увидеть такую! Мне всегда нравилась жар-птица, а она же вроде как является аналогом феникса. Ну почти! Правда, боюсь, мое любопытство здесь никто не оценит, да и обосновать я его не смогу. Лучше уж изучать дальше информацию из книги.

Этим я и занималась следующие несколько часов, пока не почувствовала, что голова начинает пухнуть от информации. Ведь фениксы тоже бывают разные: черные, алые, золотые, белые… И дело не только в масти птички, в которую превращаются оборотни, нет. Они обладают различной магией. Например, алые умеют подчинять чужой разум. Черные — управлять чувствами. Белые обладают удивительной способностью вытаскивать из человека все лучшее, что есть в его душе. А золотые…

О золотых я не нашла никакой информации, кроме редкости этого вида фениксов. Мне даже показалось, что автор монографии не сталкивался с подобным видом. Даже промелькнули сведения, что золотые фениксы считаются почти что вымершими.

Данные, конечно, были любопытными, вот только почему мама ими интересовалась прямо перед своим исчезновением?

Тут-то я и поняла, что с научными изысканиями мне на сегодня пора заканчивать. Голова уже идет кругом, живот начинает подводить, значит, обед. А у меня еще подшивка не изучена!

И я с каким-то облегчением окунулась в мир светской жизни и сплетен. Вновь запущенное заклинание поисковика благополучно высветило все заметки, в которых фигурировало имя мамы. И я с каким-то остервенением выписывала на листочек все мужские имена, которые так или иначе звучали рядом с именем первой фрейлины. А она была популярна! Впрочем, ничего удивительного — мама и сейчас очень красива, неудивительно, что у нее были поклонники.

Вот только где-то за год до ее исчезновения все чаще звучало одно имя — Дарек Вальцих. Кажется, он являлся послом другого королевства — Ферендии — и серьезно ухаживал за мамой. Жаль только, что к светской хронике не прилагалось резюме с полной биографией.

— Дарек Вальцих, — произнесла я имя вслух, покатывая его на языке и прислушиваясь к ощущениям. Мог ли этот загадочный посол быть моим отцом? И если так оно и есть, то куда он пропал? Почему не женился на маме? И по какой причине она, беременная, сбежала в другой мир? И беременная ли? По срокам вроде бы было похоже… И при чем здесь фениксы?

Столько вопросов и ни одного ответа!

— Вы что-то сказали, рида Стефания? — поинтересовался хранитель, появляясь передо мной. Я от неожиданности испуганно вздрогнула, а потом мысленно выругалась. И как я могла забыть, что дух слышит все, даже сказанное себе под нос? Нужно быть осмотрительнее.

— Нет, вам показалось, — мило улыбнулась я. Потом не выдержала и спросила. — Максимилиан, скажите… А Дарека Вальциха вы помните? Он заглядывал к вам в библиотеку?

На призрачное лицо тут же забежала тень, но хранитель кивнул:

— Да, помню. Нехорошая история тогда вышла.

— Что за история? — я даже вперед подалась в ожидании ответа. Сердце взволнованно забилось, подскакивая к горлу. Однако Максимилиан только покачал головой:

— Не стоит вам забивать этим голову, рида Стефания. Это дела давно минувших дней. Лучше подумайте о себе и следующем испытании.

И этот мне ничего не скажет! От досады я чуть не скрипнула зубами, однако терять союзника не хотелось, и я выдавила из себя улыбку:

— Благодарю.

Дух удалился, а я в задумчивости провела по имени предполагаемого отца пальцем. Что же все-таки произошло двадцать лет назад? И почему никто — абсолютно никто! — не желает мне об этом говорить?

Впрочем, долго негодовать на эту тему мне не дали. Стоило мне вернуться к изучению подшивок, как за моей спиной раздался насмешливый голос:

— Так и думал, что я тебя здесь найду.

Нет, я точно сделаю подарок его высочеству — колокольчик на шею. Чтобы не подкрадывался к честным попаданкам и не нервировал нас! Будет дракон с колокольчиком. Ну а что — ему же еще корону таскать положено, наверное, вместе будут сочетаться. Если еще и колокольчик золотой подарить, так вообще шикарно! Думаю, на принца дядюшка раскошелится.

— А ты меня искал? — удивилась я, стараясь отогнать эти мечты куда подальше. С Витольдом ухо нужно держать востро, еще не хватало проколоться на каком-то пустяке.

— Искал, — подтвердил Витольд, опираясь пятой точкой о стол и разглядывая меня с высоты своего роста как нечто любопытное.

— Неужели соскучился? — не удержалась от язвительной реплики я. И снова себя одернула, напомнив, что с Витольдом мне стоит быть вежливее. И осмотрительнее. Но нет же, каждый раз что-то вновь и вновь вырывается наружу.

— А если и так? — усмехнулся принц. — Имеешь что-то против?

От такого ответа я несколько растерялась. Я-то думала, смутить его своей ехидной репликой, а он в ответ смутил меня.

— Имею!

— И что же? — лукаво посмотрел на меня Витольд. — Уж не то ли, что своих спасителей нужно благодарить?

От его наглости у меня дыхание перехватило. Вот зараза! И как только нахальства хватило!

— Спасителей? — я показательно оглянулась. В библиотеке кроме нас двоих никого не было. — А где…?

Вопрос я не закончила, однако контекст был ясен. Спасителей в обозримом пространстве я не наблюдала. И мой ответ отчего-то заставил Витольда рассмеяться:

— Вот вредная девчонка! Прекрасно понимаешь же, что испытание ты прошла с моей помощью.

И это кто еще из нас вредный!

— Подсуживаете участницам, ваше высочество? — невинно поинтересовалась я, стараясь незаметно сдвинуть подшивку подальше. Еще не хватало, чтобы Витольд заметил, чем я интересуюсь. Придется же многое объяснять!

— Считаю, что моей будущей жене вовсе не обязательно уметь вышивать, — честно ответил он. — Однако быть честной — важно. И все-таки, Стефания, как вам удалось умудриться, не умея вышивать, подарить мне платок с вышивкой, но не мой? Я не почувствовал на нем свою ауру.

— Пусть это останется моим секретом, — взглянула на него из-под ресниц я. И поймала себя на том, что, кажется, флиртую с принцем. Черт, что я творю?!

— Еще одним? — рассмеялся Витольд. — Не боишься в один прекрасный день запутаться в своих секретах?

Я только недоуменно моргнула в ответ на этот резкий переход на «ты». Я вроде ничего такого себе не позволяла. Вот только искушение отбросить условности было очень велико.

— Ну ты же в своих не путаешься, — парировала я, позволив себе это небольшое отступление от правил приличия. Глаза Витольда довольно вспыхнули в ответ на мое панибратство. Точно моя наглость пришлась ему по вкусу.

— А ты серьезный противник, Стефания, — задумчиво посмотрел на меня принц. — Итак, как насчет того, чтобы отблагодарить своего спасителя?

Вот теперь, кажется, со мной флиртует он. И как мы только докатились до этой стадии в наших и без того непростых отношениях? Но в одном Витольд был прав. Он действительно помог мне с этим испытанием.

— И чего ты хочешь? — полюбопытствовала я, пытаясь сообразить, чем мне грозит выражение этой благодарности. Как показала практика, от дракона можно ожидать всего.

— Поцелуй, — просто ответил Витольд, а я изумленно на него уставилась. Для нашего мира такое поведение, наверное, было в порядке вещей. Здесь же все иначе, этот мир пропитан условностями. Уж не готовит ли принц мне ловушку? Что-то я сильно сомневаюсь, что ему настолько понравилось со мной целоваться, что он делает все, лишь бы повторить данный незабываемый опыт.

— Тогда, наверное, я поблагодарила тебя авансом, — хмыкнула я и поднялась, собираясь уходить. Продолжать этот разговор, конечно, было интересно, вот только весьма рискованно. Так и увлечься недолго.

— Не так быстро, Стефания, — принц взял меня за руку, не давая возможности уйти. — Неужели ты оставишь свой долг неоплаченным? Разве так поступают истинные риды?

— Так поступаю я, — уклончиво ответила, пытаясь незаметно высвободиться из его хватки. Не тут-то было. Глаза принца оказались слишком близко, и теперь я четко могла различить в них смешинки. Кажется, наш диалог его изрядно забавляет. Эта осознание и придало мне храбрости, да еще и подкинуло мне весьма любопытную мысль. Почему, собственно, и нет?

— Нехорошо, Стеффи, — укоризненно проговорил он, покачав головой.

— Что ж, — я внезапно решилась. — Я отдам тебе долг, — и, приподнявшись на цыпочках, коснулась губами щеки принца. Почему бы, собственно, и нет? Поцелуи тоже бывают разные. Он же не уточнял, какой именно.

Кожа под моими губами была теплой и слегка колючей. И очень четко ощущался его аромат — мужской, терпкий и какой-то волнующий. Чтобы не вдаваться в анализ своих странных ощущений, я поспешила отстраниться. Во всяком случае, попыталась это сделать. Только кто мне дал?

Витольд приобнял меня за талию, привлекая к себе. На мгновение наши глаза встретились, и я потерялась в пламени, царившем в нем. А в следующий момент на меня лавиной обрушился поцелуй.

В фэнтези я читала всякое: и о магии любви, и об океане страсти, и даже о предающем теле. Последнее встречалось чаще всего. И не только в фэнтези, в принципе, но и в других жанрах. Однако сама я с этим ни разу не сталкивалась, и искренне считала, что все это — лишь сказки для больших девочек.

Вот только поцелуи с Витольдом раз за разом опровергали это убеждение. У меня просто рука не поднималась оттолкнуть от себя принца, напомнить ему о правилах приличия, дать пощечину и завопить, что я вообще-то приличная рида и поступать со мной подобным образом не стоит. И вообще, чувак, я здесь претендую на твою потенциальную невесту, тебе бежать от меня нужно как можно скорее, пока в местный ЗАГС не затащила! А не подстерегать и целовать так, что бедная девушка даже сил к возражению лишается.

Однако ничего этого я не сделала, увы. Только отвечала на его поцелуи с таким пылом, что, кажется, внутри меня начало формироваться самое настоящее пламя. Оно разгоралось нежным теплом, опаляло внутренности и выжигало воздух из легких.

Так, что, когда поцелуй на мгновение прервался, я вдохнула столь вожделенный воздух и пробормотала:

— По-моему, я уже сполна расплатилась за твою помощь.

Иначе и не скажешь, потому что каким-то совершенно незаметным для меня образом поцелуи с губ уже переместились на шею и плечи, а сама я оказалась усажена на тот самый стол, где еще каких-то десять минут назад изучала светскую хронику. Папки с газетами оказались безжалостно сдвинуты в сторону и, я надеюсь, не улетели на пол. Потому что тогда Максимилиан мне задаст!

Последняя мысль-то и привела меня в чувство окончательно. Максимилиан! Хранитель всегда незримо присутствует в библиотеке. И все слышит и видит. Получается, оба раза, когда я так опрометчиво целовалась с наследником престола, у нас был невольный свидетель? Черт! Как же стыдно!

Теперь огонь опалял меня не только изнутри, он прилил к щекам, заставляя мысли спутаться, дыхание сбиваться. А в голове царило единственное желание — спрятаться куда-нибудь в угол и не вылезать из него до окончания отбора. Или еще лучше пойти к королеве и попросить ее отчислить меня с испытаний. До того, как принц меня совратит. Или я его. В общем, пока мы оба еще не успели натворить непоправимых глупостей…

— Стеф… — протянул ладонь ко мне Витольд, а я невольно подалась назад, стараясь избежать его прикосновения. Боялась, что это сумасшествие вновь проникнет под кожу, спутает все мысли, заберет дыхание и бросит меня в объятия его высочества. Я ведь не такая. Я же не девушка легкого поведения. Так что со мной происходит, черт меня побери?!

Мой маневр не укрылся от внимания принца, и он нахмурился:

— Что произошло?

Ну просто потрясающе! Мужчина во всей красе просто, с их мужской, совершенно непробиваемой логикой. Ведь даже в голову не может прийти причина, почему после безумного, умопомрачительного поцелуя девушка может от него шарахаться. Он же хорош во всем, прямо-таки прекрасен. А все остальное — только женские тараканы.

— Стефания, что случилось? — вновь обратился ко мне принц, а я закрыла на мгновение глаза, стараясь обрести контроль над эмоциями. Получалось с огромным трудом, ведь такого смятения я не чувствовала даже тогда, когда маму вызвали первый раз к директору школы. А мне было стыдно, еще как. Здесь же и сейчас…

От одной мысли, что мое так называемое падение видел Максимилиан, становилось тошно. И еще хуже от того, как меня могли воспринимать оба мужчины — венценосный и призрачный. Я ни разу не ханжа, я выросла в современном мире, где секс иногда даже не повод для знакомства. Да, мама воспитала меня совсем не так, как принято здесь, на многие вещи я смотрела проще. Но здесь, в этом мире совсем иная мораль. Так почему Витольд считает, что вправе со мной так обращаться? Уж не потому ли, что здесь я считаюсь бастардом, незаконнорожденной, чуть ли не человеком второго сорта?

Эти мысли пробегали в моей голове и оставляли неприятный осадок, который горчил на губах. Тех самых, которые еще пару минут назад целовал принц. А теперь я просто сидела на столе и смотрела на своего визави распахнутыми глазами и не знала, что же мне делать и сказать. Внутри царила самая настоящая пустота, и только огонь своим пламенем лизал внутренности так, что становилось почти физически больно.

— Стефания, что не так? — предпринял новую попытку добиться от меня ответа Витольд и, шагнув вперед, схватил меня за плечи и заставил меня посмотреть ему в глаза. А мир, мой мир предательски смазывался, точно подернутый пеленой.

— Знаете, ваше высочество, я одного не могу понять, — безжизненным голосом ответила я и сама поразилась своему тону. Еще никогда у меня такого не было! Боль, гнев, ярость — я и не с таким сталкивалась. Но ощущения выжженного внутри пустыря, который продолжал полыхать, кажется, не было никогда.

— Чего? — поинтересовался Витольд. И голос у него был при этом каким-то испуганным.

— С благородными ридами подобным образом себя не ведут. С благородными ридами не переступают правила приличия, правда? Этикет всегда на первом месте. Так что же заставило вас подумать, что со мной можно вести подобным образом? Недостаточно благородна?! — на последних словах мой голос сорвался на нервный смех. А с каждым моим словом его глаза расширялись все больше и больше. Кажется, он совсем не ожидал, что я могу так взбрыкнуть.

— Стефания… — голос принца звучал непривычно мягко и опасливо, точно я была бомбой, которая могла в любой момент взорваться.

— Что?! — раздраженно бросила я и приготовилась разразиться еще одной тирады относительно двуличности некоторых принцев, вот только побледневший Витольд прошептал одними губами:

— Ты горишь.

Я недоуменно вскинула брови, а потом мой взгляд упал на собственную ладонь, которую действительно охватывал огонь. Мамочки!

От увиденного зрелища перехватывало дыхание, а к горлу подкатывал самый настоящий ужас. Я же действительно горю! Причем это явно не случайно упавшая свеча — моя кожа объята самым настоящим огнем, который я даже не ощущаю. Никакой боли, так, легкий жар. Вот только это не значит, что при этом я не могу навредить окружающим.

Ведь мы находимся в библиотеке — здесь столько книг, бумаги, легковоспламеняющихся материалов. И дело даже не в том, что я в жизни не смогу компенсировать ущерб королевскому двору. Мне банально жаль этой кладези знаний, которая будет уничтожена, потому что одна попаданка горит яростью — в самом прямом смысле слова.

— Стефания, милая, послушай меня, — торопливо, но очень-очень мягко проговорил Витольд, держась от меня на расстоянии вытянутой руки. — Что бы тебя сейчас ни расстроило и ни разозлило, постарайся забыть об этом. И слушай мой голос. Сосредоточься и делай то, что я говорю. Хорошо? Я не хочу, чтобы ты пострадала.

С моих губ сорвался еще один смешок. Интересно, это значит, что в случае необходимости он меня уничтожит, чтобы защитить библиотеку или что? Или подобное сделает сам Максимилиан? Наверняка, в него заложена и защитная функция.

— Ты опять не том думаешь, Стеффи, — так вкрадчиво проговорил Витольд, что его голос прорывался даже сквозь мои панические мысли. Я не только слушала его, но и слышала, понимала, что он сейчас говорит.

Тем временем огонь от моих ладоней поднимался вверх, пока еще не задевая платье. И пусть я еще не вспыхнула, как факел, боюсь до этого осталось совсем немного. Может, посоветовать сразу вылить на меня ведро воды? Это же лучший способ потушить пожар!

Однако дурацкий совет не успел сорваться с моих губ, Витольд продолжил:

— Сейчас воскреси в памяти самое счастливое, самое солнечное воспоминание в твоей жизни. То, которое вызывает у тебя улыбку, поднимает настроение даже в самые тяжелые моменты. Слышишь?

Было тяжело, так как огонь уже поднялся выше локтей, и я искренне порадовалась тому, что сегодня надела платье с короткими руками. Однако страху нельзя поддаваться, ведь иначе я уже ничего не исправлю. И я, не отрывая взгляда от потемневших глаз Витольда, возвратилась к самому счастливому воспоминанию.

Это был мой день рождения. Тогда мне исполнилось всего шесть лет, и я искренне мечтала о новой кукле, которую видела в магазине. Мы с мамой пригласили гостей — моих друзей из детского сада, родительница наготовила целый стол вкусностей. А еще был торт — настоящее произведение искусства. Это сейчас фигурные торты с украшениями кажутся чем-то обыденным, а тогда, в моем детстве все было иначе. И торт на мой день рождения напоминал самую настоящую избушку на курьих ножках. Это выглядело настолько реалистично, что, кажется, я даже могла разглядеть ступу Бабы-Яги, которая притаилась за искусно сделанным окошком. А совсем скоро вернется и сама ведьма и будет ожидать очередного Иванушку, который будет бродить по ее владениям в поисках Василисы.

Я искренне восторгалась тортом, гордилась им и периодически бегала любоваться на кухню. И, когда пришли гости, преисполненная важности я провела им экскурсию к избушке, показывая, какой шедевр кулинарного искусства ждет нас к чаю. И все бы ничего, если бы я не начала ссориться с мальчиком из моей группы, и мы бы не уронили на этот самый торт только подаренную мне куклу.

Мама нашла меня плачущей на балконе, когда я сжимала в руках перемазанную красавицу. Покосившуюся избушку тоже было до безумия жаль, ведь туда больше никогда не вернется Баба-Яга, а, значит, и Иванушка не найдет свою Василису. И не будет у сказки счастливого конца.

Мамочка присела передо мной на корточки, аккуратно вытерла заплаканное лицо платочком и поинтересовалась:

— Разве это повод для слез, Стефания? Это горюшко совсем не горе, — и она улыбнулась так светло и солнечно, что слезок в глазах больше не нашлось. Только судорожные всхлипы вырывались из моего горла.

— Но кукла… И торт… Избушку жалко!

Мое лицо снова скривилась, и я готовилась зареветь. Не успела. Мама протянула руку, и из ее ладони полился нежный золотистый свет, который окутал мою красавицу. Когда он потух, я увидела, что она обрела прежний вид. Даже не так! В тот момент мне показалось, что она стала куда красивее!

Но мама на этом не остановилась. Она протянула мне ладонь и провела на кухню, где в этот момент не осталось никого из гостей — все предпочли играть в гостиной. Еще немного волшебного света, и избушка обрела прежний вид. Наверное, в тот самый момент, когда счастливая я бросилась маме на шею, я осознала окончательно, что она — истинная волшебница. А я видела самое настоящее чудо! И пусть я наблюдала и до, и после, как мама применяет магию, этот день навсегда останется в моей памяти. Самым светлым. Самым теплым.

— Вот так, — прокрался в мой голос нежный голос Витольда. — Умница, Стеффи. Еще немножко.

Я вдруг осознала, что все еще нахожусь в библиотеке. И тот пожар, что полыхал внутри меня, постепенно остывал. Я перевела взгляд на свои руки — они больше не горели. Посмотрела на Витольда…

Обмен взглядами длился какую-то долю секунды, а потом принц в два шага преодолел разделявшее нас расстояние и сгреб меня в объятия.